Великая Колумбия

Гавриков Юрий Павлович ::: История изумрудной страны

Восстание комунерос, в конце XVIII в. всколыхнув­шее Новую Гранаду, не решило, однако, ни одной из проблем ее общественного развития. Напротив, они про­должали обостряться. Колониальный режим все более ста­новился препятствием на пути укрепления капиталистиче­ских отношений, тормозил процесс формирования колум­бийской нации. «Нарождающаяся экономика молодых национальных образований Америки,— писал перуанский исследователь-марксист X. К. Мариатеги,— в интересах своего развития настоятельно требовала освобождения от жестокой власти и средневекового образа мыслей короля Испании»1.

В колонии продолжало зреть недовольство. Немалую роль в усилении настроений протеста и формировании освободительных идей сыграли такие внешние факторы, как война английских колоний за независимость (в Се­верной Америке), Великая французская революция, ре­волюция на Гаити (1791 г.), закончившаяся образовани­ем самостоятельного государства Сан-Доминго. К тому же революция 1808 г. и освободительная война в самой Испа­нии против французских поработителей, в значительной степени изолировавшие метрополию от ее американских колоний, создали благоприятные условия для выступле­ния патриотов в Испанской Америке. В Южной Америке началась война за независимость (1810—1826 гг.).

Первым восстал Каракас (апрель 1810 г.). Здесь власть взяла в свои руки патриотическая хунта. 25 мая того же года вспыхнула «майская революция» на Ла- Плате (Аргентина). Затем пламя борьбы заполыхало в Санта-фе-де-Богота.

Среди наиболее видных представителей новогранад­ского общества, выступавших с антиколониальных пози­ций, ведущую роль играли Антонио Нариньо, Франсиско Кальдас и Камило Торрес.

Антонио Нариньо родился в 1765 г. в богатой креоль­ской семье[1]*. Он был широко образованным человеком, своими учителями считал Руссо, Вольтера, Монтескьё. В доме Нариньо в Боготе собиралась патриотически на­строенная молодежь, здесь обсуждались наболевшие про­блемы политики и культуры. А. Нариньо перевел на испан­ский язык и нелегально издал принятую в ходе Великой французской революции «Декларацию прав человека и гражданина», за что был выслан в 1796 г. в Испанию. Оттуда ему удалось бежать во Францию, а затем в Анг­лию, где он предпринимал безуспешные попытки добить­ся помощи делу освобождения родины.

В свое время Нариньо представил вице-королю Новой Гранады обширный проект преобразований. В нем он, в частности, писал: «Колумбийцы — самые бедные жите­ли Америки. Средняя семья живет крайне бедно, в жал­кой хижине, без денег, одевается в лохмотья... А кругом богатства: бескрайние поля хлопка, плантации какао и других культур, золото, изумруды»2.

Франсиско Хосе де Кальдас родился в 1771 г.[2]* Как ученый-натуралист он принимал участие в экспедициях А. Гумбольдта и X. Мутиса, написал ряд исследований по географии, экономике и ботанике.

Камило Торрес родился в 1766 г. в аристократической семье. Получил юридическое образование. Занимался ад­вокатской практикой. В послании, адресованном вице­королю, ой требовал отмены рабства, соблюдений мастя­ми законов, учреждения парламента; ратовал за развитие наряду с горнодобывающей промышленностью торговли и сельского хозяйства.

Идеи А. Нариньо, Ф. Кальдаса, К. Торреса и других новогранадских патриотов, при всем различии, отражали главное — стремление большинства населения колонии к независимости.

...20 июля 1810 г. в Боготе был базарный день. В го­род съехались сотни крестьян из окрестных селений.

В 10 часов утра кабильдо, состоявший в основном из богатых креолов, собрался на заседание, на котором был подписан «Акт независимости» Новой Гранады. Затем де­путация от городского органа власти направилась в рези­денцию вице-короля, который, как и следовало ожидать, отказался ее принять. Тогда по заранее условленному сигналу группа заговорщиков появилась на базарной площади и стала выкрикивать лозунги: «Долой прави­тельство!», «Да здравствует кабильдо!». Призывы были подхвачены толпой. Однако вечерело, и большинство кре­стьян собиралось домой. Воспользовавшись этим обстоя­тельством, один из руководителей креольской олигархии Хосе Асеведо отправился в кабильдо, где зачитал в при­сутствии лишь нескольких членов муниципального совета заранее составленный список членов правительственной хунты. В нее вошли в основном люди, не выступавшие с требованием независимости колонии.

Понимая, что предательство богачей может загубить начатое дело, 25-летний ученый Хосе Мария Карбонель делает решительный шаг — он ударяет в набат, и к зда­нию муниципалитета начинают стекаться вооруженные жители с факелами. Сюда приходит около 10 тыс. горо­жан, почти половина населения города.

Напуганный вице-король передает гарнизон в распо­ряжение кабильдо: ему проще договориться с креольской знатью, чем с восставшим народом. Кабильдо формирует Верховную хунту Новой Гранады под председательст­вом... вице-короля.

На следующий день Боготу потрясла мощная народ­ная демонстрация, потребовавшая смещения вице-короля и других чиновников испанской администрации. Дома по­следних были разгромлены, из тюрьмы выпущены заклю­ченные.

22 июля Карбонель образовал народную хунту из представителей местной бедноты, что определило еще бо­лее четкое социальное размежевание в «июльском движе­нии» 1810 г. Колеблющейся креольской знати противо­стоял решительно настроенный народ. Креольская вер­хушка создала из преданных ей людей подразделения «национальной гвардии».

Правда, опасаясь народного гнева, Верховная хунта посадила вице-короля под домашний арест. Эта мера по­зволила сбить революционную волну, обмануть парод, однако обстановка продолжала оставаться накаленной, и достаточно было малейшего повода, чтобы последовал новый взрыв. Таким поводом послужил военный парад по случаю очередной годовщины создания испанцами Но­вой Гранады. Народ усмотрел в этой акции хунты свое­образный вызов и вновь вышел на улицы. По его требо­ванию вице-король на сей раз был заключен в тюрьму.

Восстание 20 июля в Санта-фе-де-Богота послужило сигналом для образования правительственных хунт из представителей креольской знати в других городах коло­нии. Новая Гранада распалась на 22 самоуправляющиеся провинции, часть которых отказалась признать власть Мадрида.

В это время ловким политиканам из столичной хунты удается усыпить бдительность бедноты: вице-короля тай­но вывозят из Боготы, а народного предводителя Карбонеля заключают в тюрьму. Действуя в интересах поме­щиков, столичная хунта отменяет коллективную форму владения землей индейцами — «ресгуардос», по существу лишая аборигенов земли. Им оставляют лишь небольшие наделы (не более 0,5 га на семью), а лучшие земли, при­надлежавшие общине, передают помещикам-креолам. (Эта акция позволяет ответить на вопрос, почему по­встанцам первоначально в Новой Гранаде не удалось привлечь на свою сторону аборигенов.)

В ноябре 1811 г. была создана конфедерация Соеди­ненные провинции Новой Гранады, главным органом ко­торой стал Верховный конгресс, наделенный функциями исполнительной, законодательной и судебной власти. В качестве самостоятельных государств в нее вошли про­винции Антиокия и Памплона, города Тунха и Картахена. Государство Кундинамарка со столицей в Боготе в кон­федерацию вступить отказалось, хотя позднее провозгла­сило полную независимость от Испании (июль 1813 г.). Соперничество между унитариями и федералистами было столь активным, что в 1812 г. вылилось в вооруженную борьбу. По существу была развязана первая и одна из многих гражданских войн, которыми изобилует колум­бийская история.

В конфронтацию были втянуты и такие видные поли­тические деятели, о которых говорилось выше, как А. Нариньо и К. Торрес.

А. Нариньо, избранный президентом Кундинамарки, принадлежал к унитариям и выступал за создание центра­лизованной республики. К. Торрес принадлежал к феде­ралистам — именно им в пику Нариньо был разработан «Акт федерации» о создании Соединенных провинций Но­вой Гранады. Чтобы подорвать власть Нариньо, Торрес установил местопребывание Верховного конгресса не в Боготе, а в городе Ибаге.

Противоречия между А. Нариньо и К. Торресом усу­гублялись различиями в области социально-политических взглядов. А. Нариньо, придя к власти, издал ряд поста­новлений, которые облегчали положение городской бедно­ты, на монетах приказал чеканить изображение молодой индианки как олицетворение колумбийской нации. К. Торрес являлся выразителем взглядов креольской верхушки, стремившейся, свергнув господство Испании, установить свою власть. «Простой народ» К. Торрес вооб­ще исключал из сферы общественной жизни.

Когда отношения между Соединенными провинциями Новой Гранады и Кундинамаркой резко обострились, А. Нариньо обратился к народу с призывом о помощи. И народ его поддержал: была сформирована добровольче­ская армия, которая выступила против сил конфедерации. В городе Сокорро (где когда-то начиналось восстание комунерос), в провинции Тунха и в ряде других мест вос­ставший народ, сбросив власть местных хунт, присоеди­нился к войскам Нариньо. Несмотря на успех проведен­ных операций, Нариньо вступил в переговоры с Верхов­ным конгрессом, считая, что в момент надвигавшейся серьезной угрозы — возможной реставрации королевской власти — патриоты не должны проливать кровь в междо­усобной войне. Однако Торрес объявил правительство Кундинамарки вне закона, и военные действия возобнови­лись.

Трудно представить, какие негативные последствия могла бы иметь эта междоусобица для Соединенных про­винций Новой Гранады, не появись на ее политической арене Симон Боливар3.

Вынужденный покинуть родную Венесуэлу, когда там была восстановлена власть Испании, он прибыл в декабpe 1812 г. в Картахену и активно включился в Ьорьбу против роялистов. Войска под его руководством вскоре очистили весь прибрежный район, и Боливар обратился к патриотам новогранадской конфедерации с призывом помочь освободить Венесуэлу. Заручившись их поддерж­кой, он во главе отряда венесуэльских эмигрантов и ново­гранадских добровольцев двинулся в направлении Кара­каса. В августе 1813 г. Каракас был освобожден. Была соз­дана Вторая венесуэльская республика во главе с Симоном Боливаром4.

Республика просуществовала недолго, верх снова взя­ли роялисты. Вынужденный вновь искать убежища за ру­бежом, Боливар в сентябре 1814 г. приехал в Картахену.

Незадолго до этого войска Кундинамарки под коман­дованием Нариньо потерпели серьезное поражение от роя­листов. Сам Нариньо попал в плен. Воспользовавшись этим, Верховный конгресс направил армию во главе с Боливаром в Кундипамарку. Вскоре она вступила в Бо­готу, и Кундинамарка присоединилась к новогранадской конфедерации. Продвижение войск Боливара на север было приостановлено из-за предательства картахенских властей. С тяжелым сердцем в мае 1815 г. венесуэлец уехал на Ямайку.

На первом этапе войны за независимость в Южной Америке патриоты потерпели поражение. Оно объясняет­ся целым рядом причин. Прежде всего, к тому времени существенно изменилась обстановка в самой Испании, ку­да в марте 1814 г. после изгнания французских оккупан­тов вернулся Фердинанд VII, приступивший к реставра­ции абсолютистских порядков. В апреле следующего года он направит в свои американские колонии крупные силы под командованием маршала Морильо. Надо сказать, что в Венесуэле роялистам удалось восстановить свое господ­ство еще до прибытия туда экспедиционного корпуса. И это позволило быстро перебросить его морским путем в новогранадскую конфедерацию.

Другой причиной была недооценка или боязнь прове­дения патриотами серьезных социальных реформ. На­пример, как уже говорилось, ликвидация «ресгуардос» оттолкнула от движения за независимость индейское на­селение колоний.

В-третьих, сказывалось отсутствие единства в антииспанском лагере. В частности, Верховная хунта в Боготе выступала за объединение всех провинций Новой Грана­ды на унитарной основе, большинство же провинциальных хунт отстаивало федеративную систему устройства госу­дарства с широкой автономией входящих в него единиц (провинций).

Колумбия в период войны за независимость испанских колоний

Колумбия в период войны за независимость испанских колоний

1 — границы государств, образовавшихся в результате освободительной борьбы;

2 — направление освободительного похода армии Боливара

 

Прибывший из Испании экспедиционный корпус мар­шала Морильо восстановил на территории Соединенных провинций Новой Гранады власть испанского монарха. Жертвами роялистского террора пали многие видные по­литические деятели, в том числе Ф. Кальдас, К. Торрес и др. А. Нариньо был выслан в Испанию.

Но жестокие расправы испанцев, как отмечал К. Маркс в своей статье о Симоне Боливаре, повсюду иг­рали роль вербовщика рекрутов для армии борцов за не­зависимость. К тому же до прибытия корпуса Морильо армия роялистов «на три четверти состояла из местных жителей, которые в каждой стычке перебегали на сторону противника...» 5.

Находясь на Ямайке, Боливар разрабатывает план дальнейшей борьбы. Он понимает, что национальное осво­бождение немыслимо без глубоких социальных реформ, и высказывается в пользу отмены рабства и наделения землей всех участников антиколониальной войны. Не случайно под его знамена встали крестьяне, ремесленни­ки, когда он высадился на родном берегу.

Это произошло в конце 1816 г. В феврале 1819 г. Боливар созвал в венесуэльском городке Ангостуре на­циональный конгресс, на котором выдвинул идею объеди­нения Венесуэлы и Соединенных провинций Новой Гра­нады в единое государство. Летом того же года он от­правился в поход против испанских поработителей, укрепившихся в новогранадской конфедерации.

На этот раз полководец сформировал многочисленную армию, в состав которой входил и «легион добровольцев» из Франции, Германии, России и других стран. Его ар­мия совершила свой знаменитый марш через болота в до­лине Ориноко, а затем через Анды.

Это был нелегкий переход, горы казались непри­ступными, дул ледяной ветер. Каждая сотня метров подъ­ема означала понижение температуры воздуха и заметное уменьшение содержания в нем кислорода. Солдаты и ло­шади срывались в пропасть. Через четыре дня пути все повозки вышли из строя, пала последняя лошадь. Людей изнуряла дезинтерия, а на высоте еще и горная болезнь «сороче», вызывающая глухоту, головокружение, а у не­которых — потерю рассудка. Переход осуществлялся че­рез самый труднодоступный перевал, но был выбран не случайно: на других, согласно донесениям разведки, на­ходились засады неприятеля.

Через месяц после начала похода армия Боливара, потерявшая во время подъема на перевал половину сол­дат, наконец начала спуск в долину. Окрестные крестья­не с радостью встречали патриотов.

Первый бой — у Пантано-де-Варгас. И первая в этом походе победа. Следующее сражение в долине реки Бояка (7 августа 1819 г.) 6. Несмотря на перевес в силах, солдаты роялистов понесли поражение от измученных тяжелым переходом и плохо вооруженных людей. Только в плен сдалось более 1600 королевских воинов во главе с командующим — генералом Баррейро. Войска Боливара были настолько утомлены, что сражались на последнем дыхании, безмолвно, как свидетельствуют очевидцы.

Узнав о поражении, вице-король Самано, переодев­шись в крестьянское платье, бежал из Боготы. Королев­ская армия, оставив Боготу, начала отступление к грани­цам Перу, последней цитадели испанского колониального режима в Южной Америке7.

Сражение у реки Бояка имело как политическое, так и военно-стратегическое значение. Первое состояло в дальнейшем укреплении авторитета Боливара, второе — в становлении Соединенных провинций Новой Гранады как оплота для подготовки к последующим битвам — при Карабобо (1821 г.), Пичинче (1822 г.), Хунине и Айякучо (1824 г.).

75 дней потребовалось Боливару для полного освобож­дения территории конфедерации. Уставшие войска рас­считывали на отдых, но полководец убеждал их, что одер­жанные победы будут сведены на нет, если не освободить соседние территории. Для этого требовалась основатель­ная материальная подготовка предстоявших походов. Боливар провел мобилизацию, конфисковал имущество испанцев, поддерживавших колонизаторов, и бежавших креолов, обязал церковь уплачивать в казну десятую часть всех доходов.

Победы, одержанные полководцем, явились поворот­ным пунктом в борьбе за независимость в северной части Южной Америки. В результате в 1819 г. было создано новое государство — Великая Колумбия8, в которую, помимо Новой Гранады, вошли на правах департаментов генерал-капитанство Венесуэла и аудиенсиа Кито (ныне Эквадор). Первым президентом нового государства был избран Симон Боливар (он считал справедливым назвать страну Колумбией в знак признания заслуг первооткры­вателя континента).

Во главе каждого из департаментов стоял вице-прези­дент, назначаемый конгрессом. Новую конституцию дол­жен был принять конгресс в расположенном на границе между Новой Гранадой и Венесуэлой городе Кукута, ку­да из Боготы в начале 1821 г. была перенесена столица.

Итак, освободительная война на территории Колумбии окончилась. Но войска испанского монарха ждал еще окончательный и позорный разгром Боливаром и его со­ратником Сукре в вице-королевстве Перу. Надо сказать, что наиболее дальновидные деятели в Мадриде предупре­ждали короля о неминуемой победе патриотов. Одним из таких людей был маршал Морильо, которому из Испании, где восстал народ, пришло указание приступить к пере­говорам с Боливаром о заключении перемирия.

Предложенные испанской стороной условия не пре­дусматривали предоставления колониям независимости, поэтому они были отвергнуты Освободителем (такое зва­ние имел теперь Боливар). Морильо тоже понимал, что подлинный мир без предоставления независимости невоз­можен. В донесении Мадриду он с глубоким уважением писал о Боливаре: «Ничто не сравнимо с неустанной дея­тельностью этого вождя. Смелость и талант — вот те ти­тулы, которые позволяют ему возглавлять революцию и командовать ее войсками... Боливар — это сама револю­ция» 9.

Образование Великой Колумбии явилось важным ре­зультатом войны за независимость испанских колоний. По существу эта война представляла собой буржуазную революцию, создавшую более благоприятные условия для формирования капиталистического уклада, вызревавшего в недрах колониального общества 10. Она имела огромное значение для судеб Американского континента, в том числе для Колумбии. Война за независимость в значи­тельной мере способствовала формированию наций Ла­тинской Америки, становлению суверенитета отдельных государств11. Это нашло отражение и в тексте колум­бийской конституции 1821 г. Основной закон страны про­возглашал полную независимость от иностранных дер­жав, предусматривал упразднение трибунала инквизиции, предоставлял свободу печати и т. п. Вместе с тем неко­торые принципиальные идеи Боливара — полная отмена рабства, возвращение индейцам изъятых у них зе­мель — не получили в ней отражения. Главной движу­щей силой войны за независимость были крестьяне-ин­дейцы и негры-рабы, но плоды ее достались крупным землевладельцам-латифундистам, которые, как и католи­ческая церковь, еще больше укрепили свои позиции.

Конституцией остались недовольны многие жители Великой Колумбии, ибо ее положения существенно огра­ничивали права составных частей молодого государства.

Боливар и сам отрицательно относился к окончатель­ной редакции конституции. Когда в честь ее принятия зазвонили колокола, он пророчески заметил: «Это похо­ронный звон по Колумбии (имея в виду Великую Колум­бию.— Ю. Г.)» 12.

В октябре 1821 г. Освободитель направил в конгресс послание с просьбой оставить его на посту главнокоман­дующего и не избирать вновь президентом страны. Но он был все же избран 50 голосами из 59. Вице-президентом после ожесточенных дебатов стал Франсиско де Паула Сантандер (1792—1840 гг.) — один из руководителей патриотических сил в войне за независимость, который во время походов Боливара исполнял обязанности прези­дента Великой Колумбии[3]*.

На первых порах Боливар и Сантандер действовали дружно. Однако постепенно существовавшие между ними противоречия все более давали о себе знать. Государст­венные деятели не сходились в главном: если «узкий на­ционалист» Сантандер, заботившийся лишь о Великой Колумбии, был противником объединения латиноамери­канских республик, то Боливар считал, что такое объеди­нение не только укрепило бы независимость молодых го­сударств, но и способствовало быстрому решению многих проблем, оставленных в наследство колониальным режи­мом. Планы Боливара распространялись и за пределы Аме­рики. Он утверждал, что ее патриоты должны добиваться нового политического равновесия в мире, которое лишит абсолютистскую Европу возможности покорять другие части света. Были между Боливаром и Сантандером и другие разногласия.

В 1826 г. в Панаме состоялся созванный по предло­жению Боливара континентальный конгресс с целью соз­дания конфедерации государств Латинской Америки. В нем приняли участие Великая Колумбия, Перу, Мекси­ка и Гватемала. Вопреки указаниям Освободителя, Сан­тандер пригласил на этот форум и представителя США.

Конгресс выработал договор «О постоянном союзе, лиге и конфедерации», который, поскольку был ратифи­цирован лишь Великой Колумбией, в силу не вступил. Первый опыт установления тесного латиноамериканского сотрудничества окончился неудачей не только в результа­те острых противоречий между государствами конти­нента, но и серьезного противодействия их единству со стороны правительств Соединенных Штатов и Великобри­тании.

Не способствовала укреплению взаимоотношений Бо­ливара и Сантандера поддержка последним решения о смещении с поста главнокомандующего департамента Венесуэла генерала Паэса, которому Боливар очень до­верял.

В мае 1827 г. Боливар и Сантандер вновь были из­браны соответственно президентом и вице-президентом. Но Сантандер по существу был отстранен Освободителем от власти, ибо на время своего отсутствия Боливар раз­решил министрам самостоятельно, не консультируясь с ним, решать все вопросы.

Окончательный и открытый разрыв между правителя­ми произошел в 1828 г. в городе Оканье, где проходили заседания так называемой Национальной конвенции, соз­ванной для пересмотра конституции. В жарких дебатах там скрестили шпаги сторонники унитарной республики (боливаристы) и федерального государства (сантандеристы). Однако двухмесячные дискуссии не решили спора.

В этой связи сторонники Боливара провели в июне того же года собрание влиятельных горожан Боготы, ко­торые затем обратились к Освободителю с предложением установить диктатуру. Президент прибыл в столицу и взял всю полноту власти в свои руки. Должность вице- президента упразднялась.

Вместе с тем оба государственных мужа отдавали себе отчет в том, что разрыв между ними не отвечал интересам укрепления независимости молодой республики. В по­исках компромисса они встретились в городке Токайма, что на полпути от Боготы до Кито. Бывший вице-прези­дент согласился поддержать новую конституцию, разрабо­танную Освободителем. Тот, в свою очередь, отказался от личной диктатуры и обещал наказать своего бывшего друга генерала Паэса, поднявшего мятеж.

Однако политические страсти охладить было уже труд­но. Против президента готовился заговор.

Ночью 25 сентября 1829 г. заговорщики ворвались во дворец Сан-Карлос. Боливару едва удалось спастись.

После подавления мятежа, вопреки своему первоначаль­ному намерению уехать в Европу, Боливар дал себя уго­ворить группе генералов во главе с военным министром Урданетой и не только сохранил власть, но и сурово по­карал заговорщиков. Среди других руководителей мяте­жа был заподозрен Сантандер, приговоренный в этой свя­зи к расстрелу. Формально его участие в заговоре дока­зано не было. Косвенной уликой служил лишь клич «Да здравствует Сантандер!», с которым заговорщики ворва­лись во дворец Сан-Карлос. Поэтому смертный приговор был заменен высылкой из страны.

Не успел Освободитель справиться с мятежом в сто­лице, как его ждали новые неприятности — заговоры в Попайяне и Антиокии. В Антиокии мятежниками руково­дил бывший соратник Боливара и герой многих сражений с роялистами генерал Кордоба.

Спустя несколько месяцев Паэс созвал в Каракасе ассамблею, потребовавшую выхода Венесуэлы из состава Великой Колумбии. В ответ Боливар созвал в январе 1830 г. конгресс в Боготе. Но большинство участников оказались его противниками и выступили с различными обвинениями в адрес президента. Тяжело переживая об­рушившиеся на его голову неудачи, Боливар обратился к конгрессу с посланием. В нем он, в частности, писал: «Меня подозревают в том, что я стремлюсь к установле­нию тирании... Если вы примите мою отставку и назначи­те президентом человека, любимого народом, вы сделаете счастливой нашу республику... Я навсегда ухожу от го­сударственных дел» 13.

Несмотря на то что конгресс отклонил его просьбу об отставке, в марте того же года Боливар подал заявление об уходе и удалился в загородную резиденцию.

4 мая конгресс избрал президентом Великой Колум­бии Хоакина Москеру. Освободителю была назначена по­жизненная пенсия в 30 тыс. песо в год, которую, кстати сказать, ему так и не выплатили. Освободитель мог спо­койно удалиться на заслуженный отдых, однако не зря называл он себя «человеком трудностей». Конституцион­ный конгресс Венесуэлы принял решение об отделении от Великой Колумбии и выдвинул против Боливара целый ряд необоснованных обвинений. Вскоре его постиг еще один тяжелый удар: известие о гибели верного друга, ге­нерала Сукре14.

Следовавшие одна за другой неприятности сломили силы Боливара. Тяжело больной чахоткой, он вынужден был окончательно отказаться от поездки в Европу. Забытый многими, Боливар провел последние дни жизни в поместье Сан-Педро-де-Алесандрино, принадлежавшем богатому испанскому негоцианту, близ города Санта-Марта, где и умер 17 декабря 1830 г.

За несколько дней до смерти он писал кузине: «Я уми­раю от нестерпимой боли и бесконечных страданий. На мою долю выпало стать молнией, на мгновение ос­ветившей мрак, едва блеснувшей над пропастью и снова исчезнувшей в темноте» 15. Свою деятельность Боливар сравнивал со строительством на зыбких песках и гово­рил, что «пахал море» 16.

В своем последнем обращении к населению Великой Колумбии Освободитель писал: «Колумбийцы! Вы явля­етесь свидетелями моих усилий обеспечить свободу там, где господствовал ранее деспотизм. Я трудился с само­пожертвованием, не щадя своего имущества, ни спокой­ствия. Я оставил власть, когда убедился, что вы сомне­ваетесь в моем бескорыстии. Мои враги использовали вашу доверчивость и растоптали все самое для меня святое — мою репутацию и любовь к свободе... В час прощания любовь к вам обязывает меня высказать пос­леднее пожелание. У меня нет другой славы, кроме как укрепление Колумбии. Все должны трудиться на благо единства. Колумбийцы! В предсмертный час я думаю о благе родины. Если моя смерть будет способствовать прекращению раздоров и укреплению единства, я без ропота сойду в могилу» 17.

Всю свою жизнь великий патриот вел упорную и труд­ную борьбу за свободу латиноамериканских народов, за полную независимость молодых латиноамериканских государств. Много препятствий встречал он на этом пути и самым серьезным из них была политика, проводившая­ся в отношении латиноамериканских республик Соеди­ненными Штатами Америки.

В начале войны за независимость США провозгласили «строгий нейтралитет». Официальное же признание ими молодых государств последовало лишь в 1822 г.18 Но и этот формальный шаг не помешал Соединенным Штатам поставлять своим союзникам-испанцам оружие до конца войны. Не случайно Боливар писал Сантандеру: «Я ре­комендую вам усилить бдительность в отношении северо­американцев, зачастивших к нашим берегам. Они способ­ны продать Колумбию за один реал» 19.

Полководец понимал, что американцы, даже когда они оказывают ту или иную услугу своим южным соседям, руководствуются корыстными интересами, прежде всего стремлением заполучить обширный рынок. Поэтому он с обоснованным недоверием относился к политике Вашин­гтона, опасаясь, что, сбросив колониальный гнет Испа­нии, республики Латинской Америки в дальнейшем попа­дут под «опеку» своих новых «друзей».

Проискам и намерениям США Боливар старался про­тивопоставить единство государств континента. Он мечтал заключить такой пакт между ними, который, «объединив их в единый политический организм, позволил бы Амери­ке предстать перед миром в ореоле величия, какого не знали народы древности» 20.

Но именно формированию такого союза и противи­лись всеми силами Соединенные Штаты (так же, как и Англия). Освободитель поэтому имел все основания вос­кликнуть: «Соединенные Штаты кажутся предназначен­ными провидением, чтобы приносить Америке несчастья от имени свободы!» 21

Еще задолго до изгнания испанцев из Южной Амери­ки США не только начали пристально следить за проис­ходившими там событиями, но и пытались направлять их развитие в выгодное для себя русло. Соответствую­щую политику проводили они и после обретения большин­ством латиноамериканских стран независимости. Вся­кий, кто вставал на пути проникновения Соединенных Штатов в страны к югу от Рио-Гранде, превращался для них в «персону нон грата».

3 февраля 1827 г. консул США в Лиме Вильям Тудор сообщает в секретном донесении госдепартаменту: «Наиболее обнадеживающей является возможность дей­ствительного срыва планов Боливара» 22. И консул не бросает слов на ветер. Он восстанавливает против Осво­бодителя руководителей Перу, в частности генерала Ла Мара23, а затем намекает на возможное в возник­шем по его вине конфликте посредничество Соединенных Штатов.

В результате Лима обращается к Вашингтону с прось­бой предпринять такой шаг и, заручившись поддерж­кой американцев, направляет войска против своего есте­ственного союзника — Боливара.

В аналогичном духе действует посланник США в Великой Колумбии генерал Гаррисон. Он организует широкую шпионскую сеть, что позволяет располагать достоверной информацией, включая переписку прези­дента Боливара с различными лицами. Шифрованное донесение Гаррисона в Вашингтон от 22 июня 1829 г. начинается такими словами: «Имею честь переправить копию письма генерала Боливара одному из его близких друзей...»24. 7 сентября того же года он сообщает в госдепартамент о готовящемся генералом Кордоба мятеже против Освободителя25. То, чего не мог предвидеть Боливар, с достоверностью знал американский дипломат!

Гаррисон пытается даже поучать главу суверенного государства, в котором аккредитован. В письме Боливару от 27 сентября 1829 г. американский посланник спраши­вает: «Хотелось бы Вам войти в историю вместе с теми, кто бессмысленно проливал кровь людей или соединить свое имя с именем Вашингтона, став основателем и отцом великой и счастливой нации? Выбор в Ваших руках!» 26

Посланник США в Мадриде А. Эверетт в донесении от 7 января 1827 г. цинично пишет: «Если Боливар осу­ществит свой проект (дальнейшего расширения Великой Колумбии.—ТО. Г.), он это сделает в основном с по­мощью цветной части населения, которое при этом, естест­венно, станет господствующей прослойкой в стране. Талантливый и опытный военный деспот во главе армии негров и в самом деле не тот сосед, какого мы хотели бы иметь у наших южных границ...» 27.

Стремясь заполнить политический «вакуум» после ухода Испании из Латинской Америки, Соединенные Штаты не останавливались ни перед чем для упрочения своего влияния.



[1]* Именем А. Нариньо назван один из департаментов Колумбии.

[2]* Один из департаментов Колумбии носит имя Ф. Калидаса, в ад­министративном центре которого — городе Манисалесе — ему воздвигнут памятник.

[3] Два департамента в Колумбии носят имя Ф. Сантандера.


1     Мариатеги X. К. Семь очерков истолкования перуанской действи­тельности. М., 1963, с. 96.

2      Цит. по: Nieto Arlela L. Е. Economía у Cultura en la Historia de Colombia. Bogotá, 1968, p. 35.

3 Симон Боливар родился в 1783 г. в богатой креольской семье. С 1799 по 1806 г. он жил в Европе, где получил прекрасное по тому времени образование и познакомился с передовыми идея­ми эпохи. Возвратившись в 1807 г. в родной Каракас, Боливар присоединился к освободительному движению патриотов и вско­ре стал его руководителем. После успешного антироялистского выступления в Каракасе в 1810 г. Верховная хунта направила его в Лондон, чтобы там заручиться помощью и поддержкой Англии. По возвращении па родину Боливар вновь включился в активную борьбу.

4     Патриотическая хунта Каракаса захватила власть 19 апреля 1810 г. Первоначально она правила от имени испанского монар­ха, позднее специально созванный конгресс провозгласил неза­висимость от Испании. В марте 1811 г. была принята конститу­ция, согласно которой Венесуэла провозглашалась республикой.

5     Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 14, с. 228.

6     Там, где разыгралась битва, река Бояка имеет высокие отвесные берега, соединявшиеся единственным мостом. Место сражения хорошо обозревается с высокого берега, где проходит шоссе. Ныне там сооружен мемориальный комплекс.

7     В послании к народам Южной Америки, а также в других своих заявлениях Боливар выражал готовность оказать полную под­держку южным соседям в борьбе против испанского ига. Полко­водец одержал ряд выдающихся побед на территории современ­ных Эквадора, Перу. Новое государство, образовавшееся в ав­густе 1825 г. на территории Верхнего Перу, в его честь было названо Боливией (подробнее о жизни и деятельности Болива­ра см.: Лаврецкий И. Р. Боливар. 3-е изд. М., 1981).

8     Название «Колумбия» впервые появилось еще при вице-прези­дентстве А. Нариньо для обозначения части территории, входив­шей в Соединенные провинции Новой Гранады.

9     Цит. по: Лаврецкий И. Р. Указ. соч., с. 122.

10   См.: Война за независимость в Латинской Америке, 1810—1826. М, 1964, с. 31.

11   После освобождения Перу из испанских владений в Америке оставались лишь Куба и Пуэрто-Рико. Боливар пытался ставить вопрос об оказании помощи патриотам этих стран на Панамском конгрессе (1826 г.), но его попыткам не суждено было реализо­ваться.

12   Лаврецкий И. Р. Указ. соч., с. 127.

13   Цит. по: Непао Arrubla G. Historia de Colombia. Bogotá, 1965, p. 595.

14   Антонио Хосе де Сукре и де Алькала (1795—1830 гг.) был одним из руководителей боевых действий патриотов в войне за неза­висимость испанских колоний. Он родился в богатой семье, в Ве­несуэле. В 1813 г. стал ближайшим соратником Боливара. Вой­ска под командованием Сукре разгромили испанскую армию при Пичинче и в сражении при Аякучо. Он был первым президен­том Боливии, в 1830 г. избирался президентом Национального конгресса Великой Колумбии.

В честь Сукре названа официальная столица Боливии, штат в Венесуэле, департамент в Колумбии и денежная единица в Эк­вадоре.

15   Palma Ricardo: Tradiciones peruanas. Madrid, 1968, p. 1053.

16   Ibid.

17   Цит. по: Лаврецкий И. Р. Указ. соч., с. 206.

18   В дальнейшем Соединенные Штаты достаточно ясно продемонст­рировали существо своей экспансионистской политики, сформу­лированной в доктрине Монро в 1823 г. и составившей идеоло­гическую базу для проникновения империализма США в Южную Америку.

19   Цит. по: Правда, 1980, 17 дек.

20   Bolivar S. Sus mejores páginas. Caracas, 1960, p. 42.

21   Ibid., p. 13.

22   Цит. по: Медина Кастро М. Соединенные Штаты и Латинская Америка. М., 1975, с. 150.

23   Коварный американский дипломат играет при этом на честолю­бии генерала Ла Мара, который мечтает стать президентом Перу. Поскольку, согласно конституции этой страны, пост пре­зидента может занимать лишь перуанец по рождению, Ла Мар, уроженец Куэнки (Эквадор), присоединив Эквадор к Перу, пре­вращает себя тем самым в «перуанца» и устраняет препятствия на пути в президентский дворец в Лиме.

24   Цит. по: Медина Кастро М. Указ. соч., с. 148—149.

25   Там же, с. 149.

26   Там же, с. 150.

27   Там же, с. 152.