Пещера с росписями

Гуляев Валерий Иванович ::: Идолы прячутся в джунглях

Летом 1966 года археолог-любитель Карло Гей, ос­матривая скалистые холмы долины реки Папагайо в штате Герреро, неожиданно наткнулся на обширную пе­щеру, на стенах которой сохранились следы уникальных древних росписей. Несмотря на отсутствие необходимого опыта и специальных знаний, он с первого же взгляда осознал всю важность сделанного им открытия. Перед ним во всем блеске своей многокрасочной палитры пред­стала древнейшая картинная галерея из тех, что нахо­дили когда-либо на территории Нового Света.

Позднее, когда здесь побывали подлинные знатоки доиспанского искусства Мексики, выяснилось, что мест­ные росписи очень похожи на многие характерные про­изведения ольмекской школы мастеров. Одно признание этого факта потребовало самого тщательного изучения вновь найденного памятника. Пещера Хуштлауака — лишь одно из звеньев в длинной цепи подземных залов и галерей, прорезавших здесь мягкие горные породы. Доступ туда и поныне остается довольно сложной про­блемой. Для такого путешествия необходимы опытные проводники, соответствующее снаряжение (веревки, фо­нари, высокие ботинки на толстой подошве и т. д.) и со­лидный запас терпения. Сначала путь идет через сырые подземные камеры, полные летучих мышей, через узкие проходы-коридоры и огромные купольные залы, стены которых, словно у величественных античных храмов, ук­рашены стройными белоснежными колоннами сталакти­тов. Первый же такой зал носит не слишком привлека­тельное название «Зал Смерти». Чуткая и торжествен­ная тишина царит в этом царстве вечного мрака. Ог­ромные куски скал от рухнувших вниз сводов и полная отрешенность от всего земного, оставшегося где-то там, наверху, за многометровой толщей камня, лишь усили­вают гнетущее впечатление от окружающей картины. Все замерло вокруг словно в волшебном сне, напрасно прождав целые века своего принца-избавителя.

Мрачное и темное подземелье вполне отвечало пред­ставлениям древних индейцев об ужасном царстве смер­ти. И они устроили здесь свое кладбище, уложив на каменистом неровном полу груды бесчисленных трупов. Из-под обломков камней и залежей щебня повсюду вы­ступают пожелтевшие от времени кости. А в одном мес­те тусклый свет фонаря выхватил из темноты малень­кую нишу, из глубины которой уставились на путников темные глазницы человеческого черепа.

Сами росписи находятся примерно в одном километ­ре от входа в пещеру и занимают несколько смежных помещений. В первом зале, названном «Галерея Рисун­ков», изображена наиболее интересная сцена. Какой-то могущественный правитель или вождь в пышном кос­тюме и головном уборе из зеленых перьев птицы кецаль чуть наклонился над жалкой фигуркой другого челове­ка, в страхе скорчившегося у его ног. Это либо слуга, либо побежденный враг грозного владыки. Рукавицы и сапоги правителя сделаны из шкуры ягуара. Лицо рас­писано черной краской, а тело — красной.

В следующей подземной камере — «Зале Змеи», по­чти вся стена занята изображением огромной красной змеи. В зрачках ее глаз хорошо виден какой-то стран­ный знак из двух наискось перекрещенных полос, а над бровями торчат пучки коротких зеленых перьев. Видимо, здесь, как и на рельефах Чалькацинго, древ­ний ольмекский мастер пытался передать образ своего великого божества — «Пернатого Змея» (Кецалькоатля). Слева от гигантской змеи рапластался в могучем прыжке горный лев или ягуар, бесстрашно атакующий эту грозную рептилию. Его тело тоже окрашено в ярко-красный цвет, всегда считавшийся у древних мексикан­цев символом жизни и бессмертия.

Подземное святилище в Хуштлауаке до сих пор ос­тается неразрешимой загадкой для ученых. Что обозна­чают эти странные рисунки? Почему они спрятаны так глубоко под землей? К какому времени они относятся?

Но жизнь давно уже покинула эти мрачные места. Безмолвны замшелые камни. И только громкое эхо ша­гов да желтый призрачный свет керосиновых фонарей нарушают порой торжественную тишину пещеры. Поиск продолжается. И кто знает? Может быть, совсем скоро по какой-нибудь вновь найденной малозаметной детали мы сумеем прочесть истинный смысл загадочных рос­писей Хуштлауаки.

А в воображении встают уже туманные картины про­шлого — день торжественного открытия этого подземно­го храма: величественная процессия ольмекских санов­ников и жрецов в причудливых масках и костюмах, красные отблески смоляных факелов на сырых камен­ных стенах, глухой ритмичный рокот барабанов и слит­ный хор мужских голосов, поющих священные гимны в честь богов.