РАССКАЗ ПЕРВЫЙ

Созина Светлана Алексеевна ::: На горизонте — ЭЛЬДОРАДО!

ИСТОРИЯ  «ДОЛИНЫ ЗАМКОВ» КОТОРУЮ ПРАВДИВО И БЕЗ УТАЙКИ РАССКАЗАЛ ДОСТОСЛАВНЫЙ ДОН ХУАН ДЕ ГУАТАВИТА[18]

РАССКАЗ ПЕРВЫЙ,

повествующий о начале распри между великим силой и великим саке и о том, как приход суачиас положил коней, их лютой вражде

Христиане часто говорили мне, что у нас, муисков, нет в прошлом ничего достойного упоминания, что наше прошлое полно несуразиц и нелепиц. Я, чистокровный индеец Гуаска Паусо, перворожденный из рода Орла, хочу поведать о том, что хранили в памяти наши предки и мудрые жрецы. Мы не умели записывать слова, как это принято было у христиан, поэтому древние предания обо всем, что давным-давно совершилось на земле муисков, и есть наша история.

Никто из наших отцов — блюстителей старины — не помнит, когда муиски заселили эти благодатные долины и горы. О тех далеких временах ходила среди нас удивительная молва. Вот как, по рассказам, сотворялся мир.

Вначале была ночь, и только ночь. Но однажды родился свет, и им овладело Чиминигагуа — существо всемогущее и великое. Чиминигагуа сперва обучал свет служить ему, а потом создал больших птиц. И разнесли они в своих клювах клочки света во все концы вселенной и озарили самые дальние ее уголки. Владыка всего сущего, Чиминигагуа, сотворил также Солнце, Луну и все прекрасное в этом мире. А чтобы земля не пустовала, он населил ее людьми. Мужчин он сделал из желтой глины, а женщин из побегов одной высокой травы.

Недалеко от Тунхи поднимаются скалистые горы, почти всегда скрыты они в тумане. В горах этих есть ложбина, а в ложбине маленькое озеро. Из него, говорят, после того как появился свет и было создано все сущее, вышла одна женщина. Звали ее Бачуе, что значит «выступающие груди». Бачуе велела людям поклоняться Солнцу и Луне и научила их жить по закону. Но еще долго люди жили в невежестве. И вот однажды в селение близ Боготы пришел старец с бородой и длинными волосами до плеч. И пришел он с востока, из мест, где зарождается Солнце. Одни звали его Бочика, другие — Уе или Немтерекетеба. Этот Бочика научил муисков многим полезным делам — ткать красивые плащи и прикрывать ими наготу, возделывать йомги и абу[19], делать разноцветные горшки, ковать украшения из золота.

Так прожил он много лет и, повелев муискам хранить верность его заветам, умер во владениях касика Согамосо. С тех пор правители Согамосо считают себя потомками Бочики и унаследовали от него волшебный дар: могут они насылать и дождь и град, засуху, подвластны им солнце, луна и звезды.

Толкуют, будто со дня смерти Бочики до прихода христиан в нашу землю минуло ни много ни мало, а двадцать раз по 60 лет. Но этот срок так велик, что я сомневаюсь, мог ли кто-нибудь его высчитать.

Однако миром и благоденствием недолго наслаждался наш народ. Вскоре появилась прекрасная женщина — Уитака. Она совратила муисков, научила их пить да плясать, и вскоре забыли они заветы мудрого Бочики.

Тогда возмущенный Чибчачум, бог — покровитель муисков, решил наказать легковерных людей. Он запрудил реки Сопо и Фунсу и затопил долину, в которой лежало селение Богота. А Уитаку превратил в сову и дозволил ей появляться на глаза людей только в полуночную пору. Всем жителям пришлось уйти в горы, и там стали люди умирать от голода. И взмолились они тогда к Бочике. И явился он в образе человека, попирающего радугу, и бросил свой золотой посох на берег реки Фунсы. Разверзлись скалы и ушли прочь лишние воды. А там, где упал посох, родился могучий водопад Текендама. И ныне он краса и гордость наших мест.

Святые отцы-христиане, насмехаясь над нами, говорили, что все эти сказания — пустые бредни. Но многим ли отличается от наших сказаний повесть о сотворении мира, записанная в священной книге христиан Библии? И разве не сказал христианский бог Ною после потопа: «И положу радугу в тучах, и будет она знаком союза между мною и землей?»

Когда на нашей земле появились чужеземцы-христиане, они встретили здесь множество касиков, которым простой народ платил дань. И все эти касики служили и подчинялись двум разным владыкам, самым могущественнным и великим. Один из них, сипа Тискесуса, правил землями южных муисков, и столица его называлась Богота. Другой — великий саке Кемуинчаточа повелевал северными муисками и сидел в городе Тунхе.

Были и независимые касики, но их становилось все меньше, а поскольку сипа и саке все время враждовали, малым касикам приходилось туго. Волей-неволей примыкали они либо к сипе, либо к саке, и семена раздора прорастали повсюду, и не было мира на земле муисков. И борьба эта велась издавна и переходила по наследству от древних к их потомкам.

Однако так было не всегда. Старики говорили, что в давнюю пору не было ни сипы, ни саке. Тогда все племена жили привольно и каждое селение признавало лишь своего касика. Его любили, почитали и платили ему в знак признания легкую дань.

В те времена не было властителя более могущественного, чем наш далекий предок касик Гуатавиты. И признавали его муиски вождем не потому, что он угнетал их свободу. Они чтили касика Гуатавиты как правителя древнего и знатного рода. К тому же в его владениях лежало озеро Гуатавита, а место это издревле почитали священным все муиски.

О той незапамятной старине в народе ходило много удивительных сказаний-. Особенно много наслышался я о самых первых саке, творивших будто бы дивные чудеса. Вот одно лишь сказание из множества о великом саке Гаранчаче. Говорят, что некогда жили люди вокруг Тунхи и не было над ними никакого властителя. И были они очень набожны и, дабы не прогневать Солнце, каждое утро посылали на священный холм самых красивых невинных девушек, и светило радовалось их красоте. И вот одна из этих девушек родила «чуекуту» — большой красивый изумруд. Счастливая мать приложила его к груди, и через несколько дней стал он младенцем. Нарекли его Гаранчачей и воспитали в доме касика как сына Солнца. А когда минуло ему 24 года, стал он править в Тунхе и подчинил себе многие племена. И стал он, этот Гаранчача, большим тираном и не разрешал говорить с ним, иначе как прильнув грудью к земле. Строго карал он даже за самые легкие проступки, обременял подданных чрезмерными податями, а тех, кто не платил, вешал или сажал на кол.

Гаранчача воздвиг своему отцу — великому Солнцу огромный храм, где в положенные дни приносил обильные жертвы. Дорогу к храму его слуги устилали тонкими раскрашенными плащами. Процессия двигалась так медленно, что три дня шла к святилищу, другие три дня Гаранчача в одиночестве молился там и три дня уходило на обратный путь.

И рассказывают, так он почитал богов, что десять раз за ночь ходил в священную долину Ирака на реке Согамосо молиться в храмах и святилищах. За это рвение Солнце дало ему и его наследникам дар превращать людей в змей, ящериц, гусениц. И жил он будто бы 250 лет.

Поистине древний и знатный род царствовал в Tунхе. Настало время, и прославленные владыки возжелали покорить соседние племена. Первую кровь пролил саке Мичуа. И здесь от сказок и преданий я перехожу к событиям, которые хорошо помнили все.

Итак, саке Мичуа первый решил силой оружия покорить соседей. Он рубил головы касикам и капитанам, защитникам древних вольностей, а их подданных увечил, отрезая им носы, уши, руки и ноги; совершал он и иные жестокости. Все признали его верховным господином и покорились ему. Но очень скоро у саке появился соперник. Поднял голову Сагуанмачика — «Разъяренная пума». Он начал править в 1470 г., за 67 лет до появления на нашей земле христиан. От предков достались ему сильное войско и тучные, благодатные поля вокруг Боготы. Сагуанмачика возвысился еще больше и захотел отложиться от правителя Гуатавиты, которому платил дань. Скоро представился и случай. Подданные Гуатавиты индейцы Сутагао и Паска, жившие на юге страны, восстали против своего господина. Собрав 30 тысяч воинов, Гуатавита послал Сагуанмачику против непокорных индейцев. Сипа разбил врагов и с богатыми трофеями вернулся домой. На победном пиру Сагуанмачика, похваляясь своей воинской удалью, говорил, что ему, а не трусливому Гуатавите пристало быть повелителем всех окрестных племен. Узнал об этой дерзости Гуатавита и призвал к ответу неверного вассала. Но тот не явился. Тогда Гуатавита осадил Боготу. Поход этот удачи ему не принес. Гуатавитяне были разбиты и отступили, воины же сипы проникли в их владения.

Пришлось Гуатавите обратиться за помощью к своему союзнику, грозному саке Мичуа. И вот саке Мичуа отправил послов к Сагуанмачике со строгим наказом явиться к нему и объяснить, как тот посмел вторгнуться на земли своего повелителя Гуатавиты. Но непочтительный сипа дурно обошелся с посланцами саке Мичуа и отказался явиться к нему. Этим нанес он владыке владык тяжкое оскорбление.

Издавна у нас существовал обычай избирать среди мудрых и многоопытных старцев самых искусных, чтобы могли они достойно справляться с обязанностями «кеме», так называли мы послов. И были это лучшие знатные люди, приближенные к правителю, члены его семьи и дома.

Перед началом войны было принято обмениваться посольствами. Кеме по очереди излагали требования и претензии враждующих сторон, объявляли войну и просили о перемирии. Соперники с почетом встречали послов противной стороны, воздавали им почести и одаривали их подарками. Сагуанмачика изгнал послов Мичуа и нарушил тем самым древний обычай. Решив наказать выскочку, Мичуа с войском в 40 тысяч человек двинулся против недруга. Но воины, которые охраняли границы владений сипы, не дали пройти войску саке, и тот, убоявшись врага, уклонился от боя.

Более шестнадцати лет длилась передышка. За это время Сагуанмачика не единожды подвергался нападению свирепых панче и подвластных племен, которые никак не хотели смириться с тяжелым рабством.

Все эти годы Сагуанмачика готовился к решительной схватке с воинами Мичуа. Около 1490 г. близ селения Чоконты, а оно лежит на самой границе владений сипы и саке, произошла долгожданная встреча грозных соперников. На высоких холмах лицом к лицу сошлись два войска — 50 тысяч воинов сипы и 60 тысяч воинов саке. Однако битва длилась недолго. Ярость бойцов была так велика, что оба правителя были убиты в первые же минуты боя. А после смерти вождей сражение прекращалось — таков был стародавний обычай. Все жители от мала до велика облачились в знак траура во все черное. Великие жрецы совершили торжественное погребение погибших владык. Место убитого сипы занял его племянник Немекене, что значит «Кость пумы». За время своего правления он прославился среди муисков как смелый воин и как мудрый муж. Его соперником был восемнадцатилетний Кемуинчаточа, который правил северными муисками долгих 40 лет, до появления христиан. Прежде всего Немекене укрепил границы своих владений. Своему наследнику племяннику Тискесусе он поручил привести к покорности восставших индейцев Фусагасуги, которые отказались выплачивать дань. Виновников смуты принесли в жертву, многим воинам в назидание отрубили руки.

Сам Немекене, возглавив другую часть войска, отправился на запад против грозных панче и прогнал их прочь. А на севере между тем появились новые враги. Индейцы Сипакиры и Немокона, владельцы соляных копей, решили, что самое время напасть на сипу. Но его воины были наготове. Они рассеяли противников и преследовали их до самой ограды касика. И стал с тех пор Немекене хозяином этих обильных земель.

Гуатавита воспользовался тем, что великий сипа сражался с врагами на севере, юге и западе, и, желая вернуть былую свободу, перестал платить ему дань. Таким образом, Немекене вынужден был вновь пойти войной на Гуатавиту и союзных с ним вождей. Это были опасные враги, потому что они всегда могли ударить ему в спину. Тогда сипа задумал покорить Гуатавиту не силой, а хитростью. Подданные Гуатавиты повсеместно славились как искусные ювелиры. И тот охотно отпускал своих мастеров для работы в чужих владениях, но требовал, чтобы в обмен за одного мастера ему присылали двух слуг. И вот Немекене вызвал к себе около тысячи ювелиров-гуатавитян. А к Гуатавите явилось 2 тысячи отборных воинов сипы и .до поры до времени служили ему так, как если бы он был их владыкой. Но они только ждали сигнала о нападении. Не желая проливать лишнюю кровь, сипа решил подкупить вассала Гуатавиты касика Уэски, который охранял дорогу к селению Гуатавиты. Частыми подарками и лестью Немекене склонил его к измене, и тот пропустил ночью воинов сипы и сам присоединился к нападающим. Спящего Гуатавиту захватили врасплох вместе с его многочисленной семьей. Он и вся его родня — жены, братья, племянники и сыновья были убиты. Так легко досталась Немекене победа над богатой и многонаселенной провинцией.

Оставив в ней гарнизон из опытных воинов, Немекене решил одним ударом покончить с соседом и союзником Гуатавиты касиком Убаке. Шесть или семь лун (месяцев) защищался Убаке, но скоро понял, что не одолеть ему Немекене, и стал он просить мира. Убаке признал власть сипы не только над собой, но и над всеми своими вассалами. Он согласился и на то, чтобы сипа оставил воинские гарнизоны везде, где пожелает, но с условием, чтобы Немекене взял себе в жены двух его дочерей. Этим побежденный касик рассчитывал смягчить бремя рабства. Великий сипа милостиво оставил себе старшую дочь Убаке, которая стала его наложницей, а младшую отдал брату, назначив его править покоренной провинцией Гуатавиты. Воины Убаке долгих 20 дней оплакивали свой разгром, убитых собратьев и тех, кого увели в рабство. С великой скорбью просили они у Солнца прощения за грехи, из-за которых впали к нему в немилость.

Теперь, решил Немекене, настало время померяться силами с великим саке Кемуинчаточей. Созвал он всех союзных и зависимых вождей и дал им 30 дней срока. И обратился он к ним с такими словами: «Тот касик, который в самый краткий срок соберет опытных и отважных воинов и лучше вооружит их, станет возлюбленным нашим братом и будет награжден знаками отличия. Тем самым смогу я на деле оценить, какие чувства вы питаете ко мне и сколь охотно мне служите».

И так велика была слава Немекене, что в указанное время в ограду его явилось великое множество касиков, каждый со своим отрядом. Лучшие, прославленные в боях воины отозвались на призыв своего повелителя. А вооружены они были тяжелыми боевыми палицами из пальмовой древесины, длинными пиками и копьями, на которые насажены острые наконечники из закаленного на огне черного дерева. У каждого через плечо переброшена длинная толстая веревка — ею надлежало вязать пленников. С поясов свешивались панцири броненосцев — в них лежали камни для пращей и маленькие стрелы для копьеметалок. Все запаслись деревянными щитами, которые были обтянуты шкурами ягуаров, оленей и пум. У многих были такие же шлемы. Самые знаменитые воины прикрыли грудь и спину простеганными накидками из хлопка. У каждого отряда были свои знамена и знаки различия, особые флажки на пиках и палатки для военачальников. В окружении главных вождей Немекене устроил генеральный смотр воинов, что собрались на равнине перед Боготой. И радость наполнила его сердце.

Затем, как требовал обычай, принесли пленников в жертву Солнцу и богам войны, чтобы успешен был военный поход. Жрец-прорицатель вопросил великих богов и сказал, что удача ждет войско и что в поход надо выступать без малейшего промедления.

Огромное войско, за которым шли носильщики с провиантом и военным снаряжением, вторглось во владения могущественного вассала саке Турмеке. И хотя хозяин Тунхи был богаче сипы и у него было больше вассалов, но в одиночку и он не мог справиться с Немекене. Кемуинчаточа отправил к касикам Гамесы, Согамосо, Дуитамы и Сачики посольства, призвав дать совместный отпор грозному врагу.

Армии встретились на равнине, разделенной небольшой речкой. Перед началом битвы соперники обменялись посольствами.

Сипа велел передать такие слова: «О Тунха, мудрый повелитель, сдается мне, ты так уверен в своей силе, что тщишься соперничать со мной! Ты, о муж, дающий советы другим! К тебе обращаюсь я, не подвергай себя риску. Путями более благоразумными, чем война, ты добьешься господства над подвластными народами; не вовлекай же их в битвы, в которых я всегда побеждаю. Известно всем, что я владыка всех гор и долин. Не искушай же судьбу и признай мою власть, ибо знатен и славен мой род. Внемли моему гласу, и я прощу тебя, и тебе уготовано будет достойное место на всех торжествах. Пойдешь же супротив меня, не избежишь моего гнева! Еще есть время, подумай, прежде чем начнется сражение и не кинутся на тебя те разъяренные, которых я веду. Сожаление движет мною, ибо не хочу я смерти стольким славным воинам».

На следующий день Немекене получил ответ от саке Кемуинчаточи. Он гласил: «Великий Немекене! Странно мне, что такой владыка, как ты, предлагает покориться без боя... Ты говоришь, что я должен пасть к твоим ногам, ибо род твой знатен, но мой род еще древнее. Пусть битва решит исход нашего спора, пусть каждый на деле покажет свою мощь и докажет знатность крови и происхождения. А если тебе жаль губить воинов, поступи как отважный муж. Выйдем бороться один на один, померяемся силами, и пусть тот, кто не возьмет верха, станет данником победителя и признает его своим владыкой». Уверенный в себе сипа принял вызов и вознамерился тотчас же сразиться с Немекене, но вожди отговорили его от столь неразумного поступка. Такой великий повелитель, как Богота, сказали они, не может снизойти до боя с касиком, судьба которого уже предрешена.

И битва началась. Ярость сражающихся была велика. Поле покрыли короны и щиты из золота, плюмажи из перьев вперемешку с трупами убитых. Крики нападающих и стоны раненых заглушали могучие звуки морских раковин, которыми музыканты подбадривали воинов. Сипа и саке находились в гуще боя, вдохновляя своих воинов. Телохранители и стражи защищали владык, которые восседали в отделанных золотом носилках. И вот неожиданно острая стрела вонзилась Немекене в грудь. Вытащив стрелу собственными руками, сипа понял, что рана его смертельна. Он собрал всех военачальников и повелел им отомстить за свою смерть и не прекращать битвы до победы, которая казалась ему совсем близкой. Однако весть о том, что сипа тяжело ранен, вызвала смятение в его войсках. Воины дрогнули, а затем пустились в бегство. Бойцы саке преследовали врагов по пятам вплоть до самой Чоконты, Немекене вернулся в Боготу, и хотя жрецы и пытались его исцелить, но смерть пришла к нему на пятый день. Это произошло за 14 лет до появления христиан, другими словами, в 1522 г. Так и не удалось великому сипе стать единовластным хозяином «Долины замков».

Племянник и наследник убитого Тискесуса, хотя и не был так отважен и мудр, как Немекене, с первых же лет своего правления начал готовиться к войне с саке, ибо жаждал возмездия. Рассказывали мне, что Тискесуса (а означает это «Великий, носящий благородные украшения на лбу») как-то увидел знамение. В доме отдохновения близ селения Туны была у него купальня. И однажды ему привиделось, что вода, в которой он омывал свое тело, окрасилась в цвет крови.

Ужас объял Тискесусу. Но жрецы истолковали все это как благоприятное знамение. Они сказали: «О великий! Радуйся! Ты искупался в крови презренного Тунхи». Однако нашелся жрец из Убаке по имени Попон, который часто общался с демоном. Он предрек Тискесусе, что тот будет купаться не в чужой, а в собственной крови, ибо его убьют пришельцы из других земель. Впоследствии тот жрец упорно сопротивлялся крещению, и только перед самой смертью стал пономарем. Так мудрый прорицатель предрек Тискесусе гибель от рук христиан. Но тогда сипа ему не поверил.

Настал 1536 год. Собрав большое войско, Тискесуса решил наконец покончить с саке. Кемуинчаточа узнал об этом через своих соглядатаев, которые тайно шныряли в стане сипы и обо всем доносили своему великому повелителю.

Новый правитель Гуатавиты Гуаска Тикисоке тяжело переносил позорное иго рабства, столь недостойное славы его предков. В нем горела святая жажда мести за смерть своих близких, погубленных Немекене. Вот почему, как только стало известно о вызове, который бросил сипа его старому союзнику и покровителю саке из Тунхи, Парящий орел поспешил ему на подмогу.

И вот снова над полями «Долины замков» заколыхались боевые стяги, разнеслись трубные .звуки морских раковин, оповещая всех о великом сражении. Но нет, на этот раз не скрестились в крепком ударе боевые топоры и палицы. И не потому, что трусы завелись на той или другой стороне. На поле вышла процессия жрецов в черных и оранжевых одеяниях. Призвав к себе военачальников, они объявили, что битву придется отложить, ибо настало время паломничества к священным озерам. Пришлось сипе и саке согласиться на короткое перемирие. Три дня народ муисков, оставив все свои дела и нарядившись во все лучшее, приносил жертвы и совершал праздничные возлияния. И было общее веселье.

В ночь перед паломничеством сипа Тискесуса призвал к себе своих боевых капитанов и сказал им коротко, но настойчиво: «Завтра вы начнете священный бег, однако знаем ли мы намерения наших врагов?! Спрячьте оружие под плащами, и если на нас нападут — мы будем защищаться. Если же вы увидите врагов безоружными — смело нападайте на них сами, и так победим мы меньшей кровью». Капитаны передали приказ сипы всем воинам и велели держать его в строгой тайне.

На следующий день ликующий народ муисков могучим потоком устремился к священным озерам. И вот тогда-то по сигналу сипы его воины и напали на своих противников. Они не боялись совершить это святотатство, ибо пообещал им сипа прощение грехов, заверив, что сами боги на их стороне. Подданные Кемуинчаточи в смятении бежали к своим домам. Тискесуса праздновал победу. Он считал, что сбылась давняя мечта его предков повелевать всеми долинами и землями муисков.

И тут случилось непредвиденное. К сипе прибыли два посла от саке. Но не весть о повинной принесли они. Воистину чудно было слушать то, что рассказывали кеме. А сообщили они вот что: «О великий! Стало известно, что в твои владения со склонов Опона спустились люди, которых прежде никто не знал и не видел и у которых на лице много волос. А вместе с ними пришли звери, очень большие и ужасные видом. И звери эти громко голосят, но речь их нам непонятна. Эти люди собираются наложить дань на твои земли, как это ты сам делаешь в своих владениях. Наши жрецы вопрошали богов, кто эти люди? И ответили боги: они послали своих сыновей, чтобы наказать тебя и твоих подданных за все твои святотатства». Разгневанный Тискесуса прогнал послов саке и выслал своих лазутчиков разузнать все подробности. Вскоре те вернулись и подтвердили прежние сообщения слово в слово. «Послы говорили правду, о великий, сыны Солнца — их восемь раз по двадцать и странные звери — их три раза по двадцать вторглись в наши земли и беспрепятственно продвигаются к тебе».

Пришлось великому сипе забыть о своих дерзновенных помыслах и обороняться от новых невиданных врагов. Но он остался один на один с ними. Подвластные касики и капитаны были рады избавиться от тирании Тискесусы, они не хотели защищать его из-за высокомерия и надменности, с которыми сипа обращался со всеми индейцами. Однако бедные индейцы! Избавившись от одного гнета, они вскоре попали в еще худший. И напрасно радовался старый саке Кемуинчаточа посрамлению своего давнего недруга и обидчика. Несчастный, думал ли он, что его ждет подобная же судьба! Только гордый Дуитама вовремя разгадал этих презренных суачиас, но что он мог поделать один! Разброд погубил страну муисков. Когда же правители поняли, какие беды несет им иго христиан, было уже поздно. Сыновья Солнца стали полными хозяевами наших жизней.


[18] Хуан де Гуатавита, умерший в конце XVI в., был дружен с хронистом Родригесом Фресле. Воспоминания старого Гуата-виты об обычаях, обрядах и древней истории муисков Фресле включил в свою историческую хронику. Выдержки из его труда, а также отрывки из работ других хронистов эпохи- завоевания и положены автором в основу всех четырех рассказов этой части книги.

[19] * Так муиски называли картофель и маис.