Тихий вечер

Иванов Дмитрий ::: Стон земли

По пути домой Тетемикточтли начертил на дороге несколько таинственных символов. Избранник Венеры решил не спрашивать об их назначении. К вечеру носильщики наконец закончили возводить хижину. Получился хороший навес со стенами из частокола. Они явно спешили как можно быстрее покинуть холм. Даже поход в сумерках по лесу пугал их меньше чем перспектива ночёвки вблизи от проклятой деревни. Когда слуги распрощались и скрылись за поворотом, Аманенетль принялась распаковывать свои драгоценные свёртки. Жрица достала два десятка грубой работы горшков, большой плетёный ящик, пару заступов, палки-копалки, три объёмистых сосуда и жаровню. Парни с любопытством наблюдали за её приготовлениями. Тощий Волк хотел помочь, но женщина наотрез отказалась. Около задней стены сиуатламакаски устроила молельню. На деревянную подставку она водрузила статуэтку Шипе Тотека и курильницу. Рядом расположила кремневый нож с рукояткой в виде оскаленного лица. Над кинжалом служительница культа прошептала заклятие.

- Собираешься принести кого-то в жертву? – в шутку спросил воин, - Со времени возвращения девушка с ним не разговаривала, и Куиллокуэтлачтли пытался найти любой повод, чтобы вернуть расположение красавицы.

- А почему бы и нет, - ухмыльнулась Бумажная Кукла.

- Это действительно жертвенный нож, - шепнул на ухо товарищу Спящий Кролик.

Тем временем перед фигуркой бога растительности появилась чашка с кристалликами копала и странный предмет.

- Ух ты, что это? – удивился избранник Венеры.

- Ничего, - прошипела Аманенетль, словно гремучая змея.

- Ну-ка, - мужчина ловко схватил вещицу со столика и поднял к глазам.

Жрица побагровела от злости, но промолчала.  В руках у Тощего Волка оказался небольшой кубик из твёрдого чёрного камня. Каждую грань покрывали миниатюрные рельефы.

- Удивительно тонкая работа, - похвалил парень, - Для чего нужна эта штука?

В ответ сиуатламакаски лишь скорчила кислую мину и отвернулась.

- Дай-ка взглянуть, - Тетемикточтли подошёл ближе и взял артефакт у товарища, - Чувствуются удивительные чары. Символы драгоценной влаги (95), кровавого змея, Бумажные знамёна и верёвка для связывания пленников, образ Шипе Тотека. А вот здесь – образ Тлальтекутли. Вообще-то так делают алтари. Действительно, будто игрушечный алтарь для жертвоприношений, - Спящий Кролик протянул его обратно воину.

- И кого ты обираешься принести в жертву на таком маленьком алтаре, - насмешливо сказал Куиллокуэтлачтли, - Разве что кузнечика.

- Да, большого, длинноногого кузнечика, - усмехнулась Аманенетль,забрала фигурку и вернула на место.

- Слушай, может, теперь пришло время рассказать, как именно мы будем исцелять землю? – поинтересовался юный священник.

- Думаю, да, - вздохнула жрица, - Садитесь, сейчас расскажу.

Она опустилась на циновку, ребята расположились напротив.

- Вы, наверное, знаете большое растение ложковидный спатифиллум (96). Для наших целей он подходит идеально. Нам требуется найти большой куст и выкопать. Затем разделим его на отдельные ростки и посадим их вот в эти горшочки. В каждый из них я добавлю кусочек сердца человека, принесённого в жертву Шипе-Тотеку. Чальчиутепеуа изобрёл уникальный способ, как засушить сердце, так, чтобы не дать ему разлагаться, и, в то же время, не потерять божественной силы. Правда, сердец у меня совсем немного. Ну так вот. Как только корни растения достаточно напитаются силой бога, даже мёртвая земля ему будет ни по чём. Я смогу определить, когда они будут готовы, с помощью внутривиденья. А потом мы пересадим их прямо в пепел в сгоревшей деревне. Вот тогда мёртвая почва начнёт исцеляться. Чем больше таких растений мы высадим, тем быстрее земля восстановится, и станет снова живой.

- А можно посмотреть на высушенные сердца? – спросил Тетемикточтли.

- Нет! - рявкнула Аманенетль.

Остаток вечера провели за приготовлением пищи. Жрица снова начала любезничать с Тощим Волком, и тот опять поддался её чарам. Как и раньше, он то преданно глядел ей в глаза, то стремился поймать, когда откроется складка кечкемитлся и на миг покажется упругий стан или грудь. А Бумажная Кукла ласково трепала парня по волосам и откровенно засматривалась на его мускулистое тело. Воин увидел, как Спящий Кролик удалился в противоположный угол хижины, когда трапеза ещё не подошла к концу. Но Куиллокуэтлачтли снова было не до него. Молодой мужчина сидел рядом с девушкой и размышлял: «Как странно, ещё днём я думал, какая она холодная, заносчивая и жестокая, а вот теперь я лишь наслаждаюсь её красотой, и не могу даже вообразить, как столь совершенное создание может иметь хоть какие-то недостатки. Я готов простить ей любой каприз, любую выходку, любой грех. От чего же так? Или это я могу воспринимать только часть её качеств, и, будучи увлечён одними, забываю о других. Неужели влечение играет со мной злую шутку? Способен ли я вообще узнать человека целиком? Или, быть может, целого человека и нет вовсе, а время от времени он предстаёт то с одной стороны, то с другой, и никогда не показывает всех граней личности сразу? О, Даритель жизни, зачем ты создал нас такими? Быть может, в том и есть твоя насмешка над простыми смертными?»

Смеркалось быстро. С наступлением ночного мрака повеяло холодом. В кронах защёлкали козодои (97), вдалеке крикнула сипуха (98), с реки донёсся зов выпи. В центре хижины пылал очаг. Дрова тихонько потрескивали, в воздухе витал аромат еды. Обстановка напомнила Тощему Волку о доме. Как же хорошо! Парень разомлел на циновке под плащом. В животе приятно потяжелело, хотелось только лежать и смотреть на огонь. Рядом устроилась Аманенетль и, будто бы невзначай, прислонилась к нему спиной. От неё исходило приятное тепло.А вот Тетемикточтли не лёг. Служитель Владыки Преисподней сидел в дверном проёме и глядел в сторону сгоревшей деревни. «Ну, чего он всё выжидает? Сам же нарисовал чародейские штуковины вокруг лагеря и у подножья холма. Если приблизится призрак, мы будем знать. Шёл бы спать, бедолага. Да ну его», - подумал воин, подвинулся поближе к девушке и закрыл глаза.