Священная книга мормонов

Гуляев Валерий Иванович ::: Америка и Старый Свет в доколумбову эпоху

Рис. 3. Мексика, штат Веракрус. Резной каменный диск с изображением бородатой головы с семитским типом лица В 1830 году в США появилось первое печатное издание «Книги мормонов», ставшей впоследствии главной опорой для одной из самых фанатичных и непримиримых религий. Основная заповедь этого почтенного произведения гласит, что создателями доколумбовых цивилизаций Америки были различные семитские племена — харедиты, нефиты, ламаниты и т. д. (рис. 3).

При этом духовные пастыри мормонов, будучи людьми сугубо практичными, не ограничиваются ссылками на авторитет своей священной книги. Целиком на деньги этой секты в штате Ута (США) был создан крупный университетский центр — Брингхэм Янг, превратившийся в главный рассадник взглядов мормонов. Прикрываясь маской учености, работники университета пытаются вновь вытащить на свет самые фантастические и нелепые теории прошлых веков. В 1953 году в «Бюллетене» Брингхэм Янга были опубликованы две статьи, посвященные анализу мотива креста в искусстве майя. Авторы этих статей утверждают, что мотив креста служит неоспоримым доказательством того, что христианское учение проникло в Америку задолго до Колумба (рис. 4). Здесь же мы вновь встречаем и старую версию о том, что древние майя знали библейский миф о потопе, а их бог Кецалькоатль не кто иной, как сам Иисус Христос. Есть ли во всех этих гипотезах хоть доля истины?

Рис. 4. Стилизованный крест, изображенный на рельефе из г. Паленке (культура маня) Теперь уже ни для кого не секрет, что изображение креста встречается у многих древних племен и народов и связано обычно с культом Солнца или огня. Христианство само взяло это изображение из древних языческих религий. Поэтому крест никак нельзя считать исключительной принадлежностью одной религии, а тем более христианской. Интересно, что в Мексике изображение креста встречается на расписных глиняных сосудах, созданных еще в I тысячелетии до н. э., то есть задолго до появления официального христианского учения.

А легенды о потопе — это отражение реальных стихийных бедствий и катастроф, постигавших разные народы в разное время. В подтверждение напомню об открытии английского археолога Вулли. В 1927 году при раскопках в городе Уре (Месопотамия) он наткнулся на большой глубине на слой осадочной глины трехметровой толщины. Этот слой был абсолютно чистым — в нем не было никаких следов деятельности человека. Объяснение столь странному факту могло быть только одно — наводнение. Некогда в стране шумеров произошел настоящий потоп, затопивший всю плодородную долину между горами Элама и Сирийской пустыней (500 километров в длину и 150—в ширину). И здесь Вулли вспомнил об удивительном совпадении библейского рассказа о потопе с древней легендой о Гильгамеше и с преданием о потопе в так называемых царских списках шумеров. Разумеется, этот исторически достоверный потоп, давший пищу для позднейших мифов и преданий, не уничтожил весь род людской. Скорее всего это было необычайно сильное наводнение, хотя и не столь уж редкое в дельте Тигра и Евфрата.

Рис. 5. Изображение потопа в Дрезденском кодексе майя (из пасти и лап змееподобного божества падают вниз потоки воды) Вулли установил, что эта страшная катастрофа, которая произошла в IV тысячелетии до н. э., уничтожила целую неолитическую культуру — Эль-Обейд. В III тысячелетии до н. э. на основе легенд о древнем потопе создается знаменитый шумерский эпос о подвигах Гильгамеша. В нем красочно описывается, как во время ужасного наводнения, постигшего страну, удалось спастись по милости богов только одному человеку по имени Утнапиштим — прототипу библейского Ноя. Шумерское предание сохранилось в различных вариантах до 1 тысячелетия до н. э. и было целиком заимствовано при создании известного библейского мифа о всемирном потопе.

У майя, как и у большинства других народов древности, также существовали сходные по характеру предания. Согласно их верованиям, мир четыре раза уничтожался потоками воды, падающей с неба. Эта страшная картина и была запечатлена каким-то безымянным художником в Дрезденском кодексе майя (рис. 5).