"Земледелец и ткач, цыган и коммерсант..."

Листов Вадим Вадимович ::: Отавало идет по экватору

К юго-востоку от "столицы пончо" возвышается правильный конус вулкана Каямбе. В ясную, тихую погоду его снежная голова отражается в зеркальных водах озера Сан-Пабло, разлившегося у его подножия. А по берегам озера и дальше, по всей долине Отавало, разбросаны небольшие поселки или жилища, стоящие особняком, причем на значительном удалении одно от другого. Здесь, в этой зоне? и обитает большинство индейцев отавало. Впрочем, правильнее говорить о нескольких группах отавало, поскольку каждая изъясняется на своем собственном диалекте кечуа. Полагают, что их общая численность достигает 50 тысяч человек.

Сами отавало утверждают, что они - потомки инков. Однако многие исследователи придерживаются иного мнения, считая, что их предками были индейцы племени кара (называемые также каранке), которые примерно в VII-VI веках до н. э. достигли побережья Эквадора с моря и постепенно завоевали эту территорию. Язык древних кара безвозвратно утрачен. Некоторые ученые полагают, что он имел много общего с языком колумбийских индейцев чибча, а также с языками народов, населявших Центральную Америку. Другие считают, что кара сначала обитали на полуострове Манаби, где память о них сохраняется в названии бухты Каракес, потом переселились на север, в районы Атакамес и Эсмеральдас, а позже, следуя течению рек, перебрались в удобные долины в Андах. Там-то они и покорили древнее племя киту, после чего осели севернее линии экватора, в зоне, расположенной между двумя горными грядами, каждую из которых венчают потухшие вулканы - Котакачи на западе и Имбабура на востоке.

Во главе кара стояла династия Шири, просуществовавшая около четырех веков. Ее владения простирались от гор Пуруас, около Риобамбы, до Пасто в Колумбии.
В центре Риобамбы

В центре Риобамбы

Кара были не только хорошими воинами, но и хорошими земледельцами. Они занимались также охотой и домашним ткачеством, выменивая хлопок у индейцев Амазонии. Жилища, возводившиеся древними кара, были похожи, по мнению археологов, на те, какие ныне строят отавало.

В середине XV века, а точнее, в 1455 году инки двинулись на завоевание обширных пространств, лежавших к северу от границ их империи. В 1478 году, когда трон Тауантинсуйо занимал прославившийся своими успешными походами Инка Тупак Юпанки, война пришла на земли кара и продолжалась 16 кровопролитных лет. Она закончилась, когда Тупака Юпанки сменил новый Инка - Уайна Капак. Последний "король" династии Шири оказывал захватчикам мужественное сопротивление, но был захвачен в плен и убит, а его дочь принцессу Пакчу взял в жены Уайна Капак; от этого брака и родился Атауальпа, которому суждено было стать последним Инкой.

Историки утверждают, что господство инков на территории Эквадора (непродолжительное, всего около 50 лет) было мирным, его даже называют "союзом племен". Они ссылаются на то, что культура кара и культура инков оказались весьма близкими и что побежденные кара к тому же полностью восприняли язык завоевателей (кечуа). Однако "союз племен" был весьма относительным. Время от времени кара проявляли непокорность, и тогда их выступления жестоко подавлялись, бунтарей ссылали на Альтиплано, в район озера Титикака, а их земли заселяли другими племенами.

Когда в долину Отавало пришли испанские конкистадоры, они обнаружили там племя индейцев, которые, как и инки, говорили на кечуа и тоже обожествляли Солнце. И хотя вместе с конкистой на землях отавало появились соха, семена пшеницы, ячменя и некоторых других культур, сегодняшние отавало так гордятся своим "инкским происхождением", что утверждают, будто пользоваться сохой их научили... инки.

Соха и в наши дни - главное орудие труда земледельцев отавало. С ее помощью они заботливо и необычайно тщательно обрабатывают свои земли. На них они сеют ячмень и пшеницу, выращивают кукурузу, фасоль, другие культуры, главным образом овощи. О том, какую большую роль в жизни семьи отавало играет кукуруза, говорит тот факт, что очень часто ее сеют не в поле, а в большом огороде, примыкающем к дому. Делается это для того, чтобы всегда иметь под рукой початок кукурузы, составляющей основу повседневного питания отавало, главное место в котором занимает "масаморра" - густой суп из свежее намолотой кукурузной муки.

Если бы меня спросили, какова основная черта характера отавало, я, не задумываясь, ответил бы: трудолюбие. Трудовые навыки прививают детям с малых лет, приучая их помогать родителям по хозяйству. Для взрослых рабочий день начинается задолго до восхода солнца. Мужчина выходит в поле обычно в сопровождении жены и одного из детей, который несет завтрак, состоящий, как правило, из жареной кукурузы. Завтракают они уже в поле, чтобы сэкономить драгоценное время. Работают по утренней росе, а к середине дня, когда начинают дуть сильные ветры и часто дождит, палевые работы прекращаются. "Режим питания" индейцев определяется самим характером труда: завтрак, обед и ужин у них не расписаны по часам - они завтракают, обедают и ужинают, как и их далекие предки, тогда, когда дает о себе знать голод или усталость требует подкрепиться.

Для отавало, как и вообще для индейцев Сьерры, характерно высокоразвитое чувство взаимопомощи, кооперирования в труде. Особенно наглядно это проявляется на уборке урожая. Заведенный с незапамятных времен обычай относиться к уборке урожая как к празднику отавало соблюдают свято. Тот, у кого на поле созрел урожай, созывает родственников и друзей. Они приходят помочь, и потом их одаривают несколькими корзинами початков кукурузы. После того как поле убрано, на нем из обмолоченных початков сооружается символический крест; это означает, что "чуггидорас" (так отавало называют женщин, не имеющих средств к существованию) могут собрать оставшееся на поле зерно. Родственники и друзья приходят на помощь и в тех случаях, когда член общины приступает к строительству нового дома.

- Домострой у отавало отличается большим своеобразием: в каждой семье царит четкое разделение труда и домашних обязанностей, и каждый член семьи знает свои функции и строго их выполняет, - рассказывал мне во время поездки по провинции Имбабура генеральный секретарь Эквадорской федерации индейцев Эстуардо Гуайлье. Отец семейства работает в поле или занимается ткачеством. Мать до полудня помогает обрабатывать поле, пасет скот, потом возвращается домой и занимается домашним хозяйством либо тоже садится за ткацкий станок или прялку. Дети, если они достаточно подросли, ухаживают за скотом, помогают отцу и матери. Если в семье не один, а несколько ткацких станков, трудятся все - родители, дети, внуки. При этом каждый из них выполняет свою четко определенную операцию: одни прядут, другие красят пряжу, третьи ткут или расчесывают готовые изделия, придавая им товарный вид. Словом, - заключил он, - это хорошо организованное домашнее производство.
Крестьянская мать

Крестьянская мать

В живописном уголке, где петляющее вокруг озера шоссе делает один из своих многочисленных поворотов, мы остановились возле дома, прятавшегося в тени двух высоченных тополей. Хозяин, пожилой крестьянин, завидев Эстуардо, поспешил нам навстречу.

- Антонио Пема, активист нашей федерации, - представил его Эстуардо. И обращаясь уже к нему, сказал: - Вот привез тебе гостя - настоящего "русо". Журналист. Хочет посмотреть, как живет типичный отавало. Покажешь свое хозяйство?

- Отчего не показать, - ответил Антонио. - Только ведь смотреть-то особенно нечего.

- Не скромничай, Антонио, - улыбнулся Эстуардо. - Хозяйство у тебя справное. И сам ты - вполне типичный.

Пема пригласил нас в дом и пошел впереди. Мы последовали за ним.

Одет наш- "вполне типичный" хозяин был как нельзя более по-отавальски. Белые короткие, до щиколоток, штаны с завязками, поверх белой рубахи - толстое, грубое на вид шерстяное пончо темно-коричневого цвета, на голове - видавшая виды фетровая шляпа, а на ногах - сандалии из сыромятной кожи.

- Разные группы отавало можно отличить по одежде, - объяснял вполголоса шедший ее мной рядом Эстуардо. - Мужчины носят пончо преимущественно трех цветов - темно-синего, темно-серого или коричневого. Сандалии мастерят сами из кожи, а подчас из старых автомобильных покрышек. Сандалий может не быть вовсе. Но на голове у отавало непременно должна быть надета фетровая шляпа. Ну и конечно же коса. Видишь, какая она у Антонио толстая?! Коса у отавало - символ мужественности...

Среди других индейцев Эквадора, Перу и Боливии, говорящих на кечуа, отавало выделяются множеством отличительных черт, как, впрочем, и их жилища. Обычно они живут в побеленных снаружи глинобитных домах с земляным полом, состоящих из одной комнаты, чаще всего без окон. Дверь заменяет узкая прорезь в стене. Зато иногда дом крыт не соломой, а черепицей, что само по себе свидетельствует об определенном материальном достатке. Дом Антонио Пемы, кстати, был крыт черепицей.

Мы переступили высокий порог и оказались в просторном помещении, свет в которое проникал сквозь крохотное оконце, смотревшее во внутренний двор. Мое внимание привлекли две небольшие "платформы" из досок: на одну были набросаны соломенные маты и пончо, другая была повыше, с приступочками.

- Та, что пониже, - кровать, - сказал Антонио. - А на высокой мы рассыпаем и сушим кукурузу. Эти вот три камня, положенные друг на друга рядом со стеной, служат очагом. Сейчас лето, тепло, огня в нем нет. А в холодное время года огонь поддерживаем и днем, и ночью. Тепло очага обогревает дом. Да и спичек не напасешься каждый раз разжигать огонь, - шутливо добавил он.

- А для чего служат эти блюда и вон те огромные кувшины? - спросил я, показывая на объемистые керамические блюда, лежавшие на высокой "платформе", и на конусообразные амфоры, наполовину вкопанные в земляной пол в дальнем углу комнаты.

- В глиняных блюдах мы храним кукурузную муку, - ответил Антонио. - А в кувшинах держим зерно, воду, которую женщины приносят из ближайшего ручья, или кукурузную чичу.

- Жилище отавало служит одновременно и амбаром для хранения зерна и продовольствия, и складом шерсти и ткацких изделий, - вступил в разговор Эстуардо. - В сущности в самом доме семья проводит только ночь да дождливые дни. Большей частью ее жизнь протекает во дворе: там перемалывают кукурузу и ячмень и готовят пищу, там под навесом рядом с домом держат ткацкие станки и там же работают; во дворе семья отдыхает по вечерам, если, конечно, погода позволяет.

Мы вышли из дома, обошли его и оказались в небольшом дворе, огороженном невысоким глинобитным забором. В ближнем углу возвышался сложенный из кирпича закопченный очаг.

- Кухня, - односложно пояснил Антонио.

- Ты главное, главное покажи - ткацкий станок, - напомнил Эстуардо.

Антонио повел меня к сооружению, пристроенному к дому и похожему на полураскрытый сарай. Там под навесом стояли два примитивных ткацких станка, попросту говоря, две деревянные рамы. На одной синела основа из шерстяных нитей. На другой было натянуто наполовину сотканное одеяло с традиционным рисунком - изображением мифического божества. Тут же стояли деревянная прялка и два чана для крашения пряжи.

- Большая часть овечьей шерсти превращается в ровную тонкую нить на этой прялке, - рассказывал наш гостеприимный хозяин. - Часть шерсти жена свивает веретеном, когда пасет скот. На станок попадает далеко не вся пряжа. Посевы, скот требуют ухода. Времени на ткачество остается немного. Поэтому крашеную пряжу в мотках мы продаем на субботних ярмарках в Отавало.

К хозяйственному двору примыкали загон для скота и огород, где семья Антонио Пемы выращивала лук, капусту, овощи для себя и на продажу.

- Хозяйство небольшое, но нам хватает. Семья-то у меня невелика - со мной пятеро, - сказал Антонио, когда мы собрались в дорогу и стали прощаться. Он проводил нас до машины и, пожимая нам руки, пригласил:

- Приезжайте еще. Осенью. Соберем урожай - праздники начнутся...

Когда дом Антонио скрылся за поворотом, я повернулся к Эстуардо:

- В огороде я видел грядку, на которой, как мне показалось, цвели алые гвоздики. Я не ошибся? Их что, тоже на продажу выращивают?

- Не ошибся, - подтвердил Эстуардо. - Это действительно были гвоздики. Кое-кто выращивает цветы для продажи, а большинство сажает для себя, чтобы они росли, как говорится, при доме. По сохраняющимся среди отавало верованиям, гвоздики обладают волшебными свойствами. Кстати, многие индейцы выращивают на своих огородах и целебные травы, используемые знахарями, а также местными колдунами в их шаманских обрядах...

Отавальское ткачество сосредоточено в основном в двух местечках - Пегуче и Кинчуки, где есть довольно крупные старинные ткацкие мастерские. Преобладает, однако, мелкое, рассеянное по всей округе надомное производство. В долине Отавало практически в каждой семье можно встретить небольшие примитивные ткацкие станки, на которых индейцы ткут красочные одеяла и пончо для себя и для рынка. Полагают, что в настоящее время около 5 тысяч отавало, то есть примерно 10% их общего числа, зарабатывают на жизнь кустарным ткачеством. Вместе с тем значительное число людей занимается надомничеством не постоянно, а от случая к случаю, как, например, Антонио Пема. Для них это способ подработать лишнюю сотню-другую сукре в дополнение к основному источнику средств к существованию - земледелию.

Некоторые авторы утверждают, будто ткачество в Отавало начало развиваться лишь после 1917 года, когда какой-то богач из Кито, любитель шотландских тканей, поручил одному отавальскому ткачу изготовить "что-нибудь подобное", и тот с блеском выполнил поручение. Начиная якобы с той поры в отавальское ткачество внедрились более совершенные ткацкие станки, и поэтому после 1920 года оно получило более широкое развитие.

Нетрудно заметить, что подобные "теории" отдают преклонением перед "западной цивилизацией" и недооценкой собственных национальных ценностей.

Шли века, сменялись не только политические режимы, но и целые общественные формации. А индейцы отавало побеждали время, сохраняя и свою особую манеру ткачества, и традиционный стиль своих кустарных изделий. Ныне они продолжают умножать мастерство, унаследованное от далеких предков, воплощая его в необычных сюжетах, своеобразных орнаментах и цветовых сочетаниях. А то, что их домашняя "промышленность" достигла развития и признания поздно, лишь в 50-х годах нашего столетия, объясняется просто: слишком много времени потребовалось "цивилизованному" миру, чтобы преодолеть свое высокомерное отношение к "индиос" и по достоинству оценить превосходные изделия отавальских ткачей. В наше время спрос на них растет с каждым годом.

Кустарное ткачество принесло отавало заслуженную славу. Кроме того, они плетут превосходные соломенные циновки, изготовляют керамическую посуду. Особенно удаются им огромные керамические сосуды для хранения зерна и воды, которые они вкапывают в земляной пол в своих жилищах.

Среди отавало сохраняются многие древние языческие верования и обряды. Так, большой интерес для этнографов и историков представляют обряды, связанные с рождением и смертью. Отавало верят в бессмертие души, и поэтому, когда умирает маленький крещеный ребенок, родители и родственники не сильно печалятся - дескать, на небе появился новый ангел. Когда же умирает взрослый, его смерть вызывает скорбь: отавало считают, что у любого человека, как бы праведен и добр он ни был при жизни, всегда найдутся грехи, которые ему предстоит "оплатить" в "той жизни".

В городке Отавало на кладбище есть специальный сектор для индейцев, где они хоронят покойников на третий день после смерти. В простой, грубо сколоченный гроб кладут иголку с ниткой, чтобы душа покойного могла починить в случае необходимости одежду в том длинном и трудном пути, который ее ожидает. Туда же кладутся веревка - ею душа будет вязать охапки дров и доставлять их с гор в свое "жилище" - и небольшая метла, чтобы это жилище подметать. Поскольку очень немногие индейцы знают католические молитвы наизусть, то обычно на похороны приходят нищие и за небольшую мзду читают молитвы над гробом покойника.

Отавало до сих пор верят, что болезни - это следствие борьбы духов добра и зла и что изгнать их может только "квалифицированный" колдун. Поэтому колдуны (к их числу не относятся знахари, которые часто оказываются хорошими "травниками") поныне продолжают оказывать огромное влияние на индейцев.

Сохраняют отавало и многие бытовые традиции и обычаи. Один из них - купание голышом на заре в холодных водах озера Сан-Пабло. "Сухопутные" отавало, как ни странно, испытывают неодолимую тягу к воде: они умело вяжут из камыша лодки-тоторы и легко, с большим удовольствием совершают на них прогулки по озеру.

Стирают женщины, тоже придерживаясь давнего обычая, не около дома, а на берегу озера или соседнего ручья; выстиранное белье не развешивают на веревках, а раскладывают для просушки на камнях. В такие моменты берега расцвечиваются яркими красками, словно население готовится к большому празднику.

Пожалуй, именно одежда, в особенности женская, позволяет судить, насколько глубоко укоренились среди отавало старинные обычаи и нравы: ведь женщины отавало и в наши дни носят такие же наряды, какие носили их прапрабабушки. Что носит типичная отавалка? Длинную, до пят, белую рубаху-балахон, поверх которой надеваются юбка и вышитая блузка; на эту нижнюю юбку надевается "анако" - другая юбка из черной или темно-синей фланели с разрезом на боку, облегчающим движения во время работы. Наиболее колоритные детали женского туалета - нарядные пояса, сотканные из шерсти, и "фачалина" - яркий шерстяной или хлопчатобумажный платок прямоугольной формы - им покрывают голову, носят накинутым на плечи.

"Фачалина" - не просто обязательная принадлежность одежды женщин племени отавало. Платок играет немаловажную роль в жизни отавальской молодежи, в частности в процессе ухаживания. Выглядит этот старинный обычай так. Остановив на одной из девушек свой выбор, юноша как-нибудь последует за ней на некотором расстоянии и тем самым даст ей знать о своих романтических чувствах. Через несколько дней он при приближении избранницы выйдет из засады ей навстречу и бросит в нее мелкими камешками. Пройдет еще несколько дней, и юноша осмелится сделать "решающее предложение": при очередной встрече со своей избранницей он попытается сорвать с нее "фачалину". Если ухажер девушке не по душе, она ни за что не позволит отобрать у нее платок - это ясный знак отказа, и с этого момента парень оставляет девушку в покое. Если же она тоже неравнодушна к претенденту, то сначала окажет кокетливое сопротивление, а кончит тем, что расстанется с "фачалиной". Счастливый обладатель платка сообщит об этом своим родителям, и те нанесут официальный визит родителям невесты, чтобы договориться о свадьбе.

Брак у отавало едва ли не главное событие года в жизни всей общины. В старину браки "заключались" между родителями жениха и невесты, когда будущим супругам не было и 12 лет от роду. Теперь молодые сами выбирают себе пару. А вот брачные обряды совершаются в строгом соответствии с давними традициями отавало.

Главный из этих обрядов называется "наложение четок". Состоит он в следующем. Молодые, вступающие в брак, встают на колени перед касиком общины, тот соединяет их головы, вешает им на шеи длинную нитку четок и благословляет их. С этого момента они считаются мужем и женой и могут начать семейную жизнь. Гражданские и церковные церемонии бракосочетания не имеют для отавало морального значения. Зарегистрировать в муниципалитете свой брак они идут лишь потому, что того требует закон. Если же после этого (а такое часто случается значительно позже свадьбы) молодожены отправляются еще и в церковь, то это не более чем формальная дань "правилу", навязанному католическими священниками.

Вторая традиционная брачная церемония - "энсеррона", что в буквальном переводе означает "запирание". Молодоженов запирают в их доме, а друзья и гости начинают веселиться в доме родителей. Утром наступает черед третьей церемонии - "умывания лица". Не перестающие танцевать и петь друзья возвращаются в дом молодоженов и под возгласы: "Не целуйтесь! Не обнимайтесь! У вас для этого была целая ночь!" , - отпирают дверь. Молодожены присоединяются к общему веселью, и все вместе направляются на берег ближайшего ручья. В то время как друзья и гости бросают в его воды лепестки роз и гвоздик, родители и родственники молодоженов омывают им свежей водой лица и наказывают "быть добрыми супругами". По завершении этого третьего брачного обряда праздник возобновляется с новой силой и продолжается в течение десяти дней.

Духовный мир отавало - это чрезвычайно своеобразное переплетение языческих традиций, переживших века, и католических обрядов и праздников, пришедших с испанской конкистой. Нельзя сказать, чтобы у отавало не было своих, исконных, чисто индейских праздников. Они были. Но испанские миссионеры, обращая "неверных" индейцев в христианскую веру, проводили гибкую политику, "христианизируя" также и их обычаи, вместо того чтобы предавать анафеме и пытаться их искоренить. Так, в частности, случилось с радостным и ярким индейским праздником летнего солнцестояния - по странному "совпадению" теперь он отмечается как день святого Хуана 24 июня.

Когда наступает этот праздник, мир белого человека отступает, чтобы дать "зеленую улицу" миру индейца. В городке Отавало народным гуляньям нет конца. В течение трех дней не утихает веселье, а улицы заполняют группы индейцев, которые танцуют без устали под звуки простейших музыкальных инструментов - флейт и кен и тратят на чичу все скромные сбережения, накопленные за долгие месяцы работы.

В былые времена отавало, принадлежащие к разным группам, завязывали между собой, следуя традиции, показные побоища за право занять в праздничные дни главную площадь. Инсценировки часто заканчивались настоящими драками, поножовщиной, и, в конце концов, власти их запретили. Поначалу эта мера была встречена индейцами с большим недовольством, а сегодня о драках и не вспоминают. Зато каждый год можно увидеть карнавальные шествия ряженых с участием "солдат", "мажордомов", "дьяволов".
Сельский праздник в горном районе Сумбагуа

Сельский праздник в горном районе Сумбагуа

Есть у отавало праздник, какого нет, судя по всему, у других индейских народов, населяющих континент. Его вполне можно назвать "сладким праздником". Это "Фестиваль Сан-Луис Обиспо" ("Фестиваль святого епископа Луиса"). Проходит он каждый год 19 августа в небольшом приходе Сан-Рафаэль, неподалеку от города Отавало.

"Фестиваль" отличается прежде всего своим простодушным комизмом. По единственной улочке крохотного поселка идет толпа босоногих индейцев. Музыканты что есть сил дуют в кены и флейты, бьют в барабаны, играют на трубах. Бок о бок с ними шествуют "знаменосцы": у этих участников процессии в руках длинные бамбуковые шесты, похожие на лыжные палки, но увенчанные двойными кольцами и бумажными шарами и конусами непонятного назначения. Процессия возвещает о начале "Фестиваля Сан-Луис Обиспо". Однажды мне довелось своими глазами увидеть таких музыкантов, и, признаться, больше всего меня поразил не столько их внешний вид, сколько присутствие в составе оркестра индейца, дувшего в огромную, сверкавшую на солнце медную трубу-геликон.

Организуют праздник восемь - десять человек, которых называют "корасами" (по-испански "кораса" - броня). Обычно это зажиточные индейцы, поскольку праздничная одежда очень дорогая и нужно иметь служку, который бы заботился как об этом наряде, так и о другом - маскарадном. Прибыв в местечко, "корасы" сначала присутствуют на мессе в церкви. Каждого из них сопровождают два отавало, переодетых в "юмбо" - амазонских индейцев, и один "лоа" - своего рода придворный льстец.

Вот месса окончена. Все выходят из церкви и садятся на лошадей. Льстецы произносят хвалебные речи в честь своих "корасов", те выслушивают дифирамбы, после чего пытаются галопом ускакать от свиты. Свита преследует своих покровителей, бросает в них карамель, пытаясь их "ранить", "корасы" же не должны защищаться руками - правила предписывают им лишь уклоняться от "снарядов". Нечего и говорить, что участники праздника - отличные наездники, превосходно управляющие лошадьми.

По окончании состязания жюри осматривает его участников и определяет, кто из них получил меньше "ранений". Так выявляется победитель. После этого индейцы, уже не различая "чинов" и "званий", всем миром отправляются в кабак. Праздник продолжается несколько дней.

Такова внешняя канва "Фестиваля Сан-Луис Обиспо". Узнать, что символизирует собой "сладкий праздник" и каково его происхождение, мне, к сожалению, так и не удалось.

В последние годы прогрессивная общественность Эквадора все громче бьет тревогу по поводу настоящей экспансии питейных заведений, которые растут в долине Отавало как грибы после дождя. Однако никто не сдерживает появления все новых и новых кабаков, никто не контролирует, чем там торгуют. В результате возле таверн, а то и прямо на обочинах дорог все чаще можно увидеть забывшихся пьяным сном индейцев. Молох алкоголизма безжалостно пожирает здоровье отавало.

Знакомясь с жизнью и бытом отавало, нельзя не согласиться с существующим мнением, что по сравнению с другими индейскими народами на континенте они достигли "процветания и весьма высокого уровня жизни". Разумеется, их "процветание" весьма относительно. Те, кто утверждает это, исходят, в частности, из того факта, что многие общины отавало вкладывают свои накопления в покупку земли, ибо считают, что земельная собственность гарантирует им "экономическую независимость".

Действительно, в целом ряде случаев сложилось такое положение, когда общины, имеющие большие земельные площади, достигли соответственно и большей "индустриализации" в сфере ткачества, если только это слово вообще применимо к их кустарному способу надомного производства. Так или иначе, владение землей, скотом, собственными (пусть примитивными) средствами производства ставит отавало в социально-экономическом плане в привилегированное положение по сравнению с индейскими народами, населяющими эквадорскую Сьерру или Восточную Сельву.

Но и эта их привилегированность тоже весьма и весьма относительна. Ибо при всем том, что они отличные земледельцы и ткачи и их кустарная продукция находит широкий сбыт и в стране, и за рубежом, что их дети ходят сегодня в школу наравне с белыми детьми, а сами они избавлены от откровенной расовой дискриминации, они по-прежнему стоят на одной из самых нижних ступенек современного эквадорского общества, а "настоящие" эквадорцы все еще относятся к ним как к "невежественным индиос".