Тридцать веков перуанской цивилизации

Березкин Юрий Евгеньевич ::: Древнее Перу. Новые факты — новые гипотезы

Во время похода в Египет император Наполеон обратился к солдатам с речью, ставшей впоследствии знаменитой. «Сорок веков смотрят на вас с этих пирамид!» — объявил он. На самом деле смотрели даже 47 веков, но это уточнение несущественно — важно, что их было очень много.

Цивилизации древней Южной Америки мы привыкли считать гораздо более молодыми. До начала раскопок европейцам вообще была известна лишь культура инков, потом появились тиауанако, чавин. Время существования культуры чавин сперва относили к рубежу нашей эры и лишь позднее отодвинули на тысячелетие в глубь времен.

Чавин считали древнейшей цивилизацией Перу, давшей толчок развитию всех остальных. Действительно, к той эпохе восходят многие особенности искусства индейцев Анд. Но откуда взялась сама культура чавин? В самом ли деле именно ее надо считать древнейшей цивилизацией Южной Америки?

Говоря о цивилизациях, мы противопоставляем эти общества первобытным по многим признакам. Цивилизации — это государства, а не племена; правители, знать и слуги, а не равноправные сородичи, города, а не деревни; золотая посуда и роскошные ткани, а не глиняные горшки и циновки. Когда все эти признаки налицо, мы без колебаний можем назвать общество цивилизацией.

Остаются, однако, две проблемы, которые до сих пор нельзя признать вполне решенными. Где граница, отделяющая древнейшие цивилизации от более примитивных обществ? Как появились первые цивилизации?

Ответить на первый вопрос трудно потому, что этнографам известно множество обществ, в которых представлены лишь отдельные признаки цивилизации, а не весь их набор. Таковы, например, общества многих индейцев Колумбии в XVI в. В особенно трудное положение мы попадаем, имея дело с археологическими культурами, некоторые стороны жизни создателей которых нам вообще не известны. Нередко поэтому граница между цивилизациями и более ранними культурами выбирается несколько условно. Как определяющие признаки цивилизации археологи подчас берут появление крупных поселений и монументальных построек. Эти особенности свидетельствуют о достаточно сложной общественной структуре, хотя они, конечно, прямо не говорят, было ли у обитателей поселений и строителей храмов государство.

На основании чисто археологических данных мы и относим культуру чавин к числу цивилизаций.

Что же касается проблемы происхождения первых цивилизаций и государств, то и здесь исследователи оказываются в исключительно сложном положении. Дело в том, что государства, возникновение которых отражено в исторических документах, всегда испытывали влияние других, давно сложившихся, более древних государств. Так было с Грецией, Римом, раннесредневековыми государствами Европы, а в какой-то мере даже с первыми цивилизациями Индии, Китая и Крита. И только на Ближнем Востоке и в Америке цивилизации самозародились. Никто не описывал, как это происходило, так как самой письменности еще не было. Нам остается строить на этот счет гипотезы, проверяя их в ходе археологических раскопок.

Историки приходят к таким заключениям. Для того чтобы появились дворцы и храмы, нужны строители. Строителей надо кормить, и, следовательно, нужны те, кто будет обеспечивать их пищей и всем необходимым, пока сами они добывать себе средства к существованию не могут. Это значит, что труд по добыванию пищи должен стать высокопроизводительным.

Но этого мало. Продукты надо запасти впрок и сосредоточить в нужном месте. Следовательно, они не должны быть скоропортящимися, а для их доставки требуются дороги, удобные водные пути и средства транспорта. Строителей храмов что-то должно понуждать к работе и кто-то руководить ими. Значит, в обществе должны были еще раньше выделиться люди, которые могли убедить соплеменников совершать действия, прямо уровень их благосостояния не повышающие. Именно убедить, а не заставить, так как в распоряжении руководителей не было особой вооруженной силы.

В общем, предварительных условий много, но главное из них — возможность накопить запасы пищевых продуктов. Каким путем будут они получены — в принципе безразлично. На северо-западном побережье Северной Америки, например, реки так богаты рыбой, что, заготавливая ее впрок, индейцы вполне могли содержать своих вождей, ремесленников и воинов. Но это скорее исключение.

Как правило, устойчивым источником средств существования оказывается только земледелие. Но земледелие, как и скотоводство, не появляется сразу, в результате открытия, которым все спешат воспользоваться. На протяжении долгих веков человек постепенно осваивал новые для него виды деятельности, медленно меняя привычки и навыки.

И это понятно. Недавние исследования показали, что ранние земледельцы живут часто хуже охотников. Им приходится больше работать, они хуже питаются, вероятно, больше болеют. Единственное преимущество нового вида хозяйства — возможность прокормить на той же площади угодий гораздо большее количество людей. Долгое время земледелие для первобытного человека оставалось побочным занятием, но из-за роста населения и истощения природных ресурсов он стал вынужден уделять ему все больше внимания.

Однако основой цивилизации может стать не всякое земледелие, а лишь высокопродуктивное. Обычно это происходит там, где люди начинают использовать соху, силу тягловых животных, употребляют орудия из металла. Примерно так было и на Ближнем Востоке. Первые опыты по приручению животных и культивации растений начались там еще в X–XI тыс. до н. э., а господствовать новые виды хозяйства стали с VII–VI тыс. до н. э. И лишь долгое время спустя, уже будучи искусными земледельцами и скотоводами, освоив плавку меди, колесо, гончарный круг, люди стали возводить монументальные храмы божествам и жить в больших городах. В конце IV тыс. до н. э. на юге Месопотамии возникли первые государства.

Логично было ожидать, что примерно тем же путем шли в своем историческом развитии и индейцы Перу. Предполагалось, что зародившиеся в глубокой древности земледелие и скотоводство в горных районах Анд к концу III тыс. до н. э. стали основой хозяйства. Затем на рубеже II и I тыс. до н. э. появились первые памятники монументальной архитектуры (культура чавин) и, наконец, в начале нашей эры высокоразвитые цивилизации тиауанако, мочика и др., которым почти несомненно соответствовали государственные образования.

Открытие древнейших земледельческих культур Южной Америки в конце 60-х — начале 70-х годов в основном подтвердило эту гипотезу, хотя и внесло в нее некоторые уточнения.

В 1969–1970 гг. специалисты из разных стран под руководством Ричарда Мак Ниша, ранее прославившего свое имя исследованием раннеземледельческих культур Мексики, предприняли поиски таких же памятников в горах Перу. Для этого был выбран район Аякучо — здесь много пещер и сравнительно сухой климат, что вселяло надежду отыскать в земле остатки растений. В пещере Пикимачай удалось обнаружить археологические напластования, начиная по крайней мере с XII, а может быть, и с XX тыс. до н. э. и кончая недавним прошлым.

Первые указания на существование земледелия были получены для периода хайва (6600–5500 гг. до н. э.). В отложениях этого времени были найдены остатки перца, тыквы-горлянки, плодов горлянкового дерева (т. е. калебас, из которых делают сосуды) и кустарника уруку, содержащего красный пигмент, широко используемый индейцами. Любопытно, что в Андах нет диких предков этих растений и в культуру они были скорее всего введены индейцами восточных низменностей. Особенно загадочно происхождение горлянки. Ее дикие предки росли в Африке и многие тысячелетия назад проникли в Америку.

В следующий период, пики (5500–4300 гг. до н. э.), в Аякучо впервые появляются культурные растения, имевшие существенное пищевое значение — лебеда киноа, амарант и, может быть, съедобная тыква. Наконец, в период чиуа (4300–2800 гг. до н. э.) обитатели пещеры Пикимачай уже выращивали фасоль, кукурузу, а также хлопок. Вероятно, люди имели и домашних лам.

Если после работ Р. Мак Ниша у кого-нибудь еще и оставались сомнения относительно раннего появления в Перу культурных растений, они рассеялись после раскопок другой пещеры, Гитарреро, расположенной в долине Санты. Ее обитатели уже 8000 лет назад выращивали фасоль.

Многих удивила находка в ранних слоях пещеры Пикимачай кукурузы. До этого считалось, что это растение проникло в Южную Америку из Мексики лишь во II тыс. до н. э. Мак Ниш не только обнаружил маис в более глубоких слоях, чем ожидали ученые, но и выяснил, что принадлежат остатки к своеобразным, исконно перуанским сортам. Ряд археологов вскоре подтвердили точность его данных. Мало того, во II тыс. до н. э. кукуруза, как недавно выяснено, проникает уже и на перуанское побережье, и в горные районы Чили. Оказалось, что по крайней мере в середине III тыс. до н. э. с ней были хорошо знакомы жители побережья Эквадора. Определить это удалось благодаря применению новых методов исследования.

Уже с рубежа IV–III тыс. до н. э. уровень культуры на побережье Эквадора был сравнительно высок. Поэтому археологи предполагали, что люди занимались здесь не только рыбной ловлей и охотой, но и земледелием. Доказать это, однако, не удавалось, так как во влажной почве растения не могли сохраниться. И вот, несколько лет назад, биологи обнаружили, что в клетках растений при жизни образуются кремнистые тела — что-то вроде микроскопических панцирей морских организмов. Они отличаются по размеру и форме в зависимости от вида растений. Исследуя под микроскопом почву с древних эквадорских поселений, ученые обнаружили в ней кремнистые тела кукурузы.

Итак, земледелие зародилось в Южной Америке где-то в VII тыс. до н. э., а господствующей отраслью хозяйства стало в конце III — начале II тыс. до н. э. Эти темпы развития в точности соответствуют тем, какие мы наблюдаем на Ближнем Востоке (и в Мексике). Посмотрим же, что происходит дальше.

Считалось, что в Андах между распространением сравнительно высокоурожайного земледелия (с кукурузой, фасолью, тыквой, арахисом, киноа, картофелем) и возникновением первой цивилизации (чавин) пролегло более тысячи лет. Недавние раскопки показывают, что промежуток между этими событиями мог быть меньшим и что монументальные храмы чавина не были самыми ранними в Южной Америке.

Первая брешь в традиционных взглядах была пробита в 60-х годах в ходе исследований на перуанском побережье. Со второй половины III и до середины II тыс. до н. э. там существовала своеобразная приморская культура. Ее создатели использовали в основном пищевые ресурсы океана, дополняя их земледелием. В орошаемых паводками поймах речек они сажали фасоль и хлопок, но засевать большие поля не могли, так как не умели строить оросительных каналов. Жили эти люди в землянках или наземных домах из глины и камня, в небольших поселках. Они знали ткачество, но гончарство оставалось им незнакомо.

Так было везде, кроме участка побережья длиной 300 км к северу от Лимы. Когда археологи впервые обнаружили там монументальные постройки и крупные поселения, в которых жили сотни, если не тысячи людей, они поначалу не хотели варить, что эти памятники связаны все с той же культурой рыболовов-земледельцев. Но это оказалось именно так.

На этот раз все объяснилось просто. Как раз на этом участке побережья из-за особой циркуляции морских вод ресурсы океана особо богаты. Кроме того, именно сюда уже в самом начале II тыс. до н. э. проникла с гор кукуруза — растение весьма урожайное. Ну и главное, постройки, о которых идет речь, невелики — высотой лишь несколько метров.

Однако открытия следовали одно за другим. Вы помните культуру паракас? Мы писали, что вначале она находилась под влиянием цивилизации чавин и что ее создатели в то время не строили ни храмов, ни городов. К северу от Лимы храмы были. Многие десятилетия ученые осматривали эти огромные, оплывшие глиняные холмы и считали, что их построили чавинцы, спустившиеся с гор в начале I тыс. до н. э.

В 1937 г. распространились слухи, что индейцы в долине Касма (южнее порта Чимботе) поклоняются фигуре воина, высеченной на гранитной плите. На место отправился тогдашний ведущий перуанский археолог Хулио Тельо. На холме Серро Сечин ему удалось найти и раскопать глиняную стену, в которую были вмурованы 90 подобных плит с прорезными изображениями. Тематика традиционная. На одних запечатлены воины-победители (рис. 17), на других — обнаженные пленники, которых приносят в жертву. Отрубленные головы и конечности, тела, рассеченные пополам, торчащие позвонки создают жуткую и впечатляющую картину. Не исключено, что стену соорудили в честь крупной военной победы. Внутри этой ограды были расчищены остатки храма.

Тельо не сомневался, что культуру сечин принесли в Касму чавинцы. Правда, по стилю изображения отличались от рельефов из Чавина — рисунок был проще, без подробностей. Однако и сходство тоже прослеживалось. После раскопок Тельо памятник был заброшен. В 1966 г. 10 лучших рельефов украли и только 2 из них удалось потом найти у перекупщика древностей. Во время землетрясения 1970 г. многие плиты упали.

Но это же землетрясение сыграло в судьбе Сечина благоприятную роль. Так как лежащий неподалеку городок Касма был полностью разрушен, правительство Перу ассигновало значительные средства для помощи местному населению и в том числе выделило деньги на реставрацию археологических развалин. Оно рассчитывало привлечь сюда туристов.

Перуанский археолог Лоренсо Саманьего, которому поручили работы, решил, однако, не ограничиться реставрацией. Под его руководством были очищены от земли боковые стены комплекса и часть задней стены. Оказалось, что не 90, а около 500 монолитов вмурованы в стены, окружающие храм со всех четырех сторон и образующие квадрат со сторонами по 52 м и скругленными углами. Заднюю стену еще в древности завалило песком и камнем и потому она сохранилась лучше передней — на высоту не 4, а 10 м. Не совсем ясно, засыпало ли ее оползнем с горы или это сделали люди.

В руинах Сечина раскопщики обнаружили керамику культуры чавин, но лишь в тех слоях, которые образовались после сооружения обводной стены, украшенной плитами. Это значит, что предполагаемую победу над врагами местные жители одержали до прихода чавинцев и что их культура вполне самобытна. Центральный храм Сечина был воздвигнут не менее чем за 1,5 тыс. до н. э., когда жители этого района побережья, возможно, еще не были знакомы с керамикой.

Справедливости ради надо сказать, что датировка развалин Сечина (по крайней мере стены с рельефами) столь древним временем не принята учеными безоговорочно. Ее, например, оспаривает американский исследователь П. Роу. В 70-х годах он провел стилистический анализ почти всех известных изображений, выполненных в стиле чавин и похожих на чавиноидные. В этот обзор были включены и рельефы из Сечина. Оказалось, что рядом деталей эти изображения напоминают те, которые заведомо относятся к самому позднему этапу чавинской культуры, видимо, к V–III вв. до н. э. П. Роу доказывает, что древнейшие (XII в. до н. э.) памятники чавина встречены пока только в самом горном центре этой культуры. В начале I тыс. до н. э. культура чавин проникает на центральное побережье и на юг северного, а потом и в другие районы Перу. В эту эпоху экспансии изображения повсюду довольно единообразны. На них появляются фигуры людей и божеств, держащих в руках отрубленные человеческие головы. Раньше, когда создавались древнейшие изображения, головы пленникам либо не отсекали, либо этот жестокий обычай имел меньшее значение. В середине I тыс. до н. э. связи между отдельными чавиноидными центрами стали слабеть. Причины этого не ясны (может быть, рухнуло древнейшее в Перу созданное чавинцами государство?) Возможно, что прежнее объединение распалось на несколько независимых центров, одним из которых и был Сечин.

Пока трудно судить, кто прав в споре о датировке Сечина. Ведь проведенный П. Роу стилистический анализ, не подкрепленный прямыми данными по стратиграфии находок, — дело очень тонкое и подчас ненадежное. С другой стороны, и Саманьего мог при раскопках что-то напутать — опубликован пока не детальный отчет о работах, а только выводы автора.

Одновременно с исследованиями в Сечине были начаты раскопки храмового центра Гарагай близ северной окраины современной Лимы.

Как и многие другие памятники доколумбового прошлого, Гарагай сильно пострадал в последние десятилетия. Раньше грабители могил ограничивались обычно тем, что рыли траншею поперек пирамиды, ища золото. Теперь при строительных и мелиоративных работах целые городища сносятся до основания. В 1961 г. Гарагай послужил карьером для дорожников, прокладывавших неподалеку магистраль. В 1963 г. на вершине пирамиды была смонтирована опора линии высокого напряжения. В 1970 г. среди руин обосновался кирпичный завод, владельцы которого не придумали ничего лучшего, как изготовлять кирпичи из культурного слоя.

Лишь в 1974 г. в Гарагае начались значительные археологические раскопки. По счастью, ученые вскоре очистили от земли монументальные росписи и рельефы и посмотреть на них устремились из Лимы туристы. Так как правительство заинтересовано в развитии туризма, приносящего стране доход, есть надежда, что разрушение памятника, наконец, прекратится.

Как и многие другие перуанские храмы II — начала I тыс. до н. э. (включая сам Чавин-де-Уантар), главные сооружения Гарагая выглядят в плане как огромная буква П (600X450 м). Вероятно, вокруг располагались и другие строения, может быть, жилые кварталы, но не известно, какую территорию они занимали. Сложены здания из конических сырцовых кирпичей.

Чтобы пройти с большой внутренней площади к центральному святилищу, надо подняться по лестнице. Часть площади перед входом отгорожена двумя зданиями, пока не раскопанными. Этот выделенный участок втрое больше святилища на вершине (размерь: того 24X24 м), но втрое меньше всей площади внутри П-образного холма. Подобная соразмерность имела, вероятно, символическое значение.

Стены святилища покрывают большие раскрашенные рельефы. Это личины клыкастых божеств и профиль непонятного существа — то ли рыбы, то ли насекомого с руками и ногами.

Предполагается, что древнейший храм в Гарагае был возведен еще в начале II тыс. до н. э. и существовал, постепенно расширяясь, много веков, в том числе и после распространения на побережье влияния чавина. Однако главные строительные работы были закончены примерно в XVI–XIII вв. до н. э. Помимо Сечина и Гарагая, на побережье высятся и другие монументальные постройки середины II тыс. до н. э.

Какова же была основа этой древнейшей прибрежной цивилизации? За счет чего создатели Гарагая могли позволить себе затратить на строительство пирамид гораздо больше труда, чем их предшественники в начале II тыс. до н. э.? Пока мы можем делать на этот счет лишь косвенные заключения.

Вероятно, источники средств существования оставались прежними — морской промысел и земледелие. Однако ресурсы океана уже и раньше использовались максимально. При существующей технике большего ожидать здесь не приходилось. Остается земледелие. Увеличивая площади посевов, внедряя все более урожайные сорта, жители побережья обеспечили в середине II тыс. до н. э. расцвет своей культуры.

Для орошения новых полей надо было проводить каналы. Почему же они не найдены? Остатки их уничтожены ирригаторами более поздних эпох, полагает американский ученый М. Мосли.

Серединой II тыс. до н. э., т. е. временем до появления культуры чавин, датируются и первые монументальные храмы в горных районах Перу.

Один из них, Пакопампа, был недавно исследован перуанскими археологами на севере Перу в долине реки Чотано. Река Чотано принадлежит к бассейну реки Мараньон. Неподалеку лежат верховья реки Ламбайеке, текущей к Тихому океану. Керамика середины II тыс. до н. э., характерная для Пакопампы, найдена вплоть до юга горной области Эквадора, а также на севере перуанского побережья.

Центральное, воздвигнутое из камня сооружение Пакопампы весьма внушительно: его высота 35 м, площадь 200X400 м. Вокруг расположены другие постройки. Как и в прочих храмах II тысячелетия, в Пакопампе найдены внутренний дворик-святилище на одной из верхних террас пирамиды, каменные колонны, центральная лестница. Каменные скульптуры ягуаров по форме не похожи на сделанные в Чавине, хотя тоже украшены кружками, передающими пятна на шкуре хищников. Есть в Пакопампе и вещи в стиле чавин, но они появляются лишь с конца II — начала I тыс. до н. э. В это время долина реки Чотано, вероятно, попадает под власть чавинцев.

Если в середине II тыс. в горном Перу уже возводились такие огромные сооружения, как пирамида Пакопампы, когда же храмовая архитектура появляется здесь впервые? Оказывается, уже в середине III тыс. до н. э., т. е. раньше, чем на побережье. Этого и следовало ожидать — ведь и земледелие распространяется сперва в горах и лишь потом проникает в долины побережья. Но подобная закономерность стала очевидна лишь сейчас. Десять лет назад еще никто не предполагал, что первые храмы в Перу могли быть воздвигнуты так давно.

В конце 70-х годов было обнаружено и частично раскопано поселение Ла Гальгада. Оно находится в долине реки Таблачака, притока Санты, в 80 км от моря. Раскопки вели Теренс Гридер, имя которого упоминалось в связи с открытием перуанского гончарного круга, и его перуанский коллега Альберто Буэно.

В центре Ла Гальгады расположены два холма — большой, северный, и меньший, южный. Южный холм площадью примерно 25X25 м состоит из множества строившихся один над другим храмов. Их последовательность была определена сразу же, так как западный край холма недавно срезали рабочие, строившие дорогу. Радиоуглеродный анализ показал, что первый храм был построен в середине III тыс. до н. э., но похоже, что другие холмы Ла Гальгады скрывают и более древние здания.

Керамики жители Ла Гальгады еще не знали. Обнаруженные в погребениях хлопковые ткани сделаны без применения ткацкого станка. Тканные на станке вещи, как и черепки глиняных сосудов, появляются лишь в самых поздних слоях, примерно в 1800 г. до н. э.

Нет сомнения, что хозяйство обитателей Ла Гальгады основывалось на земледелии. Помимо хлопка и тыквы-горлянки, найдены маис, бобовые и другие растения. В то же время кости животных почти не представлены.

Одновременно с раскопками в Ла Гальгаде велись исследования выше по течению Санты, в Кальехон-де-Уайлас. Там было открыто святилище Уарикото. Как и в Ла Гальгаде, культурный слой состоял из остатков храмовых сооружений, возводившихся одно над другим на протяжении многих столетий. Древнейшие из них относятся ко второй половине III тыс. до н. э.

Еще в начале 60-х годов экспедиция Токийского университета вела раскопки холмов Котош и Шильякото в верховьях реки Уальяга. Это ворота горного Перу, открытые на восток, к лесам Амазонки. В слоях периода уайра-хирка (около 1800 г. до н. э.) японские археологи нашли едва ли не самые ранние в Перу глиняные сосуды. В слоях мито (примерно 2000 г. до н. э.) керамики нет. Однако уже в то время были возведены здания, которые можно считать храмами. Они состоят из одной комнаты площадью в Котоше около 30 ко. м, а в Шильякото (святилище, существовавшем немного позднее, чем Котош) в полтора раза больше. В толстых стенах устроены ниши. Ниже одной из них удалось расчистить вылепленные на стене две скрещенные человеческие руки. Они могли принадлежать фигуре, стоявшей в нише, либо служить объектом почитания сами по себе.

Изображения человека, скрестившего руки, встречаются и в более поздних культурах Перу. Недавно глубокий анализ символики косого креста и скрещенных рук в мифологии индейцев дал колумбийский ученый Г. Рейхель-Долматов. По его мнению, это многозначный символ, имеющий отношение к космосу, окружающему ландшафту, жилищу и человеку.

В свое время раскопки в Котоше стали сенсацией. Но после исследований в Ла Гальгаде и Уарикото ясно: храмы в верховьях Уальяги не уникальный феномен. В конце III тыс. до н. э. повсюду в северных и центральных горах Перу начинают складываться цивилизации. Конечно, постройки того времени еще нельзя назвать монументальными. Пройдет 7–8 веков, прежде чем появятся Пакопампа и Гарагай. И все же важные изменения уже произошли: появились общественные здания из камня и глины, культ божеств, которым поклонялись в храмах, вероятно, влиятельные жрецы. Вся дальнейшая история Перу — развитие заложенных тогда основ.

Кстати, в планировке Ла Гальгады уже ясно ощущаются некоторые архитектурные принципы, которые были потом развиты строителями Сечина, Гарагая, Чавина.

Итак, первые цивилизации Анд возникли, по-видимому, в середине II тыс. до н. э. В горах им предшествует примерно тысячелетний период господства раннеземледельческих культур. Своим божествам эти земледельцы поклонялись внутри прямоугольных храмов из глины и камня.

В целом последовательность культурных этапов в Андах, несомненно, та же, что и на Ближнем Востоке, хотя промежуток между появлением первых земледельческих культур и первых цивилизаций в Перу оказался более коротким, чем можно было предполагать. На Тихоокеанском побережье развитие культуры шло несколько по-особому из-за огромной роли рыболовства и морского промысла в хозяйстве местных индейцев.

Посмотрим теперь, как развивались дальше перуанские цивилизации. В начальных главах речь шла в основном о культурной и политической истории индейцев Анд, об их искусстве и религии. Поговорим теперь об экономике.