Космологические идеи нагуа
Глава II
В предыдущей главе мы установили историческое существование тламатиниме (философов нагуа). Если бы даже не было никакой возможности изучить их воззрения, все равно приведенные тексты убеждают нас в том, что среди древних мексиканцев были люди, посвятившие себя интеллектуальному труду и справедливо заслужившие — по аналогии с греческими мудрецами — звания философов. Однако, к нашему счастью, те, от кого мы получили сведения о существовании философов, в особенности Саагун и его осведомители, рассказывают нам, причем с некоторыми подробностями, об их идеях и учениях, благодаря чему на основе уже рассмотренных источников мы и можем теперь непосредственно изучить мысль тламатиниме.
Их усилия, как об этом свидетельствуют тексты, были направлены на изучение происхождения и сущности мира, человека, потусторонности и божественного. А. поскольку именно эти идеи представляют собой основные вопросы, изучаемые человеческой мыслью, мы считаем необходимым рассмотреть их в отдельности, следуя традиционному делению философии на различные отрасли. В этой главе исследуются идеи нагуа о происхождении мира, его бытии и предназначении.
Уместно с самого начала отметить, что космологические идеи нагуа — как и у других культурных народов, включая и греков, — первоначально выражались с помощью метафор и выступали в форме мифов. Однако наличие мифов не должно нас смущать. Мы уже ссылались на Вернера Егера, утверждавшего, что настоящая мифогония содержится и в философии Платона и Аристотеля. Дело в том, что на первых стадиях развития рациональная мысль начинает формулировать свои идеи на основе символов, привлекающих ее внимание. Рациональная разработка — это своего рода строительное леса; мифы дают то символическое содержание, которое делает возможным понимание идей. Фактически и сегодня, анализируя даже самые утвердившиеся научные истины, мы удивились бы, открыв весь символизм, метафоры и даже настоящие мифы, содержащиеся в них.
В космологической мысли нагуа мифы встречаются в еще большей степени, чем в изложении воззрений о человеке. Однако в этих мифах содержатся глубокие мысли универсальной ценности. Как Гераклит своими мифами о неугасимом огне и о войне, «отце всех вещей», или Аристотель своим признанием неподвижного двигателя, который все притягивает, возбуждая любовь во всем существующем, так и тламатиниме, пытаясь осмыслить происхождение земли во времени и ее местоположение в пространстве, создали целый ряд понятий, насыщенных богатым символизмом, который со временем все более и более очищался и рационализировался.
Несомненно, что космологическая мысль нагуа, как мы сейчас документально докажем, уже тогда четко отличала истинное объяснение, базирующееся на твердой основе от толкований, которые не выходили еще из рамок магически-религиозных верований. Если и в данном случае применить более позднюю терминологию западного мира, наиболее подходящую для обозначения проводимого учеными нагуа различия, то можно сказать, что они были способны отличить истинное — научное — от того, что таковым не являлось.
И это не гипотеза, что доказывается текстами нагуа. Рассмотрим, например, нижеследующий текст, в котором говорится о врачах или лекарях нагуа и при этом приводится четкое разграничение между подлинными врачами — теми, которые экспериментально устанавливают средства и следуют соответствующим методам, — и мнимыми, прибегающими к колдовству и заклинаниям.
«1. — Истинный врач — это ученый (тламатини), он дает жизнь.
2. — По опыту знающий вещи: кто из своего опыта знает травы, камни, деревья и коренья.
3. — Его средства испытаны, он исследует, экспериментирует, облегчает болезни.
4. — Делает массажи, правит кости.
5. — Дает людям лекарство, улучшает самочувствие, дает питье, спускает кровь, режет, сшивает, возвращает сознание, покрывает пеплом (раны).
6. — Мнимый врач: обманывает людей, совершает свой обман, убивает людей своими лекарствами, вызывает несварение, усиливает болезни, ухудшает состояние людей.
7. — У него свои секреты, он скрывает их, он колдун (нагуали), он владеет семенами и знает вредные травы, колдун, гадает на бечевках.
8. — Своими средствами он убивает, ухудшает состояние своими семенами и травами»[137].
Краткий анализ первой части текста, относящийся к истинному врачу, дает ясное представление об ученом — тламатини «по опыту знающий вещи» — тлаихи-матини, сложное слово, обозначающее: тот, кто непосредственно знает (-иматини) лицо или природу (их) вещей (тла). Так, он знает свои средства: травы, камни, коренья и т. д. Он следует определенному методу: проверяет ценность своих лекарств, прежде чем применить их, он исследует, экспериментирует. Упоминаются и различные способы, применяемые им для восстановления здоровья: массажи, правка костей, очищение желудка, спускание крови, резание, сшивание, возвращение сознания больным. Такой тщательный образ действий действительно заслуживает названия, сходного с современной наукой. Кто пожелает более глубоко изучить медицину нагуа, может обратиться к десятой книге «Истории...» Саагуна, к нагуатлским текстам его осведомителей, очень интересным работам индейского врача Мартина де ла Круса, который в 1552 году закончил свой трактат по лечебной ботанике, а также к данным, собранным позднее д-ром Эрнандесом и охватывающим период вплоть до 1577 года[138].
С другой стороны, образ мнимого врача, колдуна (нагуали), обманщика людей, знающего ядовитые травы, знахаря, который гадает на веревках[139], ясно доказывает то, о чем мы уже говорили: знание, основанное на исследовании и на методе, — это одно, а магия, колдовство — это другое. Поэтому говорить о всех лекарях нагуа, как о колдунах, значит проявлять полное историческое невежество.
Следовательно, такое четкое разграничение, обнаруженное нами в приведенном тексте индейских информаторов, которые, без сомнения, запомнили его, обучаясь в Калмекак, показывает, что собой представляла та форма знаний — результат непосредственного наблюдения,— которую искали ученые нагуа. Это не должно нас удивлять, если учесть тот глубокий рационализирующий след, который должны были оставить у них астрономические наблюдения и математические расчеты, связанные с двумя их календарями.
Ибо, как мы уже слышали из уст самих индейцев, говоривших с монахами, их тламатиниме посвятили себя исследованию и измерению пути движения светил. Астрономы нагуа — как можно прочесть в «Беседах» — рукой, заменявшей им секстант, определяли пути светил по небесным дорогам[140]. Они определяли начало годоисчисления (хиупогуалли), порядок вычисления судеб (тоналпогуалли) и каждого из вейнтенас; умели уточнять разделение дня и ночи, одним словом, располагали обширными математическими знаниями, достаточными для понимания, применения и даже усовершенствования календаря, унаследованного от толтеков. Поскольку об этом, а также и о хронологии нагуа вообще имеются хорошо документированные исследования, мы не будем отвлекаться дальнейшими рассуждениями по этому вопросу[141]. Укажем лишь на одно доказательство, в котором нет ничего удивительного, что у людей, привыкших к математическим расчетам, требуемым астрономией и хронологией, можно встретить настоящие космологические идеи. Анализ некоторых текстов, содержащих символико-мифологическое выражение идей нагуа относительно происхождения Вселенной, ее развития во времени и ее пространственной ориентации, покажет, какими были основные темы их космологической концепции.
![Рис. 2. Тламатини, наблюдающий звезды (Мендосский кодекс) ||| 24Kb](Images/Books/Portilla/image002sm.jpg)
Рис. 2. Тламатини, наблюдающий звезды („Мендосский кодекс").
[137] Textos de los informantes de Sahagún, Códice Matritense de
[138] Трактат Мартина де ла Круса был переведен с языка нагуатл на латинский Хуаном Бадиано, индейцем из Хочимилко, под названием «Libellus de medicinalibus Indorum herbis». Эта работа, обнаруженная в 1929 году в Ватиканской библиотеке, опубликована в факсимильном издании под названием «The Badianus Manuscript» (Baltimore, John Hopkins Press, 1940). Кроме того, существуют два основных издания работы о лечебных растениях и животных Новой Испании, написанной д-ром Франциско Эрнандесом: так называемое «римское» издание середины XVII века и «мадридское» 1790 года (см. подробную «Библиографию д-ра Франциско Эрнандеса, гуманиста XVI века», опубликованную д-ром Германом Сомолиносом Д'Ардоисом в «Revista Interamericana de Bibliografía», vol. VII, № 1, январь — март 1957, стр. 1—76). Институт биологии Национального мексиканского университета опубликовал в испанском переводе Хосе Рохо часть работы Эрнандеса «История растений Новой Испании» (три тома, Университетская типография, Мехико, 1942—1946). В течение 1959 года увидел свет первый том нового издания «Полного собрания сочинений» Эрнандеса с вводными статьями Хосе Миранда и Германа Сомолиноса Д'Ардоиса. Наряду с другими работами Эрнандес написал также книгу о древностях Новой Испании, в которой, следуя за «Историей...» Саагуна, в некоторых случаях предоставляет данные, собранные им самим. См. факсимильную копию этой работы «De Antiquitatibus Novae Hispaniae», Authore Francisco Hernando, medico et histórico Philippi II at Indiarum omnium medico primario, в «Кодексе Королевской академии истории в Мадриде» (Типография Национального музек археологии, истории и этнографии, Мехико, 1926). Существует испанское издание «Antigüedades de
[139] Мотолиниа дает следующее краткое описание гадания знахарей с помощью веревок: «Эти знахари имели также несколько веревок, связанных на манер тех, на которые женщины вешаюг ключи; они бросали их; и в том случае, если веревки оказывались спутанными, говорили, что это обозначает смерть; если какая-либо из них отделялась или все они раскручивались, то говорили, что это знак жизни...» (Motolínía Fray Torbio O f' M Memoriales, París, 1903, p. 126).
[140] «Colloquies у Doctrina...», fol.
[141] Среди последних работ на эту тему следует назвать важную, еще не законченную работу лиценциата Рауля Нориэга «Камень Солнца и 16 астрономических памятников древней Мексики» (2-е предварительное издание, Мехико, 1955), в которой на основе глубокой математической интерпретации, автор открывает не только на Камне Солнца, но и на других доиспанских памятниках целый ряд «космических часов» удивительной точности. Его открытие алгебраических знаков, коэффициентов, множителей и т. д. на Камне Солнца заслуживает подробного изучения теми, кто интересуется научной стороной древних культур Средней Америки.