Повелитель ацтеков в плену

Лиелайс Артур Карлович ::: Конкистадоры

Мнимое уважение и почет. — «Хоть бы этот пес язычник поскорее околел!» — Сожжение касиков на костре. — Монтесума в цепях. — Стро­ительство бригантин. — Иллюзия свободы. — Разведчики отправляются на поиски золота

Пленному властелину ацтеков испанцы продолжали оказывать мнимое уважение и почет. Ему отвели самое лучшее помещение, пригласили туда его жен и слуг, ве­лели накрывать ему столь же роскошный стол, как и прежде. Вождь принимал ванну, если ему это было угодно, курил. Он по-прежнему строго соблюдал обычаи и этикет, принимал ацтекских сановников, правда, только с разрешения Кортеса и не в очень большом количестве. Посетители, как обычно, входили в малень­кую дверь, накинув поверх роскошных одеяний грубые плащи, снимали обувь и, низко склонив головы, прибли­жались к повелителю.

Сам Кортес, как свидетельствует Берналь Диас, ни­когда не позволял себе садиться в присутствии вождя без его приглашения. Коварный конкистадор понимал, как выгодно для испанцев сохранять видимость неза­висимости пленника, распоряжаться от имени Монте­сумы и, понемногу усиливая свое влияние, захватить управление страной. Кортес каждое утро справлялся о здоровье Монтесумы и старался угадать все его желания.

Однако эти знаки внимания и почета не могли скрыть от ацтеков того факта, что Монтесума находился в плену: день и ночь у дворцовых ворот стояли на страже вооруженные отряды испанцев. Особенно строго охранялись покои государя. Кортес самолично проверял посты. Эта неусыпная бдительность была очень тягостна для солдат, однако без нее нельзя было обойтись, ведь если бы Монтесуме удалось бежать — всем испанцам пришел бы конец. Кортес велел, наказать палками трех солдат, покинувших без разрешения пост. Их прогнали сквозь строй, а это было почти равносильно смертной казни.

Как-то один из караульных с возмущением восклик­нул:

  • Хотел бы я, чтобы этот пес, этот язычник. Монтесума скорее околел, тогда нам, добрым христианам, не приш­лось бы так мучиться!

Грубый тон, громкий голос встревожили Монтесуму, и он, казалось, даже понял смысл сказанного. Кортес наложил на солдата суровое взыскание (говорят, он даже приказал его повесить и помиловал лишь по просьбе Монтесумы) и строго следил, чтобы подобные проявления неуважения больше не повторялись.

Казалось, Монтесума покорился своей судьбе и делал вид, что не считает плен позором:

  • Плен — не беда, тем более, что боги допустили это, — говорил он.

Заключенный часто беседовал со своими тюремщи­ками, одаривал их драгоценностями, играл с ними в ацтекские игры. Монтесума ставил на кон драгоценный камень или золотую безделушку и не слишком огор­чался, если проигрывал, а выигрыши раздавал офицерам и солдатам. Чтобы скрыть свой позор, он притворялся веселым и, будучи настоящим воином, с удовольствием наблюдал за учениями испанцев.

Но вот в столицу в сопровождении своего сына и пят­надцати старейшин прибыл касик Куаупопока. Его про­вели к Монтесуме. Вождь принял его сурово, приказал заковать в цепи и передал обвиняемых испанцам для расследования и суда. Кортес созвал военный совет, ко­торый заслушал показания ацтеков и признал их винов­ными в нарушении мира и прав народов. Все семнадцать обвиняемых были приговорены к сожжению на костре. Касики упрямо отрицали, что действовали по приказу Монтесумы, но, узнав о смертном приговоре, пали духом и заявили, что нападение совершено с ведома их повели­теля: это Монтесума приказал им приступить к сбору дани и, если чужеземцы вмешаются, — истребить их.

Тогда Кортес распорядился на глазах у всего народа опустошить арсенал Монтесумы, где хранилось множе­ство стрел, копий, щитов и другого оружия. Из всего этого испанцы сложили гигантские костры.

Когда осужденных повели на костер, Кортес с иска­женным от йрости лицом в сопровождении нескольких офицеров вошел к Монтесуме. Приблизившись к испу­ганному пленнику, вождь испанцев крикнул ему, что злодеи сознались: именно он, Монтесума, являлся вдохновителем их преступления. Суд и справедливость требуют, чтобы и он понес наказание.

Сказав это, Кортес отвернулся, а его воины надели на Монтесуму железные оковы. Монтесума словно оце­пенел от позора и даже не сопротивлялся, а только громко рыдал, полагая, что его тоже поведут на костер. Верные слуги верховного вождя, заливаясь слезами, пали к его ногам. Они старались приподнять оковы и обложить их мягкой тканью, чтобы они не давили на божественную плоть повелителя.

Но, по словам летописца, никто не мог облегчить тех оков, которые тяготили душу Монтесумы: он понимал, что отныне перестал быть властелином и повелителем страны ацтеков.

Тем временем во дворе свершалась ужасная казнь. Вооруженные испанцы окружили площадь и готовы были в любой момент отразить нападение народа, но ацтеки молча взирали на горящие костры, будучи уве­рены, что приговор вынесен самим Монтесумой.

Осужденные, привязанные к столбам, безропотно по­корились своей ужасной участи, ибо, как и все ацтек­ские воины, они презирали смерть и страдание.

Приговорив касиков к казни, Кортес хотел повергнуть в ужас всю страну. Испанцы неприкосновенны — таков был смысл этой расправы.

Опозорив Монтесуму, унизив его в глазах ацтеков и в его собственных глазах, Кортес лишил гордого вла­стелина поддержки народа и заставил его искать за­щиту у чужеземцев.

Конкистадоры могли гордиться своей удачей. Хронист Берналь Диас даже на закате дней своих не переставал удивляться случившемуся: «Стар я теперь, а события того времени живой стеной теснятся вокруг меня! — писал он. — Да и где это было слыхано, чтобы четыреста воинов в тысяче четырехстах часах от родины сперва уничтожили свои корабли — единственное средство их спасения, затем двинулись бы в громадную укрепленную столицу врага, хорошо зная, что именно там он им гото­вит верную смерть; затем пленили бы местного вла­стителя, выхватив его из собственного дворца, охраняе­мого тысячами людей; затем публично казнили бы его генералов, а самого его продержали бы в цепях! Вели­кое это чудо!».

Вернувшись с казни, Кортес снова вошел к Монтесуме и, объявив ему, что справедливость восторжествовала и его преступление искуплено, приказал снять с него оковы. Монтесума бросился обнимать своего мучителя и горячо благодарил его за освобождение.

После такого унижения дух Монтесумы был совсем сломлен, и, казалось, власть и безопасность испанцев как в Теночтитлане, так и во всей Мексике полностью обес­печены. Все же осмотрительный Кортес продолжал бес­покоиться о путях отступления из расположенной на островах столицы.

С этой целью он стал рассказывать Монтесуме об удивительных кораблях европейцев и вызвал у него желание самому их увидеть.

Вскоре по приказу Монтесумы целый полк носильщи­ков отправился в Веракрус, чтобы доставить оттуда к берегам озера оснастку, паруса, железные и другие части, оставшиеся от уничтоженных кораблей испанцев, а тем временем другие индейцы начали заготовку леса.

В помощь корабельным мастерам — Мартину Лопесу и Алонсо Нуньесу — отрядили плотников-ацтеков, кото­рые ловко и искусно работали по изготовленным испан­цами моделям. В кратчайший срок — всего за две не­дели — они построили, проконопатили и просмолили две бригантины, поставили на них мачты, реи и паруса. За­тем испанцы привезли иа суда пушки.

Кортес воспользовался кораблями прежде всего, чтобы обследовать окрестности Теночтитлана и берега озера Тескоко. Кроме того, он надеялся в случае опас­ности уйти на них из столицы.

Кортес время от времени давал Монтесуме возмож­ность насладиться иллюзией свободы. Так, повелителю ацтеков было разрешено в сопровождении ста пятиде­сяти вооруженных испанцев посетить главный храм и по­молиться богам, но его предупредили, что любая по­пытка к бегству будет напрасной.

Когда Монтесума, страстный охотник, выразил желание побродить по густым лесам противоположного берега озера, где находились его охотничьи угодья, Кор­тес посадил его вместе с роскошной свитой и двумя­стами испанских воинов на бригантину и отправил по глади широкого озера на другую сторону. На всякий случай испанцы взяли с собой четыре пушки и изрядный запас пороху.

Монтесума был восхищен корабельным искусством белых людей. Подхваченная попутным ветром бриган­тина оставила далеко за собой индейские пироги.

Властелин провел на охоте целый день, но за пленником неусыпно следили притаившиеся в лесу испанские воины.

Историк Эррера рассказывает, что на кроликов и птиц Монтесума охотился с особым оружием — трубкой, из которой выдувались небольшие шарики, оленей убивал стрелами из лука, а остальную дичь загонщики гнали в большие сети.

Впоследствии Монтесума не раз еще совершал по­ездки по озеру Тескоко.

Между тем Кортес не сидел сложа руки, а старался использовать благоприятную ситуацию для постепенного захвата власти над Мексикой. Он разослал по стране небольшие отряды испанцев, которых сопровождали ацтекские чиновники. Отряды должны были собрать све­дения о величине различных областей, количестве и бо­гатстве их населения и установить места нахождения золотых и серебряных россыпей. Среди испанских воинов было несколько опытных золотоискателей. Вскоре разведчики принесли добрые вести: золота было вдоволь, но ацтеки добывали его слишком примитивно. Некото­рые области были как бы созданы для животноводства.

Кортес под различными предлогами уговорил Монте­суму отстранить от должностей его наиболее умных и храбрых сановников, а вместо них назначить покорных испанцам людей. Все это делалось от имени Монтесумы.