Глава 4

Петелина Елена ::: Рожденные на Рассвете

Пола познакомилась с сестрой Текумзе на следующее утро. Они с Ульзаной сразу понравились друг другу. И разговор шел легко и непринужденно, хотя говорили они о серьезных вещах. Главной темой было восстание два года назад, в феврале 1973 года.

Рассказ Ульзаны поразил Полу своей искренностью и простотой, а события – жестокостью и несправедливостью. Присоединившиеся к беседе До-Хиви, Джон, Текумзе  и еще несколько индейцев,  рассказывали такие подробности, что Пола на минуту усомнилась, напечатает ли их журнал цикл ее статей. Но сейчас это волновало ее меньше всего.

Несломленная вера и твердость духа этих людей поражала, а их идея когда-нибудь, пусть и нескоро,  создать свою, независимую Республику Лакота вдохновляла.

Она слушала, сопереживала, удивлялась, восхищалась. Магнитофон был включен, но Пола делала еще дополнительные записи и фотографировала, фотографировала.

Неожиданно Ульзана весело засмеялась.

- Ты не поверишь, Пола, но Голливуд предложил До-Хиви сниматься в фильмах, а он собирается отказаться.

- Как? Почему? – Пола резко обернулась к индейцу. - До-Хиви! Ни за что нельзя отказываться, нет! – воскликнула она с чувством, - Ведь это шанс, прекрасный шанс что – то сказать людям!

- А мне дадут шанс сказать что-то свое? – недоверчиво усмехнулся До-Хиви, - или придется говорить заученные реплики, играть определенных персонажей?

- Не спорю, - Пола сдвинула брови, - но это только сначала, а потом ты познакомишься с огромным количеством разных людей.

И вообще, - она звонко рассмеялась, - ты одним своим именем и видом  на экране привлечешь на свою сторону миллионы! Ну, ладно, не миллионы, это я слишком воодушевилась, - смеялись уже все, включая До-Хиви.

 - Но тысячи… это – точно! – вдруг очень серьезно сказал Текумзе. - Пола права, не отказывайся, друг!

 - Я подумаю, - тоже очень серьезно ответил До-Хиви.

 

По сообщениям прессы:

  http://saint-juste.narod.ru/lakotah.html

« …В декабре 2007 г., по инициативе Минса, индейцы племени Лакота объявили о своей независимости от США и о создании на территории пяти штатов Республики Лакота.

Самый знаменитый в последнее время индеец — повстанец, борец за свободу, актер и режиссер Рассел Минс — рассказал в интервью Надежде Кеворковой, почему индейцы объявили о выходе из США. Он поделился мыслями, как они будут добиваться признания, почему их не устраивает самое престижное гражданство в мире и чем отличается Республика Лакота от детской игры в индейцев…»

 

http://saint-juste.narod.ru/Wounded_Knee_Teaness.html

 «…Руководители Движения Американских Индейцев хотят, чтобы индейцы освободились от унизительной опеки федерального правительства, осуществляемой через Бюро по Делам Индейцев. Они хотят, чтобы индейцы стали хозяевами резерваций, со всеми их землями и богатством недр, чтобы возродились славные традиции их предков, чтобы программы их школ составлялись индейцами и для индейцев.

Отзвук событий в Вундед-Ни дает знать о себе далеко за пределами Черных холмов в Южной Дакоте: гневные демонстрации индейцев прошли в Чикаго, в штате Южная Каролина и даже в одном из забытых селений штата Мэн…»

***   ***   ***

Они проговорили часов шесть, не меньше, пока не проснулся маленький сынишка Ульзаны и До-Хиви. Чтобы не мешать молодой маме, мужчины ненадолго вышли. Пола тоже направилась к выходу, но Ульзана попросила ее остаться. Она явно хотела что-то сказать, но никак не могла решиться, Пола чувствовала это. Наконец, Ульзана заговорила.

-Ты мне очень нравишься, Пола. И умная, и красивая, и такая открытая. С тобой легко и приятно, Текумзе не преувеличил.

-Да что ты, Ульзана, мне даже как-то неловко слышать столько комплиментов. Это мне хорошо с вами. Вы удивительные люди. Если честно, - Пола обняла Ульзану, - если честно, я вас всех люблю! Правда!

- Спасибо, ты так искренна. Я тебе верю. И Текумзе тоже.

Ульзана помолчала, собираясь с духом. И задала главный вопрос.

- А там, в городе, ты живешь одна или с родителями?

Пола не заметила напряженности в ее голосе.

- Нет, с мужем и дочкой. Ей три года, - и зачем-то радостно добавила,- Я очень счастлива.

Несколько минут прошли в полном молчании, и  Пола поняла, что сказала что-то не то. Но что? И была потрясена, когда услышала слова Ульзаны.

- Цветок, выросший на городской клумбе, никогда не сможет быть рядом с диким цветком прерий. Напомни об этом Текумзе.

Ничего не ответив, Пола выбежала из хижины. Как же так?  Текумзе любит ее? Этого просто не может быть! Или все-таки может? Но она любит Вэла и дочку. Что же делать?

***   ***   ***

Весь следующий день Пола старательно избегала встреч с Текумзе. И от этого ей было очень плохо.

Он наблюдал издалека, не приближался  и ничего не спрашивал. Но все понял. Подошел к Ульзане. Бледный, встревоженный, он с болью посмотрел ей в глаза.

-Ты не можешь лишать меня моего, пусть и минутного, счастья, - и ушел за поселок, даже не обернувшись.

А Ульзана долго не могла найти себе места, ведь она хотела, как лучше.

***   ***   ***

Вечером журналистов пригласили на «Прощальный Костер», а утром за ними должен был приехать автобус.

Пола не хотела идти, но Дэвид и Слейк настояли – нельзя обижать всю деревню, люди так готовились.

Придя  к костру, Пола села рядом с Линт, обхватив колени руками. Она никак не могла совладать с волнением – слова Ульзаны не выходили из головы. Настроение было просто ужасным. Подняв глаза, она вздрогнула, увидев идущего к ней Текумзе.

А Линт обрадовалась – Текумзе на глазах у всей деревни идет к ней и сейчас сядет с ней рядом! Какое счастье! И тут она увидела, что он подошел не к ней, а к Поле.  

Сердце Линт буквально выпрыгивало из груди, она с удивлением и обидой смотрела на Текумзе, но он не обращал на нее никакого внимания. Ей хотелось закричать, заплакать, убежать. И в этот миг она услышала знакомый голос,  голос Джона.

- Линт, хочешь, погуляем?

Линт благодарно улыбнулась ему и пошла рядом. Сегодня – вдруг! – она посмотрела на Джона другими глазами. И неожиданно Линт поняла. Все просто, очень просто: она еще никогда никого не любила, она только мечтала о любви и об идеале. И ей казалось, что это - Текумзе. Почему? Наверное, потому, что он был красивее и увереннее многих.

Но она ошибалась! Это - не Текумзе, это – Джон. Конечно, Джон! Как же она могла быть такой глупой! Линт вдруг вспомнила, что в детстве она дружила и с Джоном, и с Текумзе, но свои тайны она поверяла только Джону.

Линт закрыла лицо руками. Как же она благодарна Джону! Тот хотел, как всегда, незаметно уйти. Но Линт окликнула его. Юноша вернулся, недоуменно глядя на нее. Она подошла к нему близко-близко, опустила глаза и сказала: «Джон, никогда не оставляй меня одну». 

И когда Джон подхватил ее на руки и закружил, Линт почувствовала себя самой счастливой на свете.

***   ***   ***

Утром журналисты уезжали. Вся деревня пришла провожать их. Пола не поднимала глаз, боялась встретиться взглядом с  Текумзе. На сердце было очень тяжело, она, сама не зная почему, чувствовала себя виноватой перед ним. Что она может сказать ему? Ничего. Абсолютно ничего из того, что он хотел бы услышать.

Он подошел к ней сам, протянул деревянную фигурку индейского воина. Лицо и поза очень напоминали самого Текумзе, только одежда была национальная. Пола бережно приняла подарок.

- Спасибо тебе, Текумзе, спасибо за все, - голос дрогнул. - А это тебе от меня на память, - Пола вложила ему в руку блокнот со своими стихами.

Текумзе погладил переплет, не отводя глаз от лица Полы. Ничего не сказал, только коснулся ее щеки, погладил волосы и тяжело вздохнул. Потом резко отвернулся и быстро пошел прочь. Так он простился со своей Любовью, со своей Мечтой.

Пола посмотрела вслед Текумзе, потом на  фигурку воина и заплакала.  Она рыдала, не пряча своих горьких слез и бурных чувств, и не стесняясь чужих людей, ставших ей очень близкими.

***   ***   ***

Текумзе пришел на свое любимое место за поселком. Сел, прислонившись к мощному стволу старой сосны, открыл блокнот и начал читать. В стихах Полы была целая история его народа.

Весь день Текумзе провел в сосновом лесу, читая стихи и размышляя. На закате развел костер – с ним опустившаяся на резервацию ночь уже не казалась такой беспросветно темной и холодной.

А когда над Вундед-Ни забрезжил рассвет, Текумзе бережно закрыл блокнот и вышел на равнину. Он попытался представить лицо Полы, но вместо него он видел перед собой восходящее солнце…

 

(Из дневника Полы)

ПЕСНИ   ТРОПЫ   ВОЙНЫ

             *      *      *

Ночь. Челнок по воде скользит.

В ложном спокойствии все застыло.

Луна напряженно над лесом горит,

Земля от зноя дневного остыла.

Ночь. Вопли пум и пламя костра,

Вокруг неподвижные силуэты.

Выстрел – упала с деревьев кора,

Спугнули оленя огня отсветы.

Сокол замер, припав к облакам,

Лес вздохнул нелегко и тревожно.

Тень человека, как по векам,

Идет по берегу осторожно.

Поступь сливается с ритмом ночИ,

Тихий возглас с Земли дыханьем,

Битвой кровь у виска стучит,

Тело наполнено ожиданьем.

Легкий шорох и … Солнце взошло!

В воздухе жимолость, кровь и вЁсны,

Небо кувшинкою расцвело,

Воинами кажутся в дымке сосны…

              *       *       *

Руки протянуты над костром,

Глаза сощурены меж ресниц –

- Старый шаман и ночью, и днем

Следит за полетами хищных птиц.

Пристально смотрит в знойную высь,

От напряжения пальцы дрожат.

Шаман молча просит Время: «Вернись!»,

Просит его еще подождать.

Просит единственный в жизни раз,

Но Время безжалостно, холоднО.

Гриф прокричал: «Настал ваш час,

И победить вам не суждено!».

Стервятник стремительно падает вниз –

- Крик жертвы эхом звучит вокруг.

Ветер несется, молод и сиз,

Священный огонь потухает вдруг…

Дрогнули губы, морщинится лоб.

Потух – это значит конец Тропы…

Вдали звучит барабанная дробь,

Она чеканит: «Уйдем от Судьбы!

Пусть все приметы  -  против, и что ж?!

Смерть всегда на Тропе Войны!»

Не слыша Богов, шаман и вождь

Воинов зовут: «К победе, сыны!»…

               *       *       *

Рассвет еще не совсем проснулся,

Открыв глаза лишь на горизонте.

Воин к ним ни разу не обернулся,

Сурово сказав: «Перед боем спойте!».

И песня неслась все выше и выше,

Вселяя в сердцА надежду и веру.

В ней говорилось: «Солнце, ты слышишь?

Иду я к огненному барьеру.

Я – дочь твоя, и я буду драться.

Я – не слабая, вот увидишь!

Буду сражаться так же, как братья.

Солнце, мы победим, ты слышишь?!»

           *       *       *

В вигваме душно. Женщина у костра.

Слышатся громкие крики: «Пора!».

Сгорбилась мать от этих слов,

Замерла, призывая к себе Богов.

Оглянулась – в дверях встал сын.

«Будь сильным, ты у меня один!» -

- Она глазами произнесла.

Понял ли он? Спросить не смогла.

Он просто сел рядом с ней у огня.

«Ты должен вернуться ради меня!»,

И словно услышала тихий ответ:

«В бою осторожным быть, мама? Нет!».

Коснулась ладонью его плеча:

«Иди, я буду тебя встречать!»

            *        *        *

В воздух вонзился воинственный клич,

Бег коней заглушал все звуки.

Землю ударил кожаный бич,

Лук, томагавк сжимают руки.

Они налетели звенящей волной:

Красные бусы, перья, раскраска.

Бесстрашно бросаясь в смертельный бой,

Крушили блестящие медные каски.

Казалось, что Боги уже за них,

Казалось, победа! Казалось, удача!

Но грянул выстрел, и клич вдруг стих,

Сменясь удивленьем: «Что это значит?»

Юноша-воин соскользнул с коня,

Огонь дыханье у сердца запер.

Успел подумать: «Пальцы огня!

Что это?», и, вздрогнув, замер…

 

            *        *        *

И камень можно увидеть влажным,

Плачут и горы, и скалы эти.

Рыдают каменно лишь однажды –

- Тогда, когда умирают дети…

 

            *        *         *

Стук барабана заглушил тишину лесов.

Стук барабана, как биенье сердец борцов.

Танец-прощанье. Танец Горя и Скорби.

Молчанье. И вновь барабана дроби.

Вздрогнуло тело, дрожь по рукам.

Этот  танец – вызов новым векам.

В каждом движенье – боль и обида,

Печаль безысходная в ритме скрыта.

Над прерией стонет мелодия слез,

Песня поруганных грез…

             *         *        *

Скалы, словно скульптуры Богов.

Прерии. Светлые водопады.

Ветры – сказанья ушедших веков,

Отважно выдержанные осады.             

Спокойное мужество «дикарей»,

Суровость граничит с жестокостью веры.

Жизнь бушует штормами морей,

В степи ураганы громадны и серы.

Обряды. Язычески красочный шум,

Танец шамана. Священные травы.

Жертвенный камень. Рычанье пум.

Камень вождя в золотой оправе…

Есть земля, но она не для них,

Их вигвамы с землей сравняли!

Радуйтесь! Клич воинственный стих,

Уборы из перьев в огонь упали…

 

Елена Петелина.   Апрель 2017 года