Незаживающая язва

Иванов Дмитрий ::: Стон земли

Утро выдалось пасмурным. Марево окутывало город, седой туман стелился над водой и проникал между стволами болотных кипарисов. От росы доски атокатланского причала предательски скользили. Аманенетль казалась сонной и разговаривала мало. Наконец-то Тощий Волк мог немного отдохнуть от бесконечной досужей болтовни. Девушка попросила подержать её за руку, так как боялась оступиться и упасть. Куиллокуэтлачтли просьбу исполнил, хотя уже давно начал сомневаться в искренности спутницы. Последнее время жрица постоянно искала повода дотронуться до него – садилась рядом так, чтобы соприкоснулись их бёдра, трепала по волосам, щупала рельефные мышцы на плечах, поправляла плащ. Хоть он и не был особо обласкан женским вниманием, парень догадывался о намереньях Бумажной Куклы, однако никак на мог принять очевидного. Неужели он нравится служительнице культа? Как такое возможно? Да, воин знал о своей красоте, понимал, его благородные черты, поджарое рельефное тело, длинные ноги не оставляют равнодушными ни одну даму. Но ведь сиуатламакаски обязана блюсти целомудрие и подавлять любую плотскую страсть, разве не так? Уже дважды юноше приходилось ночевать с ней, сначала в палатке на острове, потом здесь в Атокатлане. Аманенетль неизменно ложилась рядом и, как показалось командиру ордена Венеры, стремилась прижаться к нему. Будь на месте возжигательницы копала простая девчонка, Тощий Волк бы непременно ответил на её порывы. Но тут … Да, Куиллокуэтлачтли она решительно нравилась. Мужчина ловил себя на том, что старается разглядеть между половинками кечкемитля её упругую талию и даже пышную грудь, когда прелестница поднимала руку. В своих мыслях избранник Тлауискальпантекутли не раз представлял красавицу обнажённой. А прошлым вечером даже пустил себе семенную жидкость. Но совершить соитие с жрицей представлялось парню таким же богохульством, как если бы осквернить алтарь или святилище. Для себя воин решил так: он не желает быть первым. Если сама Бумажная кукла предложит, он согласится. Почему-то молодой мужчина считал, будто в таком случае тяжесть греха окажется меньшей.

Тем временем лодку отвязали от сваи, гребец оттолкнулся от берега и направился вперёд в зыбкую пелену тумана. Словно сквозь сон Аманенетль простонала: «Я немного прикорну, не возражаешь?» - и навалилась на плечо спутнику. Очередная уловка? Утренняя тишина, дымка и мерные удары веслом поводеразморили и Тощего Волка. Он откинулся назад, а голова красавицы как бы невзначай соскользнула Куиллокуэтлачтли на грудь.

Тягостные раздумья снова овладели разумом. А что подумает Спящий Кролик? Наверное, сочтёт нового товарища отъявленным нечестивцем. Вот он сидит напротив. Даже отвернулся. Наверное, презирает. «Как же она его ненавидит. Выставляет в дурном свете, подсмеивается. Но за что? – с досадой подумал командир ордена Венеры, - Только потому, что юноша имел несчастье быть назначенным сюда, и из-за него жрица не может остаться со мной наедине?» Воин от негодования сжал зубы и резко втянул воздух: «Всё не так, как надо было. Всё не так, как я хочу. Тетемикточтли ни в чём не виноват. Она не должна так обращаться с ним. Клюёт и клюёт, как голодный гриф ещё живого оленёнка. Он очень, очень хороший парень. И нас послали вместе именно для того, чтобы мы сработались. А тут она… она только ссорит нас. Если же я пойду у неё на поводу, то окончательно потеряю доверие Спящего Кролика. С Аманенетлью нам всё равно не быть вместе. А вот личный целитель даётся на долгие годы, если не навсегда. Всё-таки есть в ней нечто холодное отталкивающее. Однако её тело буквально манит, зовёт. Как же быть?» Сон сняло, как рукой. Искусный боец и ловкий игрок в мяч, Тощий Волк оказался в западне человеческих отношений и чувств. С детства он знал притчу про обезьяну, которая хотела достать два ореха через узкое горлышко сосуда. Теперь мужчина увидел себя в таком же положении. Трепетное сердце так и не подсказало, как поступить. После долгих мучительных раздумий Куиллокуэтлачтли сдался и решил действовать по обстоятельствам.

Тем временем каноэ подошли к берегу, густо поросшему травами. У поверхности воды качались нежные мягкие ветви рдестов (80). Они, наверняка скрывали икру лягушек и улиток. За ними, словно щетина на спине пекари (81), тянулись к Солнцу бессчётные тонкие стебли игольчатой болотницы (82). Между ними то тут, то там виднелись островки приземистых ползучих побегов зонтичного щитолистиника (83). Из-за буйства зелени не было видно, где начинается суша, и избранник Венеры промочил ноги.Последний участок пути предстояло пройти пешком. Слуги выгрузили поклажу, затемподняли тяжёлые свёртки на спины и закрепили их налобными повязками. Лодочники попрощались иотплыли назад. Воин и жертвователь несли свои вещи сами, а сиуатламакаски шагала впереди налегке. Туман уже рассеялся, но Тощий Волк не почувствовал бодрости. Краски казались тусклыми, серыми или разбелёнными, очертания – расплывчатыми, перед глазами стояла пелена. Тяжёлый вязкий воздух полнился нездоровыми испарениями. Запахи мокрой гнилой древесины ударяли в нос, будто ты уткнулся лицом в старый трухлявый пень.Почву сплошь покрывал слой бурых опавших листьев. Сквозь него прорывались мощные вайи папоротников, некоторые превосходили в длину рост человека. Постоянно приходилось перешагивать через поваленные стволы, обильно поросшие фиссиденсом (84). Густые подушки мха удерживали влагу и чавкали при каждом шаге. Путники шли вверх по пологому склону. Здесь болотные кипарисы уступали место другим деревьям – водной пахире (85) с гребневидными извитыми корнями и большим фикусам-душителям, из коры которых делают бумагу аматль (86). При виде людей высоко в кронах пронзительно кричали попугаи,безбородые тиранчики (87), наоборот, тревожно замолкали, полосатые муравьеловки (88) вспархивали с земли. Мужчина понял, здесь заканчивается затопленный лес и начинается суша. Если так, то впереди Тлачинольшочитлан, который расположен на отрогах гор. А те, словно чаша, заключают в себе Атекуаутлан. Между тем странники вышли на тропу. Шла она с востока на запад. Её явно протоптали давно, и пользовались этим путём долгое время. Но сейчас дорожка начала зарастать. Проводники свернули влево.

Через некоторое время старший носильщик подошёл к Аманенетли:

- Госпожа, мы дальше идти не можем. Местные говорят, будто сожжённая деревня совсем рядом. Они боятся.

Тощего Волка задело такое обращение. Он уже свыкся с ролью командира, и юноше было непривычно, что не он тут главный. Неужели для парня так зазорно подчиняться женщине?

Жрица нервно сжала губы и наградила вестника испепеляющим взглядом:

- Давайте так. Сначала мы дойдём до деревни, а потом уже решим, где поставим лагерь.

- Простите за дерзость, госпожа, но боюсь, что в таком случае Вы лишитесь носильщиков.

- Так, значит, бунт? – девушка побелела от гнева и стиснула тоненькие пальчики в кулаки.

- Нет же, нет! – испуганно замахал руками собеседник, - Для Вашей же безопасности, госпожа, - та уже замахнулась для удара. Воин решил не вмешиваться. Его забавляла бессильная злоба Бумажной Куклы, а ещё Куиллокуэтлачтли хотел посмотреть, как дамочка собирается справляться с целой толпой мужчин. Тем временем слуга в страхе отступил назад:

- Послушайте. Тут поблизости есть холм. Вы сможете оглядеть деревню с него. За одно и место выберете.

Сиуатламакаски оглянулась в поисках поддержки. Но Спящий Кролик и Тощий Волк просто стояли и ждали.

- Хорошо, веди, - буркнула служительница Шипе Тотека и сердито тряхнула головой.

Вскоре путники вышли к подножью. Склоны не казались ни крутыми, ни высокими, однако избранник Венеры затратил немало сил на восхождение. Скользкая лесная подстилка и размокшие трухлявые ветки под опавшими листьями причиняли сильные неудобства. Аманенетль покинула ребят, видимо обиделась. Теперь жрица шагала вместе с проводником впереди колонны, стараясь при подъёме держать правильную осанку. Смотрелось это смешно. Член ордена Утренней Звезды усмехнулся и хитро подмигнул Тетемикточтли. Тот не ответил, даже не повернулся. Парень лишь упрямо глядел вниз. От внимания воина не укралось, как сильно наклоняется товарищ. Тяжёлый свёрток болтался во все стороны на костлявой спине, а иногда перевешивал, и жертвователь уже несколько раз оступился и чуть не полетел головой вниз.

- Эй, - Куиллокуэтлачтли тронул священника за плечо, - Хочешь помогу, дай мне часть поклажи. Мне совсем не сложно.

- Нет, - недовольно, буркнул юноша, отвернулся и понёсся вперёд, будто от врага.

«Ну вот! Не успели прийти, а уже перессорились», - с досадой подумал Тощий Волк, тяжело вздохнул, поправил груз и последовал за носильщиками.

Вершину холма покрывали невысокие молодые деревцаясеня (89). У корней на высоких черешкахпокачивались кожистые вайи благородной фанерофлебии (90). То тут, то там из-под густой подстилки пробивались прямые жилистые стебли гигантских дремликов (91) с длинными острыми листьями, многие из них несли цветоносы с бутонами, порой они образовывали густые куртины. С северной почти отвесной оконечности открывался вид на лес. Местность постепенно поднималась. Далеко-далеко вздымались отроги гор Тлачинольшочитлана. Справа блестела излучина реки, одной из многих, питавших водой Атекуаутлан. Её берега обрамляли заросли икако (92), рощи кипарисов и ив ауэшотль (93). Но самое интересное находилось очень близко. Словно серая язва на фоне сплошной массы деревьев, виднелось мёртвое пятно выгоревшего поселения. Даже отсюда пепелище выглядело угрожающе. Пронзительной, непостижимой тоской веяло оттуда. Как так? Неужели следы огненной скверны до сих пор действуют, причём даже на таком расстоянии? Или это просто сам Тощий Волк слишком много думал об ужасе гиблого места и теперь цепенеет от собственных мыслей? Поражённые люди замерли и замолчали. Тишину нарушила Аманенетль.

- Лагерь разобьём здесь. Отсюда совсем недалеко до деревни, а, кроме того, мы можем легко за ней наблюдать. К тому же, крутые склоны холма будут хоть какой-то защитой в случае нападения.

Воин недоумённо посмотрел в глаза женщине. «Неужели эта жуть будет всё время у нас перед глазами?» - подумал он, но вслух не произнёс. Уж если девушка не боится, то ему, мужчине, не подобает высказывать свои страхи. А Тетемикточтли? Вот он стоит. Уставился, как заворожённый. Нет, он не боится, внимательно всматривается туда. Будто его что-то привлекает … или занимает?Сумасшедший. Все служители смерти сумасшедшие.

Меж тем носильщики сложили всю поклажу и взялись за топоры.

- Они провозятся долго. Давайте сходим и посмотрим на пепелище?

- А твой драгоценный груз? - спросил Тощий Волк.

- Не беспокойся, на нём надёжное заклятие. Простым крестьянам с таким не справиться.

- Но … - парень вдруг до ужаса захотел остаться и не ходить к гиблому месту. Однако сказать было нечего.

- Ты готов? – обратилась Бумажная Кукла к жрецу.

- Да, конечно, - ответил тот не сразу, как если бы юношу отвлекли от некого важного дела, и тут же поворотился обратно.

Вскоре все трое уже спускались по восточному склону холма. Когда пожарище скрылось из виду, пропало и оцепенение. Но тревожные мысли не покидали голову воина, напряжение нарастало. Вот и дорога, та самая, по которой отряд шёл до того, как свернуть на возвышенность.

- И чего бояться? Вот мы уже сколько прошли, и ничего, - усмехнулась Аманенетль.

Мужчины молчали. Похоже никто из ребят не желал соглашаться со служительницей Шипе Тотека, но не хотел вступать в открытый спор и, тем более, показаться слабым и трусливым. Тем временем тропа изогнулась налево и начала огибать подножье. Раскидистые кроны смыкались над головами, и хоть день лишь недавно перевалил за половину, здесь в лесу всегда царили полумрак и прохлада. Птицы, как и раньше, пели на ветвях, листья шелестели в вышине. Теперь они двигались вдоль северного склона и даже слышали, как там, на вершине орудуют топорами слуги. Возле большого трухлявого пня направление снова изменилось. Теперь путь поднимался вверх в сторону Тлачинольшочитлана. И вот неожиданно щебетание и трели исчезли. Тревожная тишина, словно ядовитые миазмы заполнила воздух. Страх сделался острым, будто в грудь врезалось обсидиановое лезвие. Дышать стало тяжело. Отважный воин начал бояться звука собственных шагов. Ох как хотелось оглянуться, но нельзя подавать испуг. «Значит, скоро», - подумал командир ордена Венеры, и сердце сжалось от предчувствия беды.

Вот оно. Стена деревьев расступилась, в глаза ударил свет. А впереди показалось большое ровное пространство. Его сплошь заполняло что-то странное, равномерно серое. Незнакомая субстанция, похожая на ил в озерце с прозрачной водой, покрывала всё кругом. Её волнистые очертания, видимо, повторяли неровности земли. От порывов ветра она то дрожала, то приходила в движение и колебалась, то, как волны, то, как рябь на воде.

- Никогда ранее не видела такого пепла, - прошептала Аманенетль.

«Точно, пепел. Но почему такой мелкий и невесомый? Отчего так много? Он будто живой», - ужаснулся Тощий Волк.

- Я чувствую чудовищные чары. Проклятие жреца Шиутекутли всё ещё здесь. Оно никуда не делось, - сказала сиуатламакаски, - Нет, нет. Всё тут и никуда не развеивается. Должно быть, тот, кто сотворил такое, обладал действительно невероятной мощью. Даже после его гибели здесь так много скверны, так много… - женщина говорила и не ждала ответа. Куиллокуэтлачтли понял, почему. Иногда успокаиваешься от звука собственного голоса, ибо безмолвие пугает, стискивает вены, душит и заставляет всё сжаться внутри.

Край таинственной массы струился, кактяжёлый дым, набегал и откатывался назад, подобно прибою. Над ним дрожал воздух, будто здесь проходила граница иного бытия со своими законами времени и пространства.

И тут резко, словно выстрел, прозвучал уверенный голос Тетемикточтли:

- Ладно, пора приниматься за дело. Я попробую воззвать к духам смерти, узнаю о смертях в деревне и постараюсь, прояснить, где теперь души погибших, то ли они на пути в Миктлан, то ли их действительно что-то удерживает здесь.

Аманенетль очнулась, тряхнула волосами и повернулась к парням.

- Так, я обращусь к земле, к травам, к деревьям, узнаю, в каком состоянии почва, - похоже, к сиуатламакаски вернулся привычный надменный тон, - Ты, Тощий Волк стой рядом и будь настороже. Если почувствуешь любую угрозу, дай знать. Когда пользуешься внутривиденьем, мир вокруг предстаёт искажённым, - воин кивнул, - Спящий Кролик, можешь приступать.

Бумажная Кукла смело пошла вперёд. Шаг, второй, третий. Куиллокуэтлачтли зарядил дротик в атлатль (94) и приготовился сделать бросок. Серое озеро пепла вздыбилось навстречу женщине, не то, приветствуя её, не то угрожая непрошенной гостье. Она раскрыла руки, и мягкое зелёное сияние озарило кончики пальцев. Служительница Шипе Тотека присела на корточки и осторожно прикоснулась ладонью к сухим листьям на дороге недалеко от границы гари. Вдруг спина девушки выгнулась дугой, а голова запрокинулась назад, от кисти во все стороны прошла яркая вспышка. Жрица тихонько вскрикнула и отдёрнула пятерню – копьеметатель рванулся к ней. Но та наклонилась обратно и вновь дотронулась до земли. Мужчина не видел лица Аманенетли, он лишь слышал, как отправительница обрядов вздыхает и видел, как вздрагивает упругое тело. «Какая же она беззащитная», - подумал Тощий Волк.

Наконец, сиуатламакаски отпрянула и с трудом встала.

- Теперь я всё поняла. Положение гораздо хуже, чем я ожидала. Там, под пеплом, почва … Она полностью выгорела. Сами песчинки превратились в золу, распались в прах. Это … это – глубокая язва, заполненная гноем. А ещё я узнала … - женщина говорила тяжело, будто после долгого бега или рыданий, часто прерывалась, в голосе слышался странный болезненный надрыв, - Она не стоит на месте. Она распространяется. Каждый день пепел отвоёвывает всё больше и больше земли. Гибнут травы, мхи и деревья. Скверна, словно трупное пятно, расползается всё дальше и дальше. Теперь она покрывает не только селенье, не только угодья, но и часть леса. А ещё, - тут у девушки в уголках глаз выступили слёзы, -  Я слышала голос земли. Она стонет, стонет. Вопиет. Как же ей больно, о, как больно! Она так жаждет, так жаждет исцеления.

Аманенетль подошла к воину и оступилась. Юноша поддержал её, и Бумажная Кукла тяжело повисла на его сильном плече. Жрица перевела дух и вдруг вздрогнула:

- А где наш дружок?

Действительно, – опомнилсяКуиллокуэтлачтли, - ведь он всё время смотрел на служительницу культа, а товарища совсем выпустил из виду. Как же так? Парень оглянулся и увидел яркое пульсирующее сияние слева за колючими зарослями. Тощий Волк снова вскинул атлатль и смело понёсся на вспышку. Вот командир ордена увидел возжигателя копала. Тот стоял в центре холодной белой лучистости. На фоне слепящего ореола чётко вырисовывался силуэт худого костлявого тела.

- Эй! - позвал избранник Венеры, - с тобой всё в порядке?

Тетемикточтли не отзывался. Вдруг свечение погасло, и молодой священник скованно, будто в под властью морока, шаткой походкой двинулся вперёд. Шаг за шагом всё ближе и ближе к зыбкой клубящейся поверхности. Озеро пепельной пыли всколыхнулось, приветствуя новую жертву.

«Подбежать? Увести? - пронеслось в голове у воина, - Я же в ответе за его жизнь. О, Ипальнемоуани!» Но почему, почему ноги, словно приросли к земле, а колени окаменели?

«Остановись, глупец! Назад!» - только и смог выдавить из себя мужчина, лицо исказилось в гримасе боли, как если бы он сам испытывал жуткое страдание.

А между тем Спящий Кролик неумолимо приближался к пожарищу. Раз, два три, и вот уже одна ступня провалилась в серое облако, за ней и вторая. Затем ноги погрузились по лодыжки, а далее и по колени. Волны горелого праха завихрились вокруг бёдер человека.

У Тощего Волка сердце забилось о рёбра и чуть не выскочило из груди. Со всей силы он рванулся вперёд и в два прыжка достиг границы осквернённой почвы, но страх так и не дал продолжить путь. В бессилии Куиллокуэтлачтли сжал кулаки и пал на колени. Рукой парень нащупал какую-то палочку и в отчаянии швырнул в товарища. Тут наконец-то Тетемикточтли обернулся - воин отшатнулся от испуга и рухнул на спину, насколько страшным сделался облик юноши. Кожа потемнела, а рисунки на теле запылали, из глаз, рта и ноздрей клубами истекало нечто яркое светящееся.

- Не мешай! – злобно произнёс жрец Миктлантекутли громовым голосом. Замогильным холодом повеяло от всей его фигуры.

- Пойдём, - услышал метатель дротиков откуда-то сзади. Он ощутил тёплое прикосновение тонких пальцев. Аманенетль помогла мужчине подняться на ноги и обняла за пояс. Оба они стояли и беспомощно смотрели, как служитель смерти отправлял некий ужасный обряд. Кроны деревьев тревожно шептали над их головами, а порыв ветра срывал листья с ветвей и клонил к земле упругие вайи папоротников.

Внезапно стихия унялась, Спящий Кролик развернулся и, устало побрёл назад. Лицо выражало безмолвную грусть. Священник ослаб, осунулся и побледнел. Странное сияние исчезло. Тощий Волк кинулся к другу – Бумажная Кукла, нехотя, разжала объятья. Женщина осталась на месте и пренебрежительно усмехнулась. Как только Тетемикточтли шагнул из облака пепла на траву, Куиллокуэтлачтли подхватил парня. Тот безвольно рухнул на товарища, воин оттащил его на несколько шагов, аккуратно усадил к стволу ясеня и сам опустился рядом. Сиуатламакаски подошла, но даже не наклонилась. На своих спутников она смотрела свысока, сложив руки на груди.

- Ну, как ты? Всё в порядке? Я уж думал, сейчас тебя поглотит проклятая гарь, - приговаривал копьеметатель и тряс целителя за плечи.

Тот отвечал тихо, односложно, ясно, жрецу было трудно произносить слова. Однако избранник Венеры не без радости заметил, как жертвователь постепенно приходит в себя, ладони согреваются, к коже приливает кровь, взор становится менее мутным и более сосредоточенным.

- Мы за тебя так волновались, боялись потерять. Расскажи, что ты там видел. И почему ты так ослаб? – продолжал Тощий Волк.

Спящий Кролик лишь смотрел в глаза другу и тяжело дышал ртом.

- Прости, я тебя напугал, - наконец выдавил священник из себя, - общение с потусторонним миром всегда отнимает столько сил, а тут… - Тетемикточтли снова замолк и уронил голову на грудь.

Тут воин повернулся к Аманенетли:

- Ты же знаешь лечебные заклятия. Видишь, как ему плохо. Как ты можешь так просто смотреть и ничего не делать?

- Ничего, к вечеру оклемается, - пренебрежительно махнула рукой Бумажная Кукла, - Сам виноват. Кто его просил туда лезть. Нечего творить столь сильные чары, если сам не справляешься. Кого он хотел удивить? Будет ему наука. Нечего на таких тратить божественную благодать.

- Как можно быть такой бессердечной? – негодующе вздохнул мужчина, - будь у меня твои знания, я бы влил в него всё, что мог, только бы исцелить парня. А ты? Но я могу лишь убивать.

- Говорю же оклемается сам, я применила внутривиденье.

- Миктлантекутли и Миктлансиуатль, господин и госпожа показали мне всё, - подал голос Спящий Кролик. Он, будто и не слышал жестоких речей женщины, - Я видел, как умирали люди. Много-много людей. Они горели заживо. Одежда, кожа, мышцы и кости – всё поглотил огонь, всё обратилось в пепел - тот самый пепел, - каждое слово священник произносил тихо, медленно, тщательно как бы нараспев, - Мне дали почувствовать их страдания, их боль и злобу. Прав был Несауальтеколоцин. Они действительно здесь, все здесь, до единого. Ярость Шиутекутли исказила ткань судьбы. Тейолиа каждого из несчастных не нашла путь в обитель лишённых плоти, не отправилась на север. А оттого их боль и злоба усилились в четыреста раз. Теперь они ненавидят живых и жаждут воздаяния. Им не важно кому. Любой смертный теперь становится их врагом. Духи здесь, они и сейчас вокруг нас.

- Почему же они не напали? – удивился Тощий Волк.

- Не знаю, - покачал головой Тетемикточтли.

- Пора убираться отсюда, - вмешалась Аманенетль, - Слишком долго мы уже здесь.

- Идти можешь? – спросил воин.

- Дойду как-нибудь, - тяжело вздохнул юноша.

- Давай руку.

Куиллокуэтлачтли помог товарищу подняться и заметил, что тот нетвёрдо стоит на ногах. Избранник Венеры посмотрел на Бумажную Куклу. Та демонстративно отвернулась. «Какая же она всё-таки холодная, -  подумал парень, - И почему она так его ненавидит?Сейчас и я готов сделать ей выволочку. Но, стоит только ей применить свои женские чары, как я снова пленён. И хоть я знаю её нрав, всё равно не смогу отринуть её».

- Давай, обопрись о меня, - предложил командир ордена.

- Да, нет, сам как-нибудь. Мне уже лучше, много лучше. Давай только помедленнее, хорошо?

- Хорошо. Слушай, а чего ты так ослаб-то? Это они вытянули из тебя все жизненные силы?

- Это я сам. Рано мне ещё творить такие заклинания, вот и выдохся весь. Но я не знал, что так будет. Не думал, что видение окажется таким ярким и долгим и отнимет столько энергии. Меня опустошило почти всего. Говорят, Миктлантекутли любит так издеваться над своими последователями.

- Понятно, - Тощий Волк видел, как Спящий Кролик еле переставляет ноги, и шёл рядом, готовый в любой миг подхватить священника, если тот начнёт падать. Теперь он решил побыть с Тетемикточтли. За всё путешествие воин почти не общался с целителем и видел в том несправедливость. Сейчас же, когда Аманенетль ушла далеко вперёд, он считал своим долгом поддержать жреца, который оказался храбрее его самого, прославленного победителя врагов Тламанакальпана. Они вышли на дорогу и теперь спускались вниз, к подножью холма.

- Слушай, а что там внутри, под этим жутким облаком?

- Да ничего, особенного, кажется, более плотный слой пепла, а дальше – земля. Зато внутривиденье показало много любопытного. Чары проникли глубоко, на глубину человеческого роста. Уже, конечно, ничего не горит. Но никаких признаков восстановления нет, наоборот, земля умирает, мертвечина расползается во все стороны. Есть участки с более сильным осквернением, видимо, там гибли люди. А ещё…

Тут сзади листья деревьев тревожно зашелестели, и послышался странный шум, похожий стон, настолько сильный, что дрожь пробежала по земле. Будто само пожарище тяжело вздохнуло. Ребята повернулись. Однако отсюда сгоревшей деревни уже не было видно. В миг воцарилась замогильная тишина. Птицы перестали щебетать, и даже ветер стих.

- Ты слышал? – спросил Тощий Волк.

- Да.

- Ладно, пошли отсюда.