«Да здравствует свободная Куба!»

Гавриков Юрий Павлович ::: Куба: страницы истории

В начале 60-х годов XIX в. на Кубе все острее ощущали перемены, которые происходили в Америке и Европе, Однако мало что изменилось к тому времени на самом острове. С необычайным упорством Испания сохраняла там жестокий и архаичный колониальный режим. Как и в былые времена, вся полнота власти сосредоточивалась в руках генерал-капитана, местные уроженцы практик чески не пользовались гражданскими правами. Корона продолжала извлекать из эксплуатации острова баснослов­ные барыши, не заботясь при этом об экономических ин­тересах кубинцев.

Наиболее состоятельная их часть, особенно землевла­дельцы, все больше убеждалась в невозможности разре­шить с помощью метрополии обостряющееся противоре­чие между вступившим в стадию кризиса рабовладением и сулящим куда большие доходы, набирающим силы ка­питализмом. Отсюда, как справедливо отмечает современ­ный историк Оскар Пино-Сантос, «стало расти противо­речие между землевладельцами и метрополией»

К тому же торговая политика Испании искусственно сужала торговлю Кубы с другими странами, лишала на­рождающуюся кубинскую буржуазию возможности накоп­ления капитала, дальнейших инвестиций (капиталовло­жений) в сахарное производство, которое в 1860 г. вырос­ло почти в 6 раз по сравнению с концом 20-х годов2.

И все же ничто не могло остановить объективного хода истории: капитализм, хотя медленно и неуверенно, про­кладывал дорогу и на Кубе. Развитие капиталистических отношений поставило вопрос о рынке свободного труда, ибо все больше и больше появлялось предприятий и мастерских, использовавших наемный свободный труд.

Наивысшей концентрацией рабочей силы отличались табачные фабрики. В этой отрасли промышленности наи­более быстрыми темпами шел процесс формирования ра­бочего класса. Не случайно именно там зародились пер­вые кубинские рабочие организации. В октябре 1865 г. но инициативе рабочих гаванской табачной фабрики вышла в свет еженедельная пролетарская газета «Аурора», годом позже возникла Ассоциация табачников Гаваны.

Однако рабочее движение в те годы еще не могло взять на себя решение таких крупных политических за­дач, как борьба за независимость Кубы. На политической арене появились иные силы — выходцы из среды земле­владельцев, главным образом из центральных и восточ­ных провинций острова, «где независимые крестьяне были более многочисленны, а рабский труд имел несрав­ненно меньшее экономическое значение» 3.

Правда, основная часть состоятельных землевладель­цев, недовольная существовавшим порядком, при котором ущемлялись их права, сосредоточила свои усилия на про­ведении реформ. Главные свои требования реформисты 60-х годов изложили в 1865 г. в направленной в Мадрид петиции:       замена таможенных пошлин шестипроцент­ным подоходным налогом, предоставление населению ост­рова равных прав с жителями метрополии (иначе говоря, речь шла о том, чтобы Куба рассматривалась как одна из провинций Испании, а не как колония); отмена рабства с выплатой рабовладельцам компенсации за каж­дого раба; содействие иммиграции на Кубу белого насе­ления. Однако метрополия ничего не сделала для удовлет­ворения указанных выше требований. Мало того, в каче­стве генерал-капитана она направила на остров реакционе­ра и самодура Ф. Лерсунди, объявившего открытую войну любым проявлениям либерализма.

И без того тяжелое положение на острове усугубил экономический кризис, разразившийся в Европе и США в 1866 г. Он вызвал на Кубе волну банкротств, заметно парализовал экономическую жизнь, ухудшил положение трудящихся масс. На острове усилились антииспанские настроения, общее недовольство.

В этих условиях в августе 1867 г. группа крупных землевладельцев и видных адвокатов принимает решение начать подготовку к вооруженному выступлению против колониальных властей. Год спустя они собираются вновь, чтобы уточнить дату восстания. Консервативная часть заговорщиков предлагает выждать до изыскания дополни­тельных средств на покупку оружия. Наиболее радикаль­но настроенные участники собрания во главе с адвокатом и землевладельцем Карлосом Мануэлем де Сеспедесом4 настаивают на немедленном выступлении. В результате ряда отсрочек и переговоров восстание переносится на 14 октября 1868 г. Но власти узнают о заговоре. Чтобы опередить их действия, Сеспедес 10 октября поднимает в своем имении «Демахагуа» знамя освободительной борьбы и бросает клич: «Вива Куба либре!» («Да здравствует свободная Куба!»).

В тот же день он обратился к кубинцам с манифе­стом, в котором вскрыл соотечественникам и всему миру причины и неизбежность выступления патриотов. Правда, стремясь заручиться материальной поддержкой крупных плантаторов-рабовладельцев, Сеспедес не решился оттолк­нуть их радикальными лозунгами. Поэтому требования, выдвигавшиеся в манифесте, носили весьма умеренный характер. В частности, в очень робкой форме излагалась идея постепенного освобождения рабов за выкуп, несмотря на то, что сам Сеспедес незамедлительно освободил своих немногочисленных рабов.

На следующий день в имение Сеспедеса потянулись все, кто хотел выступить за свободу родины. Постепенно формировалась Освободительная армия, основной костяк которой состоял из крестьян, рабов, ремесленников, мел­кой буржуазии. Прилив новых повстанцев усилился после попытки отряда Сеспедеса штурмом взять населенный пункт Яра. Этот бой, несмотря на поражение патриотов, возвестил о начале борьбы против испанцев. Позднее повстанцы стали одерживать одну победу за другой. В немалой степени этому способствовали влившиеся в ряды кубинских инсургентов — повстанцев — опытные военные: доминиканцы Максимо Гомес5, братья Маркано и др.

18 октября в результате осады капитулировал важный центр в провинции Орьенте — город Баямо б, ставший сто­лицей повстанцев. В этом городе было создано правитель­ство «Свободной Кубы», возглавил его Карлос Мануэль де Сеспедес. Одержанные победы помогли решить острей­шую проблему оружия: колониальные войска, отступая, бросали на поле боя огромное количество военного сна­ряжения.

Постепенно возникали все новые очаги освободитель­ной войны. В ноябре поднялись на борьбу патриоты про­винции Камагуэй под руководством Игнасио Аграмонте 7. Он возглавил созданный повстанцами орган — Ассамблею представителей Центра, политическая программа которого отличалась большей прогрессивностью, нежели предло­женная Сеспедесом. В частности, она содержала требо­вание безоговорочной отмены рабства. В известной степе­ни это объяснялось тем, что в Камагуэе, районе в основ­ном скотоводческом, было менее заметным влияние круп­ных плантаторов-рабовладельцев.

Прогрессивность программы Аграмонте и его соратни­ков выражалась также и в их требовании приступить к незамедлительной перестройке всех колониальных инсти­тутов, к созданию республики. Разногласия по про­граммным вопросам между патриотами Центра и Орьенте, как отмечал Ф. Кастро, «бесспорно оказали влияние на весь последующий ход событий» 8.

Вместе с тем и сторонники менее радикального крыла во главе с Сеспедесом отдавали себе отчет в том, что, только сочетая борьбу против колониального господства с борьбой за отмену рабства, можно рассчитывать на серь­езную поддержку со стороны широких трудящихся масс. Поэтому уже в декабре 1868 г. Сеспедес подписывает Декрет о рабстве, который, хотя и не отменял институт рабства как таковой, предоставлял свободу многим кате­гориям невольников, принимавших участие в освободи­тельной борьбе (принадлежавших «врагам родины и ре­волюции»; проживавших в труднодоступных районах острова и признававших революционное правительство и др.).

Подобные меры, бесспорно, значительно расширяли социальную базу национально-освободительной войны, представлявшей собой своеобразную форму антиколони­альной буржуазно-демократической революции.

Напуганные размахом движения, испанские власти направили в Орьенте 3 тыс. солдат под командованием графа Бальмаседы, известного своим изуверством. Не в силах противостоять испанцам повстанцы оставили Баямо, предав его огню.

Бальмаседа развернул карательные операции на тер­ритории всего восточного района острова. Повстанцы пе­решли к партизанским действиям, укрываясь в трудно­доступных местах.

В таких условиях тем более было необходимо единст­во революционных сил. И представители всех восставших районов приняли решение собраться в апреле 1869 г. в Гуаймаро, где выработали первую конституцию Респуб­лики Куба. Она декларировала буржуазно-демократиче­ские свободы, объявляла всех граждан республики, в том числе и негров-рабов, свободными.

Карлос Мануэль де Сеспедес был назначен первым президентом Кубинской республики, генерал Мануэль де Кесада — главнокомандующим. Конституционная ассам­блея в Гуаймаро в значительной мере содействовала ра­дикализации освободительной борьбы.

Это вызвало ответную реакцию колонизаторов. Испания быстрыми темпами продолжала наращивать свои силы на острове (за 10 лет войны ее армия выросла с 13 тыс. до 250 тыс., Освободительная же армия на протяжении всего периода не превышала 10 тыс. человек)9. К чи­сленному превосходству добавлялись политика террора и преследований, проводимая властями. Генерал-капитан издал приказ, согласно которому каждый человек, оказав­ший какую-либо помощь повстанцам (включая моральную поддержку), независимо от профессии и своего положе­ния — «врач, адвокат, журналист или учитель должен быть расстрелян на месте преступления» 10. Стали обыч­ным явлением аресты, высылка, казни.

Своего апогея эта политика достигла в ноябре 1871 г., когда Кубу потрясла кровавая расправа, учиненная над ни в чем не повинными студентами-медиками Гаванского университета. Восемь юношей первокурсников были рас­стреляны по ложному обвинению, не имея никакого от­ношения к военным действиям повстанцев.

Поднятию боевого духа патриотов несколько способст­вовала мужественная акция И. Аграмонте, который во главе небольшого отряда в 35 человек совершил нападе­ние на огромную испанскую колонну и отбил захвачен­ного в плен генерала-патриота X. Сангили. В конце 1871 —начале 1872 г. в боях проявились полководческие способности Антонио Maceo11. Много значительных побед одержали и войска под командованием Максимо Гомеса, назначенного на место погибшего Аграмонте в Камагуэй. Эти победы позволили Гомесу преодолеть линию испан­ских укреплений («троча»), преграждавшую доступ по­встанцам в центральные провинции. Только отсутствие единства в рядах патриотов и отмеченные выше разно­гласия не позволили Освободительной армии развить наступление до Гаваны. Сказалась здесь и недружествен­ная позиция США в отношении воюющей республики, которые, вопреки ожиданиям президента Кубы, так и не прислали ей необходимого оружия. Кроме того, значитель­ная часть территории острова осталась в стороне от осво­бодительной борьбы. Это обстоятельство, а также постоян­ные внутренние распри рождали в лагере повстанцев пора­женческие настроения, несмотря на многие их победы.

В свою очередь в Испании усилились требования пре­кратить затянувшееся кровопролитие на Кубе. Короне пришлось перейти к иным действиям и тактике.

Новый генерал-капитан Кубы, хитрый и вероломный Мартинес Кампос, приступил к умиротворению острова. Его парламентеры умело использовали непоследователь­ность и колебания стоявших во главе освободительной борьбы землевладельцев, многие из которых охотно пошли на переговоры с испанцами. Именно под давлением ко­леблющихся элементов правительство «Свободной Кубы» согласилось обсудить вопрос о заключении мира с Марти­несом Кампосом. Однако последний отказался предоста­вить острову независимость, что, в силу действовавших на освобожденной территории законов, не позволяло вести переговоры о мире. Поэтому взамен ушедшего в отставку президента и распущенной палаты представителей был создан так называемый Комитет Центра из семи человек.

Представители Комитета заключили в местечке Санхон 10 февраля 1878 г. с Мартинесом Кампосом печально из­вестный Санхонский пакт, согласно которому предусмат­ривались прекращение вооруженной борьбы, всеобщая ам­нистия, реформы по управлению островом, освобождение рабов, принимавших участие в войне. Пакт содержал также и ряд секретных статей, в одной из которых фик­сировалось распределение выданных испанским прави­тельством 5 млн. песо золотом «среди соединений, согла­сившихся на капитуляцию» 12.

Но даже подписание этого пакта свидетельствовало о своеобразной моральной победе кубинцев, ибо испанцы признали повстанцев воюющей стороной (а не просто «мятежниками» без всяких прав).

Вместе с тем возможности для борьбы не были исчер­паны, и наиболее революционно настроенные патриоты во главе с Антонио Maceo расценили пакт как недостойную сделку. Они настаивали на продолжении борьбы.

Такую же позицию занял A. Maceo и на встрече с М. Кампосом в Барагуа (Орьенте) 15 марта 1878 г., состоявшейся по инициативе генерал-капитана, считавше­го, что «у этого Maceo ключ к подлинному миру»13. Лидер повстанцев опротестовал Санхонский пакт и сооб­щил решение революционных сил Орьенте сражаться до безоговорочного признания независимости Кубы. Антонио Maceo, «отвергнув идею прекращения огня и заключения мира без независимости,—говорил Ф. Кастро,—стал сим­волом непокоренного духа и неистребимой воли к борьбе нашего народа, провозгласив бессмертный Протест под Барагуа» 14.

Однако продолжить военные действия не удалось. Этому помешал целый ряд причин: уже упоминавшиеся колебания многих руководителей повстанцев; политика кнута и пряника, проводившаяся Мартинесом Кампосом; позиция США, так и не пожелавших признать Кубинскую республику и всеми мерами препятствовавших отправке на остров экспедиций с оружием; усталость от многолет­ней войны и разорение, которые ощущались повсюду. В середине 1878 г. повстанцы сложили оружие.

Но последующие годы явились лишь передышкой пе­ред новыми боями.

Десятилетняя война 1868—1878 гг. сыграла видную роль в кубинской истории, она стала отправной точкой для всей освободительной борьбы кубинцев, пробудила в них чувство патриотизма, способствовала формированию и консолидации кубинской нации.

Основная тяжесть в войне пала на плечи бедных слоев народа, отстаивавших пе только независимость родины, но и право на лучшую жизнь, на жизнь без рабства, эк­сплуатации и нищеты.

Благодаря Десятилетней войне в 1886 г. на острове было отменено рабство. Таким образом, и Куба, послед­ней из испаноязычных стран Западного полушария, по­кончила с этим позорным институтом.

Следует сказать еще и о таком важном обстоятель­стве: в ходе справедливой для кубинского народа войны отрабатывались тактика, приемы и методы борьбы, вы­ковывались кадры, необходимые для достижения будущих побед.

Наконец, произошли некоторые позитивные изменения в политической и административной системе, господство­вавшей на Кубе. Был несколько либерализован режим чрезвычайных полномочий генерал-капитана, жители острова получили право иметь политические партии, из­давать газеты, книги, получили доступ к участию в су­допроизводстве и местных органах власти (правда, правом избирательного голоса могли воспользоваться лишь 4% жителей кубинского происхождения).

Главный же итог Десятилетней войны заключался в том, что она, бесспорно, значительно подорвала устои ко­лониального режима и содействовала решению объектив­но поставленной задачи — коренного изменения социаль­но-экономической структуры страны и ее переводу на капиталистические рельсы.

Десятилетняя война получила широкий отзвук за пре­делами Кубы. Выше уже говорилось о реакции на нее правящих кругов США. Совершенно иную позицию за­няли молодые латиноамериканские республики. Прави­тельства восьми из них не только признали Кубинскую республику, но и оказали ей материальную поддержку. Многие граждане стран Латинской Америки отправлялись на Кубу, чтобы сражаться за ее независимость 15.

В 1872 г. президент Колумбии, добившись поддержки Мексики, Перу, Аргентины, Чили, Эквадора, Гватемалы и Сальвадора, предложил правительству США присоеди­ниться к коллективному демаршу упомянутых стран, по­требовавших от королевской Испании предоставления не­зависимости Кубе. Однако Вашингтон ответил отказом. Из-за подобной позиции США провалился и другой план колумбийского президента — создание 20-гысячной армии в помощь кубинским патриотам.

В защиту независимости Кубы выступила передовая общественность во многих странах Европы. Подняли голос протеста против кровавых злодеяний испанских колони­заторов секции I Интернационала, в том числе в Испа­нии. В одном из журналов, издававшихся в те годы в России, отмечалось: «Упорство и энергия, с которыми ку­бинские инсургенты отстаивают свою независимость, не­смотря на постоянно прибывающие из Испании подкреп­ления правительственным войскам, имеют полное право на удивление и уважение»16. С большим сочувствием ос­вещал освободительную борьбу на Кубе популярный среди революционно настроенной молодежи России журнал «Дело».

В памфлете, посвященном кубинским событиям, Виктор Гюго писал: «Загнанная, окровавленная, но гордая Куба борется против свирепого гнета. Победит ли она? Несом­ненно». В памфлете прозвучали пророческие слова: «...прекрасная Куба, свободная и независимая, займет место среди своих благородных сестер, республик Амери­ки» 17. Однако до осуществления этого пророчества было еще далеко.


1    Pino-Santos Q. Historia de Cuba. La Habana, 1964, p. 197.

2     См.: Moreno Fragináis M. El Ingenio. La Habana, 1964, p. 85.

3     I съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976, с. 14.

4     Карлос Мануэль де Сеспедес родился 18 апреля 1819 г. в горо­де Баямо в зажиточной семье. По окончании учебы открыл ад­вокатскую контору, принимал деятельное участие в обществен­ной и культурной жизни родного города. За свои политические убеждения подвергался преследованиям властей. Позднее при­обрел небольшое поместье «Демахагуа», откуда вместе с двумя сыновьями и друзьями ушел на освободительную войну. В ход? военных операций один из его сыновей был взят в плен испац» цами. Сеспедес не принял их предложения сохранить сыну жизнь ценой своего отказа от патриотической деятельности. 

В 1873 г., несмотря на огромный вклад в дело освободитель­ной борьбы, в результате внутренних противоречий в лагере патриотов Сеспедес был смещен с поста президента республики, Он поселился в бедной хижине в горах Сьерра-Маэстра. 27 фев­раля 1874 г. лидер патриотов храбро отстреливался от окружив­ших хижину испанцев, но был убит.

5 Максимо Гомес Баэс (1836—1905) родился в небогатой семье на острове Гаити. С 1856 г. служил в армии Доминиканской Рес­публики. В 1865 г. принял участие в восстании доминиканцев против испанцев, вновь захвативших власть в этой стране в 1861 г. После поражения повстанцев выехал с семьей на Кубу, ставшую его второй родиной. Там он связал свою судьбу с ос­вободительным движением кубинских патриотов, проявив бле­стящие полководческие способности. Именно Гомес впервые применил в кавалерийской атаке мачете — большой нож, ис­пользуемый крестьянами для рубки сахарного тростника. Став­ший грозным оружием мачете сыграл заметную роль в воору­жении Освободительной армии.

Максимо Гомес был решительным противником вмешательст­ва США в борьбу кубинцев. Занимая пост главнокомандующего национально-освободительной армией, он сыграл выдающуюся роль и в освободительном движении 1895—1898 г. Максимо Го­мес по праву считается национальным героем Кубы,

6 Именно в эти дни в Баямо поэт Педро Фигередо создал гимя «Ла Баямеса», позднее ставший национальным гимном Респуб­лики Куба:

В бой, баямцы! Вами гордится Отчизна.

За счастье ее отдадим свои жизни.

Смерть за Родину — бессмертье в веках!

Не нужна нам позорная жизнь в цепях.

Слышите? Всех нас труба зовет.

К оружию, братья, спешите вперед! (Пер. автора).

7     Игнасио Аграмонте (1841—1873) родился в богатой семье в го­роде Пуэрто-Принсипе, Получил юридическое образование в Ис­пании. Он был человеком передовых для того времени взгля­дов, сложившихся под влиянием буржуазной революции 1848 г. в Европе, выразителем интересов наиболее радикальных кругов мелкой буржуазии. «Своим выступлением,—отмечал Ф. Каст­ро,—своей решительной позицией и убежденностью сумел склонить всех собравшихся к продолжению борьбы, что способ­ствовало консолидации сил повстанцев в Камагуэе» {Castro Ruz Fidel. Centenario de la caida en combate del Mayor Ignacio Agra- monte.— Ediciones OR, 1973, N 5, p. 9).

8     Ibid., p. 10.

9     См.: Зорина А. М. Из героического прошлого кубинского народа. М., 1961, с. 40.

10   Portuondo del Prado Fernando. Op. cit., p. 435.

11   Антонио Maceo (1845—1896) родился в семье крестьянина, в Орьенте. Поощряемый своей матерью Марианой Грахалес, ставшей впоследствии национальной героиней, с первых дней освободительной войны присоединился к патриотам. В 1869 г. в бою на его глазах погиб отец — Маркос Maceo. Сам Антонио не раз был тяжело ранен, но продолжал сражаться. За храб­рость и героизм неоднократно отмечался командованием, повы­шался в чине. 6 мая 1877 г. был произведен в генерал-майоры.

Испанские власти заочно приговаривают его к смертной каз­ни через повешение с конфискацией имущества.

После подписания так называемого Саихонского пакта, не­смотря на усилия, Maceo не удается вновь поднять народ на борьбу. Стать одним из руководителей этой борьбы ему дове­лось уже в период освободительной войны, начавшейся в 1895 г. под руководством Хосе Марти, который исключительно высоко ценил ум и доблесть «бронзового титана», как любовно называл Maceo народ. «Идеалом всей моей жизни,— писал национальный герой о себе,—которому я пожертвовал молодость, за который я проливал кровь, за который я перенес нищету эмиграции и за который я готов умереть, является и всегда будет независи­мость Кубы» {Maceo A. Documentos para su vida. La Habana, 1945, p. 109), Антонио Maceo пал на поле боя 7 декабря 1896 г.

12   Зорина А. М. Из героического прошлого кубинского народа, с. 46.

13   Franco J. L. Antonio Maceo. Apuntes para una historia de su vida. La Habana, 1973, p. 133.

14   I съезд Коммунистической партии Кубы, с. 15.

Например, за независимость Кубы сражались три сына прези­дента Перу — Прадо. Один из них — Леонсио Прадо, ставший полковником кубинской армии —с горсткой храбрецов захватил в море испанский корабль «Монтесума», переименовал его в «Сеспедес» в честь Карлоса Мануэля де Сеспедеса и провел несколько морских операций против кораблей Испании. В по­следующие годы, проживая в США, Леонсио продолжал вести политическую борьбу в защиту кубинской независимости.

16 Всемирная иллюстрация, 1869, № 39, с. 198.

17 Гюго В. Собр. соч. М., 1956, т. XV, с. 449, 447.