Знаменитое интервью

Эрнесто Че Гевара ::: Эпизоды революционной войны

В середине апреля 1957 года наш проходивший обучение отряд вернулся в район Пальча-Моча и расположился поблизости от пика Туркино. В то время для нас самыми ценными бойцами в горах были выходцы из крестьян. Состоящие из них разведыва­тельные дозоры во главе с Гильермо Гарсия и Сиро Фриасом по­сылались во все концы Сьерры. Они добывали ценную информа­цию и обеспечивали отряд продовольствием.

В описываемые дни мы вновь находились в районе у Арройо- дель-Инфьерно, где произошел один из наших боев.

Крестьяне, которые пришли поприветствовать нас, рассказали о происшедших здесь трагедиях. Нам сообщили о том, кто вывел на нас батистовцев и кто погиб тогда. Из бесед бойцы отряда получили много полезных сведений об обстановке в этом районе.

В тот момент у Фиделя не было радиоприемника, и один из крестьян охотно отдал ему свой. Теперь мы могли слушать сооб­щения из Гаваны. Приемник был большой, и его пришлось пере­носить в вещмешке. Поскольку так называемые конституцион­ные гарантии были восстановлены, сообщения по радио стали более понятными.

Гильермо Гарсия с двумя партизанами отправился на поиски шпиона. Гарсия был переодет в форму капрала, а его товарищи - в форму солдат батистовской армии. На следующий день они доставили его к нам. В пути шпион вел себя спокойно, и ничто не вызывало у него подозрений, но когда перед ним появились наши бойцы в изорванной одежде, ему стало сразу ясно, куда он попал и что его ожидает. С откровенным цинизмом он рассказывал о своих связях с батистовской армией, о том, как он заранее высле­дил наш отряд и предлагал "этому подонку Касильясу", выража­ясь его словами, вывести солдат в район расположения повстан­цев и легко уничтожить их там. Однако тот, мол, не послушал его.

Вскоре после казни шпиона от Селии пришло сообщение о том, что она придет с двумя североамериканскими журналистами, которые хотят взять интервью у Фиделя. Кроме того, она присла­ла деньги, собранные среди симпатизирующих "Движению".

Было решено, что Лало Сардиньяс приведет североамерикан­цев через Эстрада-Пальму. Будучи торговцем, он хорошо знал здешние места. В тот период, когда район наших действий рас­ширился, мы усиленно подыскивали надежных крестьян, кото­рые выполняли бы роль связных и обслуживали создаваемые нами опорные базы снабжения. Бойцы отряда устанавливали связь с крестьянскими семьями, изъявлявшими желание помо­гать в снабжении повстанцев, организовывали склады. Эти опор­ные базы служили нам и. как пристанище во время быстрых переходов в Сьерре.

Жители Сьерры очень выносливы и могут быстро покрывать большие расстояния. когда они говорили, что ходьбы тут всего на полчаса или, как они обычно выражались образно, "не успеет петух пропеть, как вы доберетесь туда", это часто вводило нас в заблуждение. У бойцов складывалось впечатление, что гуахиро имеет свою единицу измерения времени и пространства.

Спустя три дня после получения приказа Лало Сардиньясом стало известно, что к нам поднимаются в районе Санто-Доминго шесть человек - две женщины, два американских журналиста и двое неизвестных сопровождающих. Однако полученные сведе­ния были противоречивыми. Люди даже говорили, что в резуль­тате доноса полиция якобы узнала о появлении этой группы и окружила дом, в котором она находилась. Новости распространя­ются в Сьерре с молниеносной быстротой, но с такой же быстро­той они и искажаются. Камило получил приказ отправиться во главе взвода и освободить американцев и Селию Санчес, которая, как мы знали, была с ними. Однако они прибыли живыми и невредимыми.

Журналист Боб Табер и фоторепортер прибыли к нам 23 апреля. Вместе с ними были товарищи Селия Санчес и Айде Сантамария, а также посланцы равнинных организаций "Движения" Иглесиас и Марсело Фернандес. Иглесиас, имевший подпольные клички Маркос и Никарагуа, был тогда руководителем боевых групп Сан­тьяго, а сейчас он имеет звание майора и является губернатором провинции Лас-Вильяс. Бывший координатор "Движения" Фер­нандес в настоящее время работает заместителем председателя Национального банка. Во время интервью Марсело выполнял роль переводчика.

Встреча с журналистами проходила в соответствии с протоко­лом. Мы стремились показать американцам нашу силу и избе­жать каких-либо "нескромных" вопросов с их стороны. Нам не было известно, что собой представляют эти журналисты, но тем не менее интервью состоялось.

В те дни к нам присоединился один из самых симпатичных людей, участвовавших в революционной войне, - Вакерито. Он пришел в отряд вместе со своим товарищем. Как всегда в таких случаях, мы попросили их рассказать о себе и провели политиче­скую беседу. Эта задача часто выпадала на мою долю. По словам Вакерито, он был из Морона провинции Камагуэй и уже больше месяца разыскивал нас. У него не было определенных политиче­ских взглядов, и он производил впечатление здорового веселого юноши, который видел в нашей борьбе лишь романтику приклю­чений. Он пришел босым, и Селия Санчес одолжила ему свои запасные мексиканские туфли. Они оказались единственной обу­вью, подходящей по размеру Вакерито - уж очень он был малень­ким. В новых туфлях и большой крестьянской шляпе этот юноша был похож на мексиканского пастушка (вакерито). Отсюда и по­явилось его прозвище.

Как все знают, Вакерито не дожил до победы революции. Ко­мандуя штурмовым взводом 8-й колонны, он погиб за день до взятия Санта-Клары. Нам всем запомнилась его жизнерадост­ность, его ребяческий задор и необыкновенная находчивость при встрече с опасностью. Вакерито был большим фантазером. Воз­можно, ни в одном из своих рассказов он не обходился без того, чтобы не преувеличить все до такой степени, что действительное становилось неузнаваемым, Однако, выполняя обязанности связ­ного, а затем командира штурмового взвода, Вакерито доказал, что для него не существовало резко очерченной границы между реальностью и фантазией. То, что ему подсказывало его быстрое воображение, он умело воплощал на поле боя. К концу нашей революционной борьбы его необычайная отвага стала легендар­ной.

Однажды после очередной вечерней беседы в колонне мне пришло в голову расспросить Вакерито, недавно прибывшего к нам, о его жизни. Слушая, я делал карандашом заметки для памя­ти. Когда Вакерито закончил рассказывать, поведав нам о многих красочных историях, я спросил его, сколько ему лет. В то время Вакерито было немногим более 20 лет. Сопоставив даты совер­шенных им "подвигов", я обнаружил, что он пошел работать за пять лет до своего рождения.

Товарищ Никарагуа сообщил нам о наличии в Сантьяго ору­жия, оставшегося после нападения на президентский дворец. По его словам, там имелось 10 пулеметов, 11 винтовок "джонсон", 6 ружей и еще кое-что из снаряжения. По существовавшему плану это вооружение предназначалось для открытия нового района боевых действий около сентраля Миранда. Фидель был против­ником этой идеи и приказал использовать для этой цели лишь небольшое количество оружия, а все остальное - направить для усиления нашего отряда. Мы продолжили свой путь, чтобы уйти подальше от рыскавших поблизости батистовских солдат. Но еще до начала марша было принято решение подняться на наш самый высокий пик - Туркино.

На эту вершину поднялась вся колонна, и здесь Боб Табер за­кончил беседу с представителями "Движения". Заснятый фильм был показан но телевидению Соединенных Штатов. В то время мы еще не представляли столь грозную силу для батистовцев, о чем свидетельствовала и та сумма вознаграждения, которую они обещали тому, кто убьет Фиделя. Например, присоединившийся к нам гуахиро говорил, что Касильяс предлагал ему 300 песо и стельную корову за это убийство.

Походный высотомер, имевшийся у нас, показал, что вершина Туркино находится на высоте 1850 метров над уровнем моря. Я отмечаю это в порядке курьеза - мы никогда не проверяли наш прибор, и указанная им высота значительно отличалась от офи­циально принятой.

Батистовская рота продолжала идти по нашим следам, и Ги­льермо с группой товарищей получил задачу обстрелять ее. По­скольку из-за астмы я вынужден был тащиться в хвосте колонны и не мог активно действовать в отряде, у меня забрали автомат "томпсон" и вернули его только через три дня. Это были самые горькие дни из проведенных мной в Сьерре. Я был безоружным, в то время как каждый день можно было ожидать стычки с сол­датами.

В те майские дни 1957 года два американских журналиста по­кинули отряд и добрались живыми и невредимыми до Гуантана­мо. Мы же продолжили наш медленный марш в горах Сьерра-Ма- эстры, устанавливая контакты с населением, ведя разведку новых районов и распространяя пламя революционной борьбы. О на­шем отряде бородачей в Сьерре начинали ходить легенды. У лю­дей появлялись новые настроения. Крестьяне приходили к нам уже не так боязливо. Мы же смело шли на установление связей с населением, поскольку наши силы значительно выросли и бой­цы чувствовали себя более уверенно, не опасаясь любых ловушек батистовской армии. Наша дружба с гуахиро окрепла.