XIII. Прислужницы Солнца «невесты Солнца»

Милослав Стингл ::: Государство инков. Слава и смерть сыновей солнца

Кориканча – общенациональный храм Тауантинсуйу – являлся основным очагом культа Солнца, поэтому совершенно логично, что он одновременно был и резиденцией Верховного жреца «солнечной религии», называвшегося Вильяк Уму («прорицатель»). Вильяк Уму всегда происходил из семьи царствующего Инки. Чаще всего это был один из его родных братьев, иногда – его дядя или же двоюродный брат.

Верховный жрец, этот достойный Роntifex maximus Тауантинсуйу, был одет в красную тунику без рукавов. Даже своим внешним видом он производил весьма внушительное впечатление. Символом его высокого сана служил головной убор – небольшая «тиара», называвшаяся «вилачуко», – на котором, естественно, находилось изображение золотого Солнца. К числу украшений, которые носил Вильяк Уму, относилась также небольшая фигурка богини Мама Килья. Кроме того, иногда он украшал лицо разноцветными перьями амазонских попугаев.

Вильяк Уму, как правило, постоянно жил в Кориканче. Ему было запрещено вступать в брак. Мало того, он должен был избегать любых внебрачных связей. Не смел он также есть и мясную пищу, пить ему следовало одну только воду. Вильяк Уму обязан был соблюдать многочисленные посты и вести благопристойный, поистине монашеский образ жизни.

В Тауантинсуйу сан Верховного жреца был пожизненным. Основной обязанностью Вильяка Уму было следить за точным и правильным соблюдением солнечного культа. Вильяк Уму занимал главенствующее положение среди всех остальных служителей культа Солнца. В его задачу входило также выполнение множества разных поручений, непосредственно касавшихся владыки и его семьи. Именно Верховный жрец короновал нового правителя империи, наследующего после смерти отца трон Куско. Наконец, Вильяк Уму совершал церемонию бракосочетания владык империи.

Помимо Вильяка Уму, Верховного жреца империи, было еще десять «атун уильяк», то есть «епископов», которые направляли религиозную жизнь отдельных, очень обширных «епископатов» Тауантинсуйу. Примечательно, что все эти «епископы» инков должны были происходить из одного и того же перуанского рода, носящего название Тарпунтай (точно так же, как духовенство древнего Израиля, по Библии, почти всегда происходило из рода Леви).

Помимо Верховного жреца и упомянутых выше десяти инкских «епископов», в состав верхушки духовенства империи входили также духовные наставники отдельных провинций Тауантинсуйу, то есть главные жрецы, настоятели местных храмов Солнца. В честь священного Инти подобные храмы обязательно должны были возводиться в каждой из провинций, а также на вновь завоеванных инками территориях.

Патриарх инков Вильяк Уму, епископы и жрецы солнечного культа из провинций – все они принадлежали к «сливкам» общества, жили на доходы от «солнечной трети» земли империи и имели множество специальных привилегий. Впрочем, помимо них, в Тауантинсуйу была и очень большая группа представителей низшего духовенства. Небезынтересно, что эти духовники зачастую служили даже не официальному богу государства – Солнцу; они совершали обряды той, другой, традиционной народной религии, смыслом которой было почитание священных мест и предметов – уак. Именно поэтому перуанцы и называли этих жрецов «уакаримачик». В империи инков к низшему духовенству относились также «айяртапук», которые будто бы умели разговаривать с мертвыми, далее прорицатели, гадавшие на зернах кукурузы, и «кальпарикус», предсказывавшие будущее по внутренностям принесенных в жертву птиц, а иногда по внутренностям других животных.

Жрецы, конечно, отправляли и религиозные обряды. В том случае, если эти обряды предназначались для простого народа, они совершались не в храмах, а в публичных местах. Священники должны были также следить за ходом молитв.

К числу основных обязанностей жрецов относилось также исповедание согрешивших простолюдинов. Элита же, в частности сам Инка, исповедовалась непосредственно перед Солнцем. Иногда после такой «солнечной исповеди» знатные вельможи совершали омовения в стремительных горных реках, надеясь на то, что быстрое течение унесет с собой их провинности. По религиозным представлениям инков, существование греха (как и у христиан) допускалось, однако инки считали, что грешник может искупить свой грех посредством исповеди.

Грешники, совершившие тяжкие проступки и утаившие их на исповеди, после смерти попадали в некое подобие преисподней, находившейся в глубине земли, где они очень страдали и ели одни лишь камни. Тех же, кто в земной жизни не совершал грехов, после смерти ожидал рай. По представлениям инков, он находился вблизи Солнца и был полон радости и вечного покоя. Рай у инков существовал для всех, независимо от социального положения. Ад же предназначался исключительно для простого люда. Что же касается знатных вельмож, то благодаря своему привилегированному социальному положению они после смерти, конечно же, автоматически попадали в рай.

Кроме исповедания и совершения самых различных обрядов, служители культа участвовали в актах жертвоприношения. В жертву уакам приносили продукты питания, и прежде всего любимый напиток чичу. Часто жертвовались листья коки, торжественно сжигавшиеся во время обрядов. Бедные индейцы, у которых не было ни продуктов, ни чичи, ни листьев коки, приносили в жертвы по крайней мере несколько своих ресниц, которые они бросали в восточном или же западном направлении. Подобная жертва должна была символизировать покорность индейца. В жертву Солнцу чаще всего приносились белые ламы. В Куско – столице империи – белых лам приносили в жертву Солнцу практически ежедневно. Тела животных, убитых по ритуалу, сжигали на костре, сложенном из поленьев, искусно украшенных резьбой!

В отличие от своих современников, например знаменитых ацтеков Мексики, инки гораздо реже приносили в жертву людей. В Тауантинсуйу приносили в жертву живых людей главным образом во здравие владыки империи, для обеспечения успеха военного похода, а также во время эпидемии, дабы отвратить, изгнать из страны болезни. В подобных случаях обычно приносили в жертву мальчиков и девочек в возрасте около десяти лет. Перед ритуальным умерщвлением детей нередко поили допьяна, с тем чтобы они предстали перед богом счастливыми и веселыми. Детей, предназначенных в жертву божеству, тщательно отбирали: это мог быть только очень красивый и рослый ребенок. Предметы, используемые для обряда жертвоприношения, делали из золота. Жертвенный нож был каменным.

Обряды жертвоприношения, в особенности принесение в жертву людей и лам, свершали исключительно представители высшего духовенства, резиденцией которых служили храмы Солнца в тех или иных селениях. К этим храмам Солнца, обслуживаемым представителями высшего духовенства (одновременно они были слугами главного официального бога – Инти), примыкали и специальные дома, называвшиеся акльяуаси. В этих домах жили девушки, также посвятившие себя Инти. Да, это были те самые «невесты Солнца», о которых мы уже несколько раз упоминали выше.

«Избранные девственницы», разумеется, привлекли к себе внимание первых испанцев. Прежде чем завоеватели взяли в плен Инку и выиграли свою первую битву с перуанскими индейцами, солдаты Писарро в городе Кахасе захватили 500 «индейских монашек», как они их называли. Конкистадоров в их черном деле отнюдь не остановило то, что эти девушки обязаны были хранить целомудрие.

Разумеется, далеко не всех женщин и девушек, живших в акльяуаси инков, можно полностью приравнять к монашкам католических монастырей. В специальных домах инков – в этих акльяуаси, – помимо «невест Солнца», жили и другие женщины, называвшиеся «акльи» или же «акльякуна». Кечуанский глагол «аклья» означает «отбирать» – и это вполне соответствует тому, каким образом молодые девушки, а если быть более точными, еще девочки, появлялись в акльяуаси: их отбирали по всей стране. Примечательно, что этим отбором занимался соответствующий имперский чиновник, то есть как во всем остальном, так и в деле специального отбора девушек для акльяуаси империя имела кадры квалифицированных знатоков, называвшихся «апо панака», то есть буквально: «господин сестер».

Инкский «господин сестер» ежегодно посещал все айлью своей провинции, чтобы из числа местных детей отобрать девочек, как правило четырех‑пяти лет, которые уже в таком юном возрасте были смышлеными и отличались определенным «шармом». Каждое селение, поставляя таких девушек, а иногда и маленьких девочек, тем самым выполняло свои обязанности перед государством. Апо панака отводил отобранные кандидатуры в акльяуаси и там вверял их заботам матерей‑наставниц.

Находясь в акльяуаси, девушки в течение долгого времени учились вести хозяйство, готовить пищу и различные напитки, обучались они также музыке, пению и некоторым ремеслам, в первую очередь ткачеству. В дальнейшем девушки несколько раз проходили «аттестацию», обычно после того, как им исполнялось 10 и 13 лет.

После аттестации некоторых девушек, которые лишь временно исполняли роль «невест Солнца», возвращали родителям. Тем же, которые были оставлены в доме «избранниц», империя давала более глубокие познания в ремеслах, в искусстве ведения домашнего хозяйства. Одновременно девушки постигали искусство служения богу Солнцу, учились тому, как они должны выполнять те или иные обряды солнечного культа, как и с какими молитвами им следует обращаться к Солнцу.

Ко времени наступления половой зрелости жизненные пути молодых женщин, находившихся в акльяуаси по воле империи, окончательно определялись. Отныне большинство из них должны были услаждать высокопоставленных государственных особ женским очарованием, умением вести домашнее хозяйство, знанием ремесел, то есть теми познаниями, которые девушки приобрели в течение долгих лет пребывания в доме «невест Солнца». Инка дарил аклья в качестве побочных жен своим аристократам, чиновникам империи, инженерам, амауту и особо отличившимся воинам.

Некоторые из девушек, попавших в акльяуаси империи Солнца еще в детском возрасте, принимали решение отказаться от мирских радостей, от того, чтобы стать наложницами господ. В этом случае они становились «невестами Солнца» и отныне должны были хранить свою девственность. Эти девушки, ставшие уже на самом деле девами Солнца, помогали во время совершения религиозных обрядов в честь Инти. «Интип чинан», как их называли перуанские индейцы, носили белое одеяние послушниц, голову покрывали особым покрывалом, называвшимся «пампакуна». В знак своей верности золотому Солнцу, а также в знак того, что они находятся в услужении у Солнца, интип чинан носили особое украшение, «коривинча», сделанное, конечно, из «солнечного металла», то есть из золота.

«Невестам Солнца» вменялось в обязанность пожизненно сохранять невинность. Самое суровое наказание нес тот мужчина, который попытался бы нарушить это непреложное правило и осмелился проникнуть в дом интип чинан. Та из девственниц, которая сама, по собственной воле согрешила с мужчиной, должна была нести столь же суровую кару: ее вместе с соблазнителем или сжигали (в буквальном смысле этого слова) на высоком костре, или же закапывали живой в землю.

По законам империи инков утрата «невестой Солнца» чистоты рассматривалась как чудовищное преступление, поэтому жестоко наказывались не только соблазнитель и соблазненная, но и родственники девушки, а также жители ее родного села. Селение, из которого происходила грешница, вступившая в преступную связь с мужчиной, ровняли с землей, а всех его жителей, включая кураку, карали смертной казнью. Помимо людей, к смерти приговаривали (и соответственно убивали) все живое, находившееся в таком селении, то есть животных и даже растения!

И только один‑единственный мужчина в Тауантинсуйу в любое время дня и ночи мог беспрепятственно войти в дом девственниц, мог безнаказанно провести время с любой из приглянувшихся ему дев. Этим мужчиной был Инка. Поскольку, согласно религиозным представлениям империи, царствующий владыка являлся «сыном Солнца», он мог проводить ночи с избранницами Инти, как бы замещая его. Тем самым правитель не совершал ничего предосудительного, ничего такого, что находилось бы в противоречии с законами и религией государства, во главе которого он стоял.

Многие полагают, что дома «невест Солнца» на деле являлись неким подобием южноамериканских гаремов, то есть сералями владык Перу. Они считают, что девы, которые под страхом жесточайших наказаний были запретными для всех остальных мужчин страны, на самом деле являлись наложницами инки‑правителя, пополнявшими и без того многочисленную группу побочных жен Инки.