У ИСТОКОВ ЭЛЬДОРАДО

Созина Светлана Алексеевна ::: На горизонте — ЭЛЬДОРАДО!

История четвертая

Ослепительное Эльдорадо, в котором песок блестит драгоценными камнями и самородки золота, величиною с птичьи яйца, попадаются в речные сети.

В. Прескотт. Завоевание Перу. СПб., 1886

Оставим, однако, на время ААОНСО де Луго и познакомимся с новым героем. Этим героем, вернее, героиней будет легенда об Эльдорадо, одна из самых ярких и причудливых легенд древности. Многое в ее облике неясно. Неизвестно место и время рождения, да и само название в разные времена произносилось по-разному; то ли Дорадо, то ли Эльдорадо, а случалось, и «Эль пайс дорадо»! Все эти слова и определения имели, впрочем, один общий корень «оро» — золото.

Еще со времен Колумба «эль оро» стало самым популярным словом в Испании и в Западных Индиях. Однако, как известно, Колумбу не удалось найти ни золотых рудников, ни золотоносных рек, ни золотой страны. Много лет прошло после смерти великого мореплавателя, прежде чем поток этого драгоценного металла хлынул наконец в королевскую казну и в бездонные кошельки испанских конкистадоров.

Поистине сказочной показалась Эрнандо Кортесу и его солдатам земля астеков, которую они завоевали в 1519—1521 гг. В стране величественных пирамид и храмов, тучных полей и оживленных селений золото встречалось в изобилии. 380 тысяч песо—1700 килограммов — таков был вес золотых изделий, награбленных испанцами в Мексике за эти годы.

В марте 1520 г. в парадный зал королевского дворца в Тордесильясе доставили срочный и весьма ценный груз: то была первая королевская пятина, которую переправил через океан удачливый конкистадор Кортес. Золотой диск — астекское солнце размером с доброе колесо, огромная серебряная луна — ее не под силу было поднять человеку; золотые, словно живые, утки, золотые подвески — обезьяны и ягуары; бессчетное число великолепных ожерелий и диадем, тончайшие плащи из птичьих перьев — все это выставлено было для обозрения перед изумленным королем Карлом I и его придворными.

Альбрехт Дюрер, великий немецкий художник, живший в то время в Испании, был приглашен на этот осмотр. «Со дня появления на свет,— писал он,— не видел я ничего подобного и ничто не волновало мое сердце так, как эти поразительные вещи. Изобретательность людей из столь отдаленных стран поистине достойна восхищения».

Не тогда ли и прозвучали впервые никем и нигде не зафиксированные слова «эль пайс дорадо» — «золотая страна», или просто «эльдорадо» — «позолоченная». Едва ли в ту пору кто-нибудь знал, что слову этому суждена долгая жизнь, что, обретя плоть и кровь, оно станет нарицательным образом, самым популярным героем конкисты. Отныне Эльдорадо будет обозначать любое место, город, провинцию, где было найдено либо где предстоит найти золото, золотые и серебряные рудники, драгоценные камни — все, что в глазах испанцев представляло реальную ценность. Отряды конкистадоров устремились к северу и югу от Мексики в надежде найти новые Эльдорадо.

Летом 1528 г. перед Карлом I в Толедо предстал новый счастливчик — Франсиско Писарро. Из далекой страны Перу он привез удивительных животных — то ли овец, то ли верблюдов, которых индейцы звали ламами, тонкие одеяния из невиданной дотоле шерсти, прекрасные золотые и серебряные сосуды. Реальность Эльдорадо стала для всех еще более зримой. Да и как не поверить в золотую страну! Ведь, по словам солдат, которые клятвенно заверяли, что говорят чистую правду, Перу была именно такой страной. Вот как описывали очевидцы дивные сады верховного инки Атауальпы:

«В садах этих были высажены самые красивые деревья и самые замечательные цветы и благоухающие травы, которые только произрастали в этом королевстве. Многие из них были отлиты из золота и серебра, причем каждое растение изображалось не единожды, а от маленького, едва видного над землей побега до целого куста в полный его рост и совершенную зрелость. Там видели мы поля, усаженные маисом. Стебли его были из серебра, а початки из золота, и было все это изображено так правдиво, что можно было разглядеть листья, зерна и даже волосочки на них. В добавление к этим чудесам в садах инки находились всякого рода животные и звери, отлитые из золота и серебра, такие, как кролики, мыши, ящерицы, змеи, бабочки, лисы и дикие кошки. Нашли мы там и птиц, и сидели они на деревьях так, словно вот-вот собирались запеть, другие же будто покачивались на цветах и пили цветочный нектар.

И были там еще золотые косули и олени, пумы и ягуары, все животные и в малом, и в зрелом возрасте, и каждое из них занимало соответствующее место, как это и подобало его природе».

Великолепные сады были разграблены испанцами, а их хозяина — сына Солнца, великого владыку Атауальпу Франсиско Писарро взял в плен. Это случилось в ноябре 1532 г. Атауальпа пожелал выкупить свою свободу. Сначала великий инка предложил покрыть пол комнаты, что служила ему темницей, золотыми изделиями. Другими словами, это означало выстелить золотом площадь в 38 квадратных метров. У очевидцев этой сцены захватило дух от волнения. Инка воспринял молчание своих мучителей как знак недовольства. Тогда, поколебавшись, он добавил: «и высотой докуда достанет моя рука». К июню 1533 г. комнату заполнило столько сокровищ, что завоеватели потребовали их раздела; однако прежде драгоценные вазы, кубки и украшения были переплавлены в слитки.

Выкуп весил 1 326 539 «золотых» песо или кастельяно. Другими словами, 6 тонн, или 375 пудов, золота! Это была царская добыча. Делались попытки исчислить эту сумму в современных денежных единицах. Так, известный американский историк XIX в. Вильям Прескотт полагал, что в 1847 г. кастельяно равнялось 11,6 американского доллара. Таким образом, он оценил выкуп Атауальпы в 15 миллионов долларов. Историк Чапмен, наш современник, считает, что из-за инфляции, которую пережил доллар за последнее столетие, во много раз выросла стоимость испанского песо времен Писарро. В наши дни его могли бы уравновесить только 100 долларов. В таком случае великий инка предложил испанцам за свою голову 150 млн. долларов. Как бы там ни было, но выкуп Атауальпы и по тем временам был огромным. А вскоре в Перу открыли богатейшие залежи серебра, поток драгоценных металлов хлынул в Испанию, золото в Европе катастрофически подешевело. Европейские цены потеряли всякий смысл на перуанских рынках. Это и понятно. Ведь один только Писарро получил 57 тысяч золотых песо, не считая массивного трона инки из сплошного золота. Его соратники-офицеры стали миллионерами. Доля рядовых участников равнялась состоянию европейских герцогов и графов. Если за десять золотых песо в Кастилии тех времен можно было купить несколько акров плодородной земли, в Перу это была цена клочка бумаги. Бутылка вина стоила там 60, плащ—100, хорошая лошадь — несколько тысяч песо. В игре испанцы не скупились на ставки. Далеко за пределами Перу разошлась история о солдате Серро де Легисано, который за одну ночь проиграл в кости солнечный диск из чистого золота, сорванный с алтаря священного храма Кориканча. Отсюда, говорят, пошла испанская пословица: «Проиграть солнце до рассвета».

Значит, Эльдорадо не соблазнительный миф, не пустая легенда, не лживая выдумка, а реальность. Истину эту твердо и бесповоротно усвоили и в Испании, и в заморских Индиях,

Ко времени, когда в Санта-Марте появился Педро де Луго со своим войском, слухи и россказни об Эльдорадо передавались из уст в уста. Где искать это Эльдорадо, толком никто не знал. Однако большинство испанцев связывало его с Перу. Немалую роль в распространении слухов сыграл Эрнандо Писарро, старший брат покорителя страны инков. Он взялся доставить королевскую пятину от выкупа Атауальпы испанскому двору. Вместе с Эрнандо на родину выехало около 60 солдат, разбогатевших на инкском золоте. Вся эта ватага толстосумов — недавних нищих и бродяг без роду и племени — проездом остановилась в Санто-Доминго. Слух о несметных богатствах Куско и Кахамарки уже дошел до Антильских островов. И хотя сподвижники Писарро путешествовали без огласки, нетрудно было догадаться, почему так тяжелы переметные сумы и сундуки, которые они везли с собой.

Аудиенсия[11] Санто-Доминго, обеспокоенная волнениями среди конкистадоров, в послании ко двору от 30 января 1534 г. с тревогой сообщала: «Сии новости, столь великие и славные о богатствах Перу, принесли нам немалые заботы. Как удержать на месте людей, что живут на острове и в окрестных провинциях, ведь все поголовно горят одним желанием — немедленно отправиться в Перу». Сохранился любопытный документ от 1534 г., в котором аудиенсия Санто-Доминго запрашивала у королевского двора разрешение на организацию многочисленной (400 человек) экспедиции в Эльдорадо. Это самое раннее письменное упоминание об Эльдорадо. Несомненно, что речь в нем шла о Перу. Сам поход по неизвестным причинам не состоялся. Однако попытки проникнуть в Перу по суше, с северных берегов Южной Америки, продолжались. Из соседнего с Санта-Мартой города Картахены 1 июня 1534 г. вышел отряд конкистадоров, который намеревался пройти в желанную страну, следуя рекой Магдаленой. Но река не пропустила завоевателей. Ту же попытку, и вновь безуспешно, повторил годом позже Алонсо де Эредиа.

Теперь становится понятно, почему и в Санта-Марте столько надежд связывалось с Перу. Страна инков возбуждала такой соблазн, что в 1535 г. городской совет с прискорбием доносил в Совет Индий: «Перу — это единственная приманка для усталых и отчаявшихся солдат; если и есть средство снять их с насиженного места — так это пообещать им поход в Перу».

А между тем дела в Санта-Марте шли все хуже и хуже. Дизентерия и лихорадка косили людей на проклятом берегу Карибского моря. Поход к истокам Магдалены, реки, которая зарождалась где-то далеко на юге, казался всем единственным спасением.

Старый губернатор не решился возглавить эту опасную экспедицию. Выбор его пал на Гонсало Хименеса де Кесаду. Нелегкий груз принял на свои плечи Кесада. Прежде всего предстояло избрать путь следования. Магдалена, река великих надежд, была строптива и коварна. «Корабли не могут войти в устье этой реки,— жаловался Гарсиа де Лерма,— потому что так велик напор ее вод, стекающих в море, что ни одно судно не в состоянии преодолеть его».

Низовья Магдалены нельзя было обойти и по суше. Дельта ее — это скопище озер, бесчисленных ручьев и протоков, между ними — зыбкая трясина. Места гиблые и для пешего, и для конного. Правда, пленные индейцы говорили, будто бы в сухое время года можно было преодолеть этот злополучный участок. Однако ни одному из европейцев не удавалось это сделать. Риск был слишком велик.

Пришлось искать обходные пути. В южных предгорьях Сьерры-Невады, куда изредка отваживались заходить испанцы в поисках золота, брали начало реки Сесар и Вальедупар. От индейцев стало известно, что реки эти, устремляясь на запад, впадали в Магдалену далеко выше устья. Значит, можно было миновать топкие болотистые низовья. Однако, избавившись от болот, завоеватели сталкивались с новыми трудностями — земля эта была неизведанна; идти в обход Магдалены значило в то же время обречь себя на голод и не рассчитывать на гостеприимство местных индейцев. «Да, труден и нелегок будет путь в Перу,— с тревогой думал Кесада.— Впрочем, путешествие, вероятно, будет недолгим».

Недолгим? Да, так казалось Кесаде потому, что он, как и многие другие его современники, разделял забавное географическое заблуждение: Санта-Марта и близлежащие земли считались тогда островом, подобным Эспаньоле или Ямайке. А остров — это не материк, его можно объехать, пересечь в любом направлении. Значит, и море Южное не так уж далеко от моря Северного (то есть Карибского)! Вот почему губернатор дон Педро напутствовал солдат, участников экспедиции, словами: «Мужайтесь! Изгибы горных цепей недолго вам будут докучать!»

Что же касается Эльдорадо, то оно внушало Кесаде основательные сомнения. Его мало привлекали соблазнительные слухи, и, будучи реалистом, он прежде всего искал новый путь в Перу. Когда 30 лет спустя он будет добиваться у испанской короны дозволения на экспедицию «Эльдорадо», он напишет: «Экспедиция так названа мною не потому, что действительно существует Эльдорадо или другая страна с подобным же названием, а потому что есть в этих местах много равнин и есть надежда, и не малая, на то, что удастся тут найти «добрую землю» (buena tierra)».

Однако по иронии судьбы Кесада нашел отнюдь не то, что искал, а то, что не собирался искать. Он открыл путь в страну, которая увенчала его громким титулом «рыцаря Эльдорадо».


[11] Королевская канцелярия, орган местного колониального управления с широкими судебными и административными полномочиями.