Отражение рабства в идеологии

Аверкиева Юлия Павловна ::: Рабство у индейцев Северной Америки

Отражение рабства в идеологии. Данные фоль­клора подтверждают наше предположение, что рабство на северо-западном побережье существовало с довольно ранних пор. Мы имеем целый ряд легенд, действующими лицами в которых, на ряду со свободными, являются рабы; послед­ние упоминаются в качестве ценного имущества. Особенно характерна одна из легенд квакиютль, главным героем кото­рой является раб; легенда озаглавлена по имени раба — „Тя­жесть на полу". Краткое содержание ее таково: раб вождя племени квакиютль, по имени „Тяжесть на полу", бросил сына вождя акуле. За это вождь убивает раба. Последний при по­мощи чудодейственных сил попадает ночью в царство акул. Вождь акул болен от стрел, нанесенных ему „Тяжестью на полу". Последний вытаскивает свои стрелы из тела вождя акул и тем излечивает его. Акулы сделали его за это моло­дым, дали ему дом и дочь вождя. Дом этот сверхъестествен­ной силой переносится в деревню хозяина „Тяжести на полу Но раба никто не узнает, все его считают вождем. Случайно хозяин открывает его шрам на ноге (о происхождении кото­рого говорилось выше). Дом исчезает, и „Тяжесть на полу" снова становится рабом.[1]

Мораль этой легенды очевидна: рабу — рабская участь; он не может избавиться от нее даже при помощи магической силы. Достаточно хозяину раба узнать его, как все магические чары были нарушены. Рабов имеют также различные мифиче­ские существа. Рабами сверхъестественного существа, живу­щего у подножия горы, была треска; „рабы собирали дикие яблоки для его жены".[2] И животный мир разделен на сво­бодных и рабов. Ворон — главный герой мифологии племен побережья, творец всего существующего и предок людей — „имел двух рабов"; поэтому-то, заключает одна из легенд, индейцы и имеют рабов.[3] В легендах хайда касатка тоже имеет рабов; одного зовут ворон, другого — ворона.[4] Чайки изображаются в качестве рабов птицы тупик, он им прика­зывает расчесать волосы женщины.[5]

В одной из легенд цимшиян изображается силач по имени Грязный; он лежит на спине и держит на своей груди столб, поддерживающий мир. Рабу своему он сказал: „ты всегда будешь жить со мной и натирать раз в год мою спину жиром дикой утки“. Грязный до сих пор держит мир на своей груди, и раб его с ним. Жир дикой утки почти кончился, а как только умрет Грязный, миру настанет конец.3 Следовательно, по идее этой легенды, рабство существовало уже тогда, когда мир еще устанавливался. Солнце также имеет рабов, сын солнца спрашивает раба—все ли спят в доме отца.[6]

„Скат был рабом сверхъестественного существа воды, которое жило под скалами. Оно разбудило всех своих рабов и приказало принести к себе лодку".[7] Упоминаются также рабы маски. В легенде квакиютль говорится о маске утрен­него неба и о маске раба утреннего неба.[8] В легенде того же племени о главном зимнем танцоре говорится о маске головы быка, которая является рабом маски морского чудовища.[9]

Мы считаем, что вышеприведенных примеров вполне до­статочно, чтобы показать, насколько сильно отразилось раб­ство в идеологии индейцев побережья. В их представлениях весь окружающий мир животных и духов находится в рабских отношениях друг к другу.

Тело мертвого раба не погребали, как свободного, а бро­сали в море, потому что существовало поверие, что иначе владелец раба никогда не приобретет состояние.[10]

Одним из наиболее частых резных изображений на столбах домов и на тотемных столбах, согласно сообщению Boas, является изображение раба вождя. Люди представляют рабов своих предков, говорящих с народом, так как сам вождь с простым народом не разговаривал, особенно во время празднеств.

Boas сообщает, что у белла-кула число рабов, убитых при погребении знатного индейца, символизировалось количеством человеческих фигур, изображаемых на мемориальном столбе, воздвигаемом на могиле умершего.[11] У тлинкит, сообщает Waterman,—раба, отпущенного в связи с сооружением то­темного столба, изображали резьбой на этом столбе.[12]



[1]     Boas, Kwak. Texts, pp. 358—361.

[2]     Boas, Tsim, Mythol., p. 187.

[3]     Swanton, Tlingit Myths, p. 118.

[4]     Swanton, Haida Texts, p. 339.

[5]  Boas, Tsim. Mythol., p. 121.

[6]     Ibid., p. 114.

[7] Boas, Tlingit. Myths, p. 51.

[8]     Boas, Kwak. Texts, p. 226.

[9]   Ibid., p. 210.

[10]   Swanton, Haida Texts, p. 54.

[11]    Boas, Kwak. Indians, p. 209.

[12]    Waterman, Ancient Monuments of Alaska, p. 128.