Сообщение из селений Кампокольче и Чочола

перевод Талах В.Н. [извлечения] ::: Сообщения из Юкатана

Хуан Фарфан [Juan Farfan]

 

СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЙ КАМПОКОЛЬЧЕ [CAMPOCOLCHE] И ЧОЧОЛА [CHOCHOLA].

 

4. Эти индейцы в древности и во времена своего язычества не имели господина, ни того, кто требовал бы дани, как сегодня, и имели в качестве владык и правителей некоего батаба [batal], как они его называют, что на нашем кастильском языке означает «военачальник» [capitán], и этот правил и приказывал. Имели другого, которого они называли ахкучкаб [acuchcabes][1], что означает «второй человек из тех, кто ими правит».

5. И имели ещё одного, которого они называли ах-к’ин [ahRin][2], что по-кастильски – «жрец», и этому подчинялись, хотя не так же, как батабам, но только оказывали ему уважение, потому что они прорицали и пророчествовали о временах, которые должны были наступить, будут ли они хорошими и плохими, и должен ли быть голод или изобилие пропитания, и чтобы объявить это устраивали некое действо, во время которого он брал лепешку, изжаренную из маисового теста, и, взяв в руки, воздевал к небесам, и это, говоря и произнося, и жертвуя то, что он приготовил, своему идолу, которого называли Ицамна [ytzamna][3], и это было собственное имя названного идола, которому это вручали, и он побуждал, чтобы все индейцы, которые смотрели бы на это, каялись бы, ибо находились накануне доброго и злого, и индейцы слушали это и смотрели на это, и названный ах-к’ин, совершая свои заклинания по этому поводу, говорил ему на своём языке: «Quitahtepale nynmicacine y antemuyal y anticaine»[4], что в переводе на кастильский означает: «Великий владыка небес и тот, кто помещается в облаках и в небесах, дай нам хороший год для маиса или для того, для чего устраивались церемонии», – и после того, как всё это было сделано, названный ах-к’ин говорил слушавшим его индейцам, что они должны будут иметь много пропитания и всего остального, в чём имели бы нужду, а в случае, когда у них был голод, для этого их идола, каковым был вышеупомянутый Ицамна, ставили и объявляли, чтобы названный ах-к’ин и жрец узнали бы, кто именно находился в небесах, и он отправлялся и шёл к нему и дарил ему зелёные камни, которые они называли тун [tun], и другие, которые они называли к’ан [Ran], и эти были красными, и эти красные были дорогими и ценными, потому что за них они покупали то, что им было необходимо, и кроме этого, если у них случался сильный голод, думая, что этот идол должен дать им то, чего им не хватало из еды убивали или приказывали убить одного индейца и извлекали у него сердце и даровали его названному идолу, сжигая его перед ним, что являлось их жертвоприношением и обрядом, говоря и произнося на своём языке: «К’у ах-тепале» [Ruahtepale][5], – и по такому случаю его подносили идолице, говоря на своём языке: «Коллес Иш-К’ан Льош» [colles yx Ranlloxe][6] (что является её собственным именем), это сердце и камни я жертвую тебе, чтобы ты помогла нам в этой нужде и голоде, который мы испытываем», – и всё это была ложь, потому что если иногда он и угадывал это, то не из-за своего действа, которое устраивал, но благодаря Господу Небесному, а в других случаях он ошибался и лгал, и всё это делал для того, чтобы этому ах-к’ину давали подарки индюками, индейками, маисом и другими вещами и для того, чтобы ему оказывали почёт.

6. И имели также другой древний обряд и обычай на своих танцах, который [состоял в том], что собирали много сухого хвороста, которого хватило бы на сто телег, и поджигали его, и делали из всего этого жар, и затем разравнивали его палкой, чтобы имел в длину с двадцать шагов и в ширину с двенадцать, и когда это было сделано, приходил жрец, называемый ах-к’ин, с некой митрой на голове и в длинном белом одеянии, сделанном из коры тонких деревьев, и нёс кропило и чашу, вмещавшую до двух квартилий[7] вина, из того, какое они готовили в свои старые времена. И он обходил вокруг костра, смачивая кропило, и брызгая в огонь, и произнося на своём языке песню, которую мы не понимаем, так как не знаем языка, кроме того, что он благословлял костёр, и, сделав это, он бегом проходил поверх огня, и тут же приходили другие и проходили одни потихоньку, а другие, как им понравится, и это – босыми, и шли, оставляя некие чашечки с вином посреди костра, и приходили другие, вслед за теми, кто это оставил, и брали их на ходу и выпивали это вино, и ах-к’ин был первым, кто начинал проходить по огню, и первым он нёс идола, свисавшего с руки, говоря, что тот проведёт их по огню без какого-либо вреда, и говорят, что тот, кто нёс идола обеспечивал остальным, чтобы они смогли пройти, не обжёгшись, словами и церемониями, которые совершал и произносил, помимо того, что множество индейцев танцевало и пело многие песни, которые мы не понимаем, потому что не знаем языка. И кроме этого танца огня имели многие другие танцы, которых было больше тысячи видов, и их считали самым величайшим делом, и собиралось для этого такое количество и число народа, что собралось более пятнадцати тысяч индейцев, которые пришли за более чем тридцать лиг, потому что, как я сказал, считали их величайшим делом.

7. Имели в прежние времена, как сказано выше, некое лицо, которое им приказывало, как и сейчас, которое они называли батаб [batab], и он был, как уже сказано, как военачальник. В те времена эти индейцы вели войну с одним Наком Йоком [nacomyoc], который был из области и селения, называемого Тепакан [tepacan], что является собственным названием селения, и с другим, Наком Чинабом [nacomchinab], и с Наком Кишем [nacomqix], что означает «военачальники», и с ещё одним, Наком Хиб Суч [nacomjib such], их накомов[8] звали Ах Ком Чулен [acomchulen] и Након Ихинкаб [nacon yjincab].

Оружием, которое они несли, когда шли сражаться, были луки и стрелы, маканы и круглые щиты; лук называли чулуль [chuhul], а стрелы называли халаль [halal], а маканы и копья – набте [nabte], а щиты называли чимас [chimas][9], а доспехи, которые они носили на теле, помещённые, чтобы им не причинили вреда и не убили, были скрученными полотнищами, из которых делали валики и оборачивали ими тело, и некоторые из них были такими прочными, что через них не проходили стрелы и не причиняли им никакого ущерба. И кроме этих полотнищ носили другие, как плащи, тоже из хлопка, сложенные в несколько слоёв и простёганные [entremedias e pespiontadas], которые они называют эуйуб [euyub], которые тоже были такими прочными, что их нельзя было причинить вред тем, кто их носил надетыми, и в настоящее время они также есть, и их название исказили и называют их эскопиль [escopil][10]. Причины, по которым между ним велись войны, состояли в том, чтобы захватить друг друга в плен, и из-за возмещения, которое должны были получить некоторые, давшие своё имущество взаймы, как и в настоящее время дают, и по поводу возмещения, как сказано, ссорились друг с другом, и ранили и калечили, и затем искалеченный шёл жаловаться к своему накому, и наком тут же вооружал людей, чтобы пойти отомстить за своего воина, и начинали из-за этого войну. И если кто-нибудь из накомов показывал спину и обращался в бегство, его воины также обращались в бегство вслед за ним, и то же самое, если его убивали, и когда те, кто побеждал, преследовал тех, кто убегал, многих убивали и многих захватывали в плен, но при всём при этом когда пришли мы, испанцы, в этой земле было огромное множество народа, которого нет сегодня, потому что вымерли шестеро из каждых восьми, бывших тогда.

8. <…> Они имели обычай готовить некое вино, о котором они говорят, что оно было для них здоровым, каковое они называли бальче [balche], которое делали из воды, мёда и бросали некие коренья, чьё собственное название бальче. И это разливали в большие сосуды, похожие на тазы, вмещавшие по пятьдесят арроб, и добавляли воду, и варили и кипятили в течение двух дней, ничего не добавляя, и получали очень крепкую вещь с отвратительнейшим запахом, и на своих танцах и песнопениях, когда танцевали и пели, давали каждому из тех, кто танцевал и пел выпить по маленькой чашке, и давали её столько раз, чтобы они захмелели от этого и делали и говорили столько глупостей и нелепостей, что это нужно было видеть, и вскоре после попойки у них начинались рвота и понос, после чего они становились очищенными и с хорошим аппетитом, и после этого очень хорошо ели, и говорят некоторые старики о тех временах, что оно было для них таким полезным, что лечило их и исцеляло, потому что было как очень хорошее слабительное, и из-за этого они были здоровыми и крепкими, и очень многие доживали до глубокой старости, и их было много, и это правда, потому что тогда я увидел таких достаточно, и сейчас их нет.

И кроме того говорят, что в то время также имели жён, насколько каждый хотел, и оставляли их, когда им вздумалось бы или заблагорассудилось бы <…>

Relaciones de Yucatán. T. 13. – Pp. 182-188.



[1] Ах куч каб – букв. «несущий ношу селения».

[2] Ах-к’ин – букв. «пророчествующий».

[3] Ицамна (классич. Ицамнаах) – первоначально одна из четырёх космических птиц, обитающих на вершинах мировых деревьев (в таком качестве выступает как Ицамна Йаш Коках Мут, «Ицамна – Первая Сияющая Птица»), в дальнейшем приобрёл черты верховного небесного божества. В текстах колониального периода упоминается в многочисленных ипостасях: Ицамна К’инич Ахав («Ицамна – Солнцеликий Владыка») или К’ин Чак Ахав Ицамна («Солнечный Великий Владыка Ицамна»), Ицамна К’авииль, Ицамна К’абуль («Ицамна-Рука»), Ицамна Т’уль Чаак («Ицамна – Льющий Бог Дождя»), Ицамна Ицам Цаб («Ицамна – Ящер с хвостом гремучей змеи»).

[4] Второе слово искажено при копировании, можно предположить, что в оригинале вместо nynmicacine было rynam caane. В таком случае предложение в целом следует читать: «Cit ah-tepale kinam caаne yan te muyal yan ti caane», «Отец – повелитель, сила небес, которая пребывает в облаках, которая пребывает в небесах».

[5] Букв. «О, священный повелитель!».

[6] Искажённое colelis Ix K’an Le Ox, «госпожа Иш К’ан Ле Ош», букв. «Хозяйка Желтых Листьев Дерева Рамон». Согласно сообщению Б. дель Гранадо Баэсы (Informe del cura de Yaxcabá (Yucatán 1813) de D. Bartolomé José del Granado Baeza / Edición electrónica de Erik Boot, según la edición de Vargas Rea (Biblioteca Aportación Histórica), México, 1946, con correcciones y algunas notas. Marzo de 2008. – Pp.8-9) является южным (жёлтым) Павахтуном (одним из богов ветра). В двоеверных представлениях отождествляется со святой Марией Магдалиной. В заклинаниях «Ритуала Бакабов» фигурирует вместе с Ицамной и южным Чааком (Thompson J. E. S. Maya History and Religion. – Norman: 1970. – P.207-208). «Прекрасная Иш К’ам Ле Ооч» [X`Cichpan X`Kam Le Ooch] упомянута в свадебной песне «Пойдемте получать цветок никте» в сборнике «Песен из Ц’итбальче» (Barrera Vásquez, A. El Libro de los Cantares de Dzitbalché. Serie de Investigaciones, 9. – México:1965 – Pág. 38-39).

[7] Квартилья – ок. 0,45 л.

[8] Наком (након) – военачальник. «Они имели двоих военачальников, одного постоянного и наследственного, другого – избираемого на три года с большими церемониями … На войне он командовал вторым соединением войска. Этого военачальника назвали након; в течение трёх лет ему было запрещено иметь сношения с женщинами, даже с собственной женой, и есть мясо. Они оказывали ему большие почести и снабжали его рыбой и игуанами …; в течение этого времени он не должен был пить хмельного, и сосуды и утварь для него держали отдельно, и ему не прислуживали женщины и он не очень общался с народом» (Landa, XXIX).

[9] Слово искажено при переписке, должно быть chimal, «чималь».

[10] Эскопиль – искажённое науатланское слово ichcahuipilli, «хлопковое одеяние».