Поражение у «Моста бедствия»

Лиелайс Артур Карлович ::: Конкистадоры

Испанцы в западне. — Паническое бегство. — Жизнь вождя в опасности. — Разгром испан­цев. — Жертвоприношение в храме бога войны. — Предсказание жрецов. — Союзники покидают Кортеса. — Бог войны обманул ацтеков

Подошел день решающего наступления. Торжественно отслужив утреннюю мессу (за что Кортес удостоился особой похвалы епископа Лоренсана —составителя и из­дателя сборника посланий Кортеса; Лоренсан отметил, что капитан-генерал заставлял своих воинов возносить молитвы господу днем и ночью, среди друзей и врагов, в солнечный день и непогоду), испанцы двинулись в на­ступление. Их сопровождали бригантины и множество лодок с индейцами, которые должны были поддерживать пехоту в уличных боях и на берегах узких каналов, а также неисчислимые отряды индейцев.

Кортес приказал офицерам не делать вперед ни шагу, пока не будет обеспечен путь к отступлению — засыпаны каналы и прорывы в дамбах.

Одному офицеру он приказал остаться со своим отря­дом на дамбе и охранять восстановленные испанцами переходы. Однако этот офицер, недавно прибывший с Эспаньолы, подстегиваемый тщеславием, покинул свой пост, не желая оставаться в бездействии, в то время как его товарищи срывают в бою лавры победы.

Испанцам на сей раз, казалось, сопутствовала особая удача. Сопротивление ацтеков у укреплений значительно ослабело. Колонны испанцев с победными криками все быстрее продвигались вперед, и каждая старалась пер­вой достичь рыночной площади, которую Кортес на­значил местом сбора. Лодки союзников следовали за ними, а тласкальцы врывались в дома и сражались с ацтеками на крышах.

Голова воина (ацтекская скульптура)

 

Однако Кортес, видя, как легко достается победа, заподозрил недоброе: не заманивают ли их ацтекй в ло­вушку своим быстрым отступлением? И действительно, Куаутемок, заметив, что тылы испанцев не защищены, послал своих воинов кружным путем на дамбы, чтобы расширить и углубить каналы и ожидать там испанцев. Тем временем другие ацтеки заманивали конкистадоров в глубь города.

Вдруг с одного из холмов донесся пронзительный звук боевого рога Куаутемока, так же громко звучавший в ушах старого солдата Берналя Диаса еще много лет спустя. В ответ раздался страшный боевой клич ацтеков, заглушивший отдаленный шум битвы. Казалось, на испанцев обрушился небесный свод.

Заманив захватчиков в самый центр города, ацтеки стали теперь наседать на них со всех сторон. В бой бро­сились и спрятанные в боковых улицах ацтекские отряды.

Ряды испанцев и их союзников дрогнули и обратились в беспорядочное бегство. Смешались враги и союзники, белые и туземцы. Повсюду настигали испанцев копья, стрелы и страшные палицы ацтеков.

А впереди конкистадоров ожидала еще более страш­ная беда. Путь толпам обезумевших людей неожиданно преградил широкий канал, прорытый в дамбе. Увлечен­ные успехом испанцы не сочли нужным засыпать его, ибо никто даже и не помышлял о бегстве — всем казалось, что еще мгновение и весь город будет в их руках.

Бегущая толпа, достигнув канала, оказалась в воде. Люди пытались переплыть канал, хватались друг за друга, в отчаянии карабкались вверх по скользким скло­нам дамбы и скатывались обратно в воду.

По каналам сновали бесчисленные лодки, и воины-ацтеки вылавливали из воды тонувших испанцев.

Во время этого панического бегства Кортес находился по другую сторону канала. Он тщетно пытался остано­вить воинов, которые по трупам своих товарищей пере­бирались на другой берег.

Ацтеки сразу узнали вождя конкистадоров и с кри­ками «Малинцин! Малинцин!» накинулись на него. Однако их стрелы, дротики и камни отскакивали от до­спехов капитан-генерала. Тогда шесть рослых воинов-ацтеков схватили его и потащили к лодке. Тяжело ра­ненный, Кортес отбивался из последних сил. На помощь подоспели его товарищи и тласкальцы. Вокруг поверг­нутого наземь полководца разгорелся жаркий бой. Воины из его личной охраны, изрубив нападавших, на руках отнесли Кортеса к дамбе. Паж Кортеса, ведший его лошадь под уздцы, был убит на месте, другого ры­царя, подхватившего поводья и помогавшего Кортесу сесть на лошадь, ацтеки схватили и втащили в лодку. Кортес хотел было еще остаться и руководить сраже­нием, но командир его личной охраны, крикнув, что жизнь вождя слишком дорога, чтобы ею рисковать, взял лошадь под уздцы и увез командира с поля боя.

Нелегко было испанцам пробиваться сквозь густые толпы врагов по истоптанной дамбе, утопая по колено в грязи. Многие скатывались по скользким склонам дамбы в воду, где их поджидали ацтекские челны. Та­кая участь постигла и одного из двух офицеров, со­провождавших Кортеса. Под ним убили скакуна, а са­мого его захватили в плен. Другому все же удалось вырваться. Свалился в канал и испанский знаменосец, однако ему удалось спасти изрядно потрепанное знамя конкистадоров, которое для ацтеков явилось бы почти таким же ценным трофеем, как и сам главнокомандую­щий...

Лишь когда на выручку подоспел резервный отряд испанских всадников, а тяжелые пушки открыли огонь, удалось приостановить нападение ацтеков. Рассеяв­шиеся было отряды конкистадоров снова собрались вместе и, отбиваясь от врага, покинули место кровавого побоища.

Отряды Альварадо и Сандоваля сначала тоже прор­вались в город, но были оттеснены стремительной контр­атакой ацтеков. Услышав шум отдалявшейся битвы, ис­панцы поняли, что Кортесу приходится туго.

Закончив преследование Кортеса, ацтеки вернулись в город и атаковали остальные отряды завоевателей. Бросив к ногам испанцев две или три окровавленные го­ловы, ацтеки громко кричали: «Малинцин! Малинцин!» И офицеры, поверив, что их командир действительно убит, в ужасе отдали приказ к отступлению.

Ацтеки яростно преследовали все три отряда испан­цев вплоть до их укреплений, однако на озере и дамбах туземцев встретил мощный заградительный огонь бри­гантин и батарей, стоявших у лагеря. Наконец ацтеки прекратили бой и отступили в город, собираясь отпразд­новать блестящую победу.

Войско конкистадоров потерпело разгром. Было убито и ранено много испанцев и несколько сот тласкальцев. Кортес потерял также два орудия и семь лошадей (Диас замечает, что одна лошадь стоила от восьмисот до ты­сячи золотых песо). Шестьдесят два испанца, как и мно­жество их союзников-индейцев, были захвачены в плен. Две бригантины застряли между свай, вбитых в дно озера, а их экипажи были частично перебиты.

Разгром конкистадоров у канала в дамбе, который Кортес назвал «Мостом бедствия», явился самой боль­шой неудачей после катастрофы в «Ночь печали».

Старый солдат Берналь Диас, яркими красками опи­сав эту кровавую резню, в конце заметил, вопреки своему обыкновению и трезвому уму, что спасти испан­цев от смертельной опасности мог лишь один господь бог.

И все же в течение всего этого ужасного дня Кортес сохранял хладнокровие. Лишь в тот момент, когда ац­теки, бросив к его ногам несколько окровавленных го­лов, закричали, что это головы Сандоваля и Альварадо, кровь отхлынула от его лица. Не имея никаких известий о двух остальных отрядах конкистадоров, Kopтec мог предположить, что они действительно уничтожены.

Встретившись впоследствии с Сандовалем, имевшим три тяжелые раны, капитан-генерал со слезами сказал ему, что несчастье постигло их за его, Кортеса, прегре­шения, а также из-за нерадивости некоторых офицеров.

Не успел еще кончиться этот тяжелый день и послед­ние лучи солнца еще золотили вершины храмов, как вечернюю тишину нарушил грозный стук огромного барабана змеиной кожи, доносившийся из храма бога войны. Он был слышен по всей долине и возвещал, что в храме происходит какая-то особо важная церемония.

Конкистадоры содрогнулись: им вспомнилась «Ночь печали», когда они впервые услышали этот глухой звук — сигнал несчастья. И на сей раз он грозил им бедой. Испанцы разглядели огромную процессию, мед­ленно поднимавшуюся по ступеням пирамиды бога войны. Когда жрецы и воины достигли вершины, ис­панцы увидели вереницу обнаженных по пояс людей. Судя по белому цвету кожи, то были испанцы.

Пленников вели, чтобы принести в жертву богу войны. Их головы украшали уборы из перьев, в руках они дер­жали веера. Их подгоняли ударами палок и заставляли плясать перед ацтекскими идолами. Затем с несчастных сорвали украшения и одного за другим потащили к жертвенному камню.

Хронист Берналь Диас добавляет, что в прозрачном вечернем воздухе эта страшная картина предстала перед испанцами так явственно, что они увидели извиваю­щиеся тела своих товарищей и услышали — или им по­казалось, что они слышат, — их предсмертные вопли...

При виде всего этого конкистадоров бросило в дрожь. Даже самые отважные, те, кто беспечно ходили в бой, как на пир или на бал, испытывали ужас. Они знали, что каждого из них, если они попадут в руки ацтеков, ожидает та же участь. Но они были бессильны помочь своим несчастным товарищам.

Зато ацтеки, сгрудившиеся в конце дамбы, воодушевленные церемонией жертвоприношения, с безумной ре­шимостью снова ринулись к испанским укреплениям. Испанцы встретили их мощным огнем пушек, мушкетов и атака индейцев захлебнулась в потоках крови.

В течение пяти дней испанцы не возобновляли насту­пления, а лишь отражали многочисленные атаки защит­ников города. Ацтеки праздновали победу — они пели, плясали и все снова и снова приносили пленников в жертву богам. Куаутемок разослал по окрестным горо­дам головы убитых испанцев и лошадей, призывая ин­дейцев, покинувших было ацтеков, вернуться к нему пока не поздно. Многие племена, увидев эти трофеи, за­колебались: что будет с ними, если победит Куаутемок? Ацтеки жестоко отомстят за измену!..

Жрецы подбадривали защитников города, убеждая их, что оскорбленный и разгневанный бог войны Уицилопочтли после богатых жертвоприношений снова возьмет ацтеков под свое покровительство и внемлет их молит­вам: не пройдет и восьми дней, как все белые чужеземцы станут пленниками ацтеков.

Это предсказание привело в замешательство союзни­ков Кортеса. Они поверили в него так же, как и сами ацтеки. К тому же индейцам надоела эта бесконечная кровавая война и их верность испанцам поколебалась. Они вспомнили пророческие слова Хикотенкатля о том, что мятежная война против ацтеков не приведет к добру, и пожалели, что подняли оружие на своих братьев и на богов своих отцов. Теперь их ожидала ужасная расплата.

Поэтому союзники Кортеса под покровом ночи стали один за другим тайно покидать лагерь конкистадоров. Первыми изменили Кортесу большие города Мексикан­ской долины. Их примеру последовали старые союзники испанцев — чолульцы, тескокцы и другие племена, пока, наконец, испанцев не покинули даже преданные тла­скальцы (исключая несколько мелких отрядов) поль­зовавшиеся особым доверием Кортеса. Суеверный страх перед возмездием богов В короткий срок рассеял огромное войско Кортеса.

Но командующий по-прежнему сохранял спокойствие. Он презрительно отзывался о предсказаниях жрецов и разослал гонцов вдогонку ушедшим индейцам, прося их не о возвращении, а лишь о том, чтобы они остано­вились и подождали, пока минет срок, назначенный жре­цами для уничтожения испанцев. Тогда, дескать, они убедятся, что жрецы ацтеков обманывают народ.

Между тем положение испанцев было катастрофи­ческим. Союзники покинули их, тылы больше никто не прикрывал, порох и продовольствие кончались, воины были изнурены и почти все имели тяжелые ранения; ацтеки же все усиливали свой натиск, так как недавняя победа и предсказание жрецов придавали им новые силы.

Днем испанцы рыскали по долине в поисках пищи или же обороняли свои укрепления, по ночам они слы­шали гул священного барабана, сообщавшего о новых жертвоприношениях. По всему городу на крышах домов и храмов горели тысячи костров, своим пламенем осве­щавшие все происходившее в храме бога войны.

Но воля Кортеса оставалась непреклонной: слишком многое было поставлено на карту, чтобы теперь отсту­пить! Историк Эррера отмечает, что если бы испанские воины поколебались, они могли бы поучиться отваге у своих жен, живших при лагере. Одна из этих женщин, когда муж бывал усталым, надевала его доспехи и вместо него несла караульную службу. Другая, видя, что ис­панцы отступают, накинула на себя солдатский хлопко­вый панцирь и, схватив копье и шпагу, остановила бегущих испанцев и повела их на врага.

В свое время Кортес хотел оставить, этих амазонок в Тласкале, но они гордо ответили ему:

  • Долг кастильских женщин не покидать своих мужей в опасности, делить ее с ними, а если придется, вместе с ними и умереть!

Ацтекам все же не удалось прорвать кольцо блокады, и дамбы по-прежнему оставались в руках испанцев. Бригантины мешали ацтекам доставлять воду и продо­вольствие. В переполненной столице все сильнее давал себя знать голод. Но ацтеки радовались победе и спо­койно ждали, когда свершится пророчество жрецов.

Те же допустили серьезную ошибку, назначив для уничтожения испанцев столь короткий срок — всего восемь дней! Бог войны обманул свой народ. Историк Солис писал, что жрецов не за что было упрекать — это сам дьявол трудился в поте лица своего, внушая своим слугам такой вздор.

Назначенный срок прошел, а столица по-прежнему была блокирована испанцами. Убедившись, что угрозы жрецов не исполняются, союзники один за другим стали возвращаться к испанцам.

Кортес принимал их с напускным равнодушием. Ис­панцы, говорил он, и сами могут завоевать победу, но в знак дружбы он все же разрешит тласкальцам, тескокцам и другим племенам участвовать в боях и в де­леже богатой добычи. Он также без промедления выпол­нил просьбу нескольких племен из долины, оказав им помощь против воинственных соседей. Так ловкий конкистадор заполучил себе новых союзников, доказав им, что он в силах взять их под свою защиту. Почти все офицеры возражали против подобных действий, но Кор­тес знал, как важно скрыть от индейцев свою слабость.

К тому же Кортесу, уже в который раз, снова улыбнулось счастье: в гавань Веракруса прибыл корабль с грузом пороха и военного снаряжения, принадлежав­ший флотилии Понсе де Леона и посланный им к бере­гам Флориды. Конкистадоры немедленно захватили этот груз. Тысячи носильщиков за несколько дней доставили его в лагерь, и Кортес смог приступить к энергичным действиям.