Рынок

Кинжалов Ростислав Васильевич, Белов Авраам Моисеевич ::: Падение Теночтитлана

Обдумывая план дальнейших действий, Кортес решил, что надо, прежде всего, хорошо познакомиться с городом и его населением, с повседневными занятиями, обычаями и верованиями ацтеков. Все испанцы должны хорошо ориентироваться в местности, где находятся сейчас в качестве гостей, но в любой момент могут превратиться в пленников. Для этого Кортес испросил у Монтесумы разрешение посетить городской рынок, главный храм и некоторые другие достопримечательные места.

Разрешение было дано. Более того, сам Монтесума вызвался сопровождать Кортеса при восхождении на Большой Теокалли[xiv] – храм бога войны, главную святыню Теночтитлана и самое высокое здание в городе.

Выстроившись попарно, с кавалерией во главе, испанцы покинули свой дворец, превращенный в казарму, и направились в город в сопровождении проводников.

Внимательно разглядывая каменные здания Теночтитлана, Кортес обратил внимание на то, что их плоские каменные крыши защищены толстыми щитами. Это делало дома схожими с крепостями.

Если к этому прибавить многочисленные каналы, пересекавшие город во всех направлениях, и подъемные мосты, легко раздвигаемые, то становилось очевидным, что при уличных боях все преимущества будут на стороне обороняющихся.

Подумав об этом, Кортес приуныл.

Вдоль многих каналов шли дорожки, служившие своеобразными пристанями для выгрузки товаров, которые доставлялись в город водным путем.

 

 

Дом знатного ацтека. Из древнемексиканской рукописи.

 

То там, то здесь зеленели островки, как выяснилось впоследствии, искусственного происхождения. Их создавали поколения земледельцев из илистой массы, которую черпали со дна озера и укрепляли плетнями. С годами эти островки становились всё более обширными и прочными, постепенно превращаясь в оживленные городские районы. Корни растений укрепляли грунт и тысячами неразрывных нитей привязывали острова ко дну озера. Густые тенистые сады, раскинувшиеся на многих островках в окраинных районах города, придавали ему очень живописный вид.

По мере приближения к рынку всё оживленнее становилось на улицах. Некоторые прохожие шли торопливо, другие медленно прогуливались, наслаждаясь хорошей погодой. Присмотревшись к необычайно пестрым и красочным индейским одеяниям, испанцы научились почти безошибочно определять род занятий и состоятельность прохожих по их внешнему виду.

Люди в скромных белых одеждах – это земледельцы. Более состоятельные опоясывали себя широкими кушаками с густой бахромой и красивой вышивкой. Меховую одежду и шерстяные ткани носили только очень богатые. Знатные лица щеголяли в плащах из перьев – легких, теплых и чрезвычайно изящных. Черные мантии были принадлежностью жрецов.

Впрочем, их можно было узнать и по следам самоистязаний – изодранным ушам и запекшейся крови на голове.

Ацтекские женщины ходили с распущенными волосами, ниспадавшими на плечи.

Городской рынок занимал огромную площадь, вмещавшую одновременно более 50 000 покупателей и продавцов. Площадь была вымощена толстыми плитами и частично застроена торговыми помещениями.

Испанцев поразило обилие и разнообразие товаров, имевшихся на рынке. Здесь можно было купить всё, что производилось тогда в Мексике и соседних странах, – от посуды, мебели, золотых украшений до самых изысканных лакомств ацтекской кухни. Каждый товар имел свои ряды, определенное место на рыночной площади.

 

 

Рыночная сценка. Продавец предлагает покупателю одежду, золотые украшения, инструменты из обсидиана, канаты из волокон агавы и другие товары. Рисунок ацтекского художника .

 

Вот участок тканей. На выбор покупателя предоставлены всевозможные одеяния – от самых роскошных и дорогих до простейших и дешевых. Здесь можно приобрести также занавески, одеяла, пряжу, нитки.

В отделе ювелирных изделий выставлены тысячи изящных безделушек, среди которых выделялись массивные золотые цепи и кольца, любовно сделанные детские игрушки, великолепные изображения зверей, птиц и рыб. Но как поражены были испанцы, когда увидели, что значительно выше золотых изделий здесь ценятся небольшие вещицы, выточенные из зеленоватого минерала – нефрита!..

Тут же продавались украшения из раковин всех цветов и оттенков, из перламутра, бирюзы, роговых пластинок черепахи. Каждая вещь говорила о трудолюбии, таланте и мастерстве ремесленников, приобретенном годами упорной работы.

Большим спросом пользовалась глиняная посуда – резные и обожженные вазы, чаши, горшки. Ходовым товаром были лезвия из обсидиана, роговые и костяные самопрялки, медные иголки. Не залеживались и медные топоры, хотя они стоили довольно дорого.

Были на рынке специальные ряды, где продавалось вооружение – копья, луки, стрелы, широкие мексиканские мечи с острыми клинками из обсидиана. Тут же были выставлены всевозможные шлемы, изображавшие головы свирепых зверей с оскаленными клыками, и толстые кафтаны, игравшие роль панцырей.

Бойко торговали лавки с москательными товарами, кореньями, врачебными снадобьями, благовониями, пахучими мазями и притираниями. Оживленно было и вокруг продавцов сырых и дубленых шкур, кожи и кожаных изделий.

Многие покупатели внимательно осматривали мебель, оценивали ее добротность и красоту и, выбрав себе стол, скамью, кресло, начинали неторопливо торговаться.

В легких шалашах, сооруженных на базарной площади, работали цирюльники. Их бритвы из заостренных пластинок обсидиана ничуть не уступали стальным лезвиям европейцев. Двигаясь среди рыночной толпы, испанцы попеременно попадали то в отделения, где торговали солью, то в ряды, заполненные писчими материалами, своего рода папирусом, изготовленным из волокон алоэ, то в места, где продавались музыкальные инструменты… И всюду царил образцовый порядок. За ним наблюдали специальные стражники, прохаживавшиеся среди покупателей. Все споры разрешались судьями, заседавшими в одном из концов рынка.

 

 

 

 

Древнемексиканские каменные сосуды. Один выполнен виде ягуара, другой – в виде кролика.

 

Самым обширным и многолюдным был участок, отведенный под торговлю съестными припасами. Здесь длинными рядами сидели на корточках женщины возле плетеных цыновок, на которых были разложены овощи, фрукты, мед, домашняя птица, дичь, маис, пирожки, пряники. Ноздри прохожих щекотали запахи жареного, вареного, копченого мяса, жирных соусов, ароматных напитков и ванили, которой был приправлен шоколад. Вся эта разнообразная снедь, обложенная цветами, выглядела очень аппетитно.

Гирь и весов мексиканцы не знали. Все товары продавались поштучно, а сыпучие тела – особыми меркахми. Роль денег выполняли бобы какао и костяные трубки с золотым песком. Весьма развит был товарообмен. Значительная часть товаров не покупалась, а обменивалась на другие товары.

Но огромная рыночная площадь не вмещала в себя все центры городской торговли. Известь, камень, лес – все громоздкие строительные материалы складывались обычно на набережной канала, примыкающей к рынку, и на соседних улицах. И здесь всегда толпились покупатели.

Картина городского рынка будет неполной, если не упомянуть о живом товаре, который также был выставлен на всеобщее обозрение, – о невольниках. Их были сотни, а в иные дни и тысячи, – худых, изможденных людей в деревянных ошейниках, прикрепленных к длинным гибким шестам.

Покупали их, как покупают домашних животных: осматривали зубы, щупали мускулы.

Были и невольники без ошейников. Эти люди продавали самих себя, чтобы получить кров над головой, одежду и пищу. На такое решались, понятно, только последние бедняки, отчаявшиеся обрести какие‑нибудь средства к существованию.

 

 

Рабы. Рисунок ацтекского художника.

 

 

Брачная церемония у ацтеков. Наверху – торжественная процедура связывания в один узел концов одежды жениха и невесты. Внизу – жених несет невесту во внутренние покои в сопровождении четырех женщин с факелами.

 

Познакомившись с городским рынком, испанцы направились к главному храму бога войны. Шли они строем и потому видели лишь внешнюю, уличную, жизнь города. То, что происходило за стенами зданий, было сокрыто от их взоров. Но если бы пришельцы полюбопытствовали и заглянули в некоторые из домов, то увидели бы мирные бытовые сцены.

Вот на кухне несколько женщин с помощью ручных жерновов мелют кукурузу. Из муки пекут пироги. То и дело раздаются ритмические похлопывания женских рук, изготовляющих плоские лепешки – любимое блюдо мексиканцев. Пекли их на угольях.

Тут же жарили бобы какао. Потом их растирали в порошок и приготовляли шоколадный напиток. Приправляли его ванилью или перцем и пили без сахара. Правда, богатые ацтеки подслащали шоколад медом или соком агавы.

В другой комнате девушка прядет тонкую нить, а ее крошечная сестренка пытается подражать ей.

А в помещении напротив родители наказывают маленького лгунишку. Губы, говорившие неправду, прокалывают шипами. Пусть это будет ему хорошим уроком на будущее… Лживость у ацтеков считалась ужасным пороком.

Большое внимание ацтеки уделяли правилам вежливости, хорошим манерам. Один известный исследователь ацтекской культуры записал следующие наставления мексиканских отцов своим сыновьям:

«Почитай всякого, кто старше тебя, и никого не презирай. Не будь глух к бедным и несчастным, а утешь их. Почитай всех людей, но особенно родителей, к которым ты обязан проявлять послушание, уважение и услужливость… Не насмехайся, сын мой, над стариками и калеками… Не ходи туда, где тебя не желают, и не вмешивайся в то, что тебя не касается. Старайся во всех словах и поступках проявлять благовоспитанность. Ешь за столом без жадности; не показывай, если тебе что‑либо не по вкусу… Если станешь богатым, не становись высокомерным. Кормись собственной работой, тогда пища будет казаться тебе вкуснее… Никогда не говори неправды. Ни о ком не говори плохо. Не будь поставщиком новостей. Не затевай вражды… Не будь расточительным. Не кради и не предавайся [азартной] игре, в противном случае ты навлечешь позор на твоих родителей…»

 

 

Рисунок из древней рукописи, наглядно показывающий методы воспитания у ацтеков. Вверху слева – мать обучает дочку прясть. Внизу – отец обучает сына рыбной ловле. Возраст детей показан заштрихованными кружочками (число их равняется числу лет). Овальный большой кружок, покрытый черточками, и находящаяся рядом половина кружка обозначают дневную порцию еды для детей – полторы кукурузной лепешки. Вверху справа – наказание провинившейся девочки: мать колет ей руки иглами агавы. Внизу – провинившегося мальчика держат над костром, в который брошены стручки перца.

 

Мы привели лишь небольшой отрывок, но и он говорит о высоких моральных устоях ацтеков.

А вот наставления, предназначенные для дочери:

«Прилежно пряди и тки, шей и вяжи. Не предавайся слишком долго сну… Женское жеманство влечет за собой праздность и другие пороки. Во время работы не предавайся дурным мыслям. Если тебя позовут родители, не дожидайся повторения, а сразу же иди выслушать их желания. Не отвечай наперекор. Не показывай, если ты что‑либо делаешь неохотно… Никого не обманывай… Не слишком кичись своим имуществом… Заботься о семье. Не уходи из дому по всякому пустяку и не показывайся часто на улице и рыночной площади… Если ты приходишь в дом родственников, сразу же старайся быть полезной, – берись за прялку…»

Если девочка или девушка нарушала ацтекские обычаи и нормы поведения, ее наказывали очень строго. Так, например, на ноги маленьких девочек, отлучавшихся из дому, иногда даже надевали цепи…

В соседнем доме весело справляют чей‑то день рождения. Всё торжество происходит на просторном дворе. Под аккомпанемент пронзительных звуков тростниковых флейт и мерные удары барабана разряженные гости пируют и оживленно беседуют.

В другом здании, если бы испанцы туда заглянули, они увидели бы менее веселое зрелище: худых, изможденных постом подростков, чьи ноги и лица истыканы колючками агавы. В глазах у детей невыразимая тоска. Они тянут какую‑то заунывную мелодию. Этим странным хором управляет жрец, тело которого покрыто рубцами.

Расспросив, что всё это значит, испанцы узнали бы, что здесь находится религиозная школа. Питомцы ее воспитываются в большой строгости, приучаются к лишениям и выносливости. Посты и самоистязания стали здесь системой. Их цель – научить детей безропотно переносить боль и физические страдания.

Значительно веселее выглядели мальчики, которые в соседнем дворе обучались владеть оружием. Вооруженные щитами и дубинками, они с воинственными возгласами нападали друг на друга и отражали нападение. Побежденные отделывались легкими ушибами, так как учебные дубинки, в отличие от настоящего оружия, не были обсажены шипами из обсидиана. Тут же тренировались в стрельбе из лука и в метании дротика.

 

 

Музыканты с трещоткой и барабаном. Рисунок ацтекского художника.

 

 

Родители отводят детей в школу. Рисунок ацтекского художника.

 

«А вот это ацтекский баскетбол», – сказали бы мы, заглянув в длинный и узкий двор. И посочувствовали бы игрокам, на долю которых выпала нелегкая задача: так бросить мяч, чтобы он попал в кольцо. Но бросить не руками, а… локтями, бедрами, животом или ногами… При этом надо иметь в виду, что кольцо, прикрепленное к стенке, находилось не в горизонтальном, а в вертикальном положении и на значительной высоте от земли.

Какой феноменальной ловкостью надо было обладать, чтобы «забить гол» (мы пользуемся современной спортивной терминологией)! Эта задача усложнялась еще тем, что мяч был сплошной каучуковый и весил в несколько раз больше наших баскетбольных мячей.

Называлась эта игра «тлачтли». Когда‑то она имела религиозное значение, но теперь ее участники и зрители забыли об этом, всецело захваченные спортивным азартом.

Сохранились ацтекские рисунки, иллюстрирующие эту своеобразную игру. Один из них воспроизведен на этой странице.

…Много любопытного увидели бы испанцы, если бы заглянули в дома, дворы и общественные здания столицы. Но они шли строем и не могли всего этого видеть. До них доносились издали лишь обрывки музыки и веселых восклицаний пирующих, отдельные фразы заунывной песни учащихся религиозной школы, воинственные крики мальчишек. Город жил своей обычной жизнью, как будто ничего особенного не произошло.

 

 

Игра в мяч. Рисунок ацтекского художника.



[xiv] [xiv] Буквальное значение этого слова – «дом бога».