Подарок королю

Кинжалов Ростислав Васильевич, Белов Авраам Моисеевич ::: Падение Теночтитлана

Неожиданно для себя Кортес получил небольшое подкрепление. В гавани нового города Вера‑Крус встало на якорь судно, прибывшее с Кубы. На нем было двенадцать искателей приключений – десять солдат и два офицера – и, что более всего обрадовало Кортеса, – две лошади. Ведь и без того малочисленная кавалерия испанцев потерпела урон: три лошади пали. А коннице, как предвидел Кортес, предстояло сыграть немалую роль в завоевании Мексики.

От новоприбывших он узнал, что губернатор Кубы Веласкес отнюдь не примирился с фактом самовольного отплытия экспедиции. Губернатор готовил жалобу на Кортеса испанскому королю. И тогда – Кортес знал это очень хорошо – вместо золота, славы и почестей его ждет суровое наказание и бесчестие, а может быть, даже виселица. Цена всем записям, учиненным королевским нотариусом, об избрании его главнокомандующим, независимым от Веласкеса, равна нулю, если это не будет одобрено высшими властями.

Кортес хорошо знал нравы и обычаи своей страны. Он не мог рассчитывать на снисхождение. Все его действия, начиная с самовольного ухода экспедиции, несомненно будут расценены при королевском дворе как цепь тягчайших преступлений. В то время, как губернатор Кубы Веласкес был облечен всеми полномочиями, он, Кортес, был, по сути дела, самозванцем.

Надо опередить Веласкеса, – решает Кортес. Надо направить корабль с донесением о новых богатых землях, приобщенных к короне, самому Карлу V. И просить его полномочий на дальнейшие действия.

Но как убедить короля, что игра стоит свеч и что он, Кортес, облагодетельствует Испанию? Золото – самый красноречивый адвокат. Пусть оно и защитит его!

И Кортес начинает убеждать солдат и офицеров, чтобы каждый из них отказался от своей доли добычи в пользу испанского короля. Он сам подаст пример и откажется от своей «пятины». И тогда составится внушительный подарок, который склонит сердце Карла V в их пользу.

– Потеря эта временная, – уговаривал Кортес: – впереди нас ждут настоящие сокровища.

Был пущен подписной лист, и каждый своей рукой скрепил это решение.

Далеко не все были с ним согласны. Ведь золото было единственной целью их предприятия. И вот их заставляли «добровольно» от золота отказываться… Но противиться Кортесу, который сумел так ловко свое собственное решение выдать за всеобщее, было трудно. И многие, внешне покорившись, затаили глубокое недовольство.

Всё свое красноречие употребил Кортес, чтобы должным образом расписать трудности и опасности, пережитые экспедицией, бои и сражения, которые пришлось выдержать. Не скупился он на слова и при описании богатств новой страны и в самом черном свете выставлял все действия Веласкеса.

К этому посланию было приложено письмо солдат и офицеров, в котором на все лады расписывались заслуги Кортеса и его преданность короне. Солдаты просили короля не лишать их столь доблестного военачальника.

Третье письмо аналогичного содержания послал магистрат нового города. «Земля эта, – говорилось в нем, – столь же обильна золотом, сколь и та страна, из которой царь Соломон добывал этот металл для своего храма».

В городском управлении сидели друзья Кортеса, и они, разумеется, не пожалели похвал по его адресу.

Но самые большие надежды Кортес возлагал не на письма, а на увесистые золотые «приложения» – вещественные доказательства его преданности испанскому королю.

Своими послами Кортес назначил Монтехо и Пуэрто‑карреро – людей, всецело ему преданных, имевших при дворе некоторые связи.

Франсиско Монтехо участвовал еще в экспедиции Грихальвы. Затем он примкнул к Кортесу и был из числа тех, кто вложил все свои капиталы в это предприятие. Впоследствии он возглавил новую экспедицию конкистадоров и захватил Юкатанский полуостров.

В распоряжение Монтехо был дан самый быстроходный из кораблей с пятнадцатью матросами и необходимым количеством припасов. Кроме золота, на него погрузили и живые «экспонаты» – четырех индейцев невольников. Корабль должен был идти в Испанию, минуя Кубу, чтобы не попасться на глаза Веласкесу или его друзьям.

 

 

Посол Кортеса к испанскому королю Карлу V Франсиско Монтехо.