Глава 1

Петелина Елена ::: Рожденные на Рассвете

«И торжественно промолвил:

«Есть возвышенные души,

Есть непонятые люди!

Я знавал таких немало!»

 

«Песнь о Гайавате»  Г.В. Лонгфелло

 

По сообщениям прессы:

«… Спецкор «Газеты» Надежда Кеворкова отправилась на поиски мирных мятежников. Они живут в самой знаменитой и второй по величине американской резервации Пайн-Ридж. Именно там находится деревня Вундед-Ни — символ индейского восстания в XX веке…»

***   ***   ***

            Этот день, такой солнечный и радостный, казалось, всем приносил счастье. Линт стояла у сосны и, зажмурившись, чему-то улыбалась. Ей было сегодня так хорошо! Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой красивой, счастливой и … легкой, окрыленной! Ей казалось, да, нет, она была просто уверена в том, что все ее любят, и Джон, и…  он! Только в мыслях она могла произнести его имя – Текумзе. То, что вчера казалось глупым и просто невозможным, сегодня стало значительным и, главное, реальным! Сейчас она была абсолютно уверена, что Текумзе любит ее. Почему? Линт точно и сама не знала. Наверное, потому, что небо было голубым и  светило солнце. А, главное, потому,  что она сама, кажется, его любила…

Вдруг девушке показалось, что кто-то тихо окликнул ее. Она замерла, сердце забилось – «Текумзе!». Линт побежала на голос, натолкнулась на кого-то, подняла сияющие глаза и… разочарованно вскрикнула, увидев Джона. Это был всего лишь Джон. Он всё понял, вздохнул и протянул ей самодельный гребень.

- Это тебе!

В прекрасно подобранных перламутровых раковинах отражалось солнце. Лицо Линт на секунду осветила неподдельная радость и восхищение, но всего лишь на секунду. Джон, закусив губу, отвернулся от Линт: ему хотелось кричать от ее непонимания.

Молодые люди  медленно пошли через просеку к деревне.

- А из Денвера журналисты приехали, - попытался завязать разговор Джон.

- Журналисты? Зачем? – спросила Линт, только чтобы не молчать.

- Хотят поговорить о нашем восстании, познакомиться с нами, с нашей жизнью.

- А… -  протянула Линт. Журналисты. Кому это нужно?! Глядя перед собой, девушка представляла, как однажды – очень скоро – Текумзе, а не Джон подарит ей гребень, что он скажет ей, что она ответит ему.

А Текумзе в это время, присев на корточки  у своей хижины, не отрывал глаз от приехавших журналистов. Они как раз выходили из джипа: двое высоких молодых мужчин и стройная темноволосая девушка. Именно от нее не мог отвести глаз Текумзе.   Сердце почему-то защемило, стало как-то не по себе, непривычно, и Текумзе, сам не зная почему, вдруг встал, подошел к джипу и помог Поле с ее багажом.

***   ***   ***

Дальше Линт и Джон шли молча. Она – вся в чудесных мечтах, он – в тяжелых думах.

В центре поселка стоял автобус журналистов. Все были заняты их приездом. И никто не обратил внимания на девочку, приехавшую на серебристом Пежо. Дверь машины открылась, девочка едва успела выйти, сжимая в непослушных руках чемоданчик, и машина тут же умчалась, будто ее и не было. И теперь девочка стояла, беспомощно оглядываясь и не зная, куда идти и что делать, От волнения она ничего и никого не узнавала вокруг, и никто не узнавал ее.

Линт тоже не сразу обратила внимание на одинокую печальную фигурку. Но узнала девочку тут же.  Четыре года назад она покинула резервацию вместе с братом.

-Энди, дорогая, ты?! Как?! Откуда?! – но,  увидев полные слез карие глаза, смутилась. - Что-то случилось? Где Джо? Где твой брат? - спросила тихо.

Не в силах говорить,  девочка разрыдалась. Позже она рассказала Линт все, все, что случилось за это время. И Линт словно видела перед собой.

На каникулы к дяде – одному из высоких чинов в Бюро по Делам Индейцев  – приехала 17-летняя племянница Кэрол. Все вокруг было для нее необычно, ново и увлекательно: она в резервации,  у индейцев, которых представляла только по романам Фенимора Купера и Майн Рида.

- Дядя, какие они? Красивые, сильные, настоящие герои, да?! Нет? Ты, наверное, шутишь! Конечно, шутишь! – Кэрол звонко засмеялась. - А я увижу, как они скачут на лошадях? В своих потрясающих уборах из перьев! И бусы…я обещала всем подружкам привезти настоящие индейские  бусы! Дядя, дорогой, не могу дождаться, когда пойду в резервацию. Это же как  в фильме побывать, да?! Как, нет?! Почему?

- Слушай, ты пристаешь ко мне уже целый час. И что тебе так интересно, не понимаю. Все, хватит. Вот завтра утром сама все увидишь.

И, действительно, утром она сама все увидела. Настоящий «фильм» об индейцах.

Вместо красочных вигвамов, строгих тотемных столбов и индейцев в национальных одеждах Кэрол увидела…просто поселок. Он выглядел так, словно его давно не мыли. У грязной старой машины толпились люди. Им выдавали дневную норму похлебки и что-то еще, завернутое в фольгу. Жители поселка были, как и все вокруг, какими-то выцветшими, усталыми, серыми.

Девчушка, лет шести-семи, осторожно откусывала хлеб, боясь рассыпать крошки. Кэрол недоуменно взглянула на дядю. Тот усмехнулся, пожал плечами, ушел к себе в контору. Девушка осталась одна. Ей было очень страшно и очень одиноко. Но она пошла по поселку дальше. Позже, когда уже хотела возвращаться, услышала тихий плач. Плакала та самая маленькая девочка. Кэрол почувствовала острую жалость к ребенку и, вынув из сумочки яблоко и конфеты, протянула девочке. Та взяла. Всхлипнула последний раз и улыбнулась.

-Джо, смотри, что мне дали! – крикнула она парню лет 16-ти, сидевшему невдалеке. – Это мой брат Джо, а я – Энди, - сообщила она Кэрол.

- Я – Кэрол, - сказала та, и тоже улыбнулась. Подошел Джо.

- Почему Вы дали ей это? – строго спросил он. И Кэрол растерялась, не зная,  что ответить. А Джо смотрел прямо в глаза.  Кэрол замерла: как можно было выразить словами все, что она чувствовала?! Всю боль, несправедливость и безысходность, всю жалость! Как?! И девушка смогла только сказать: « Я первый раз в…резервации…» И Джо понял. А когда он сказал « спасибо», его голос дрогнул.

Кэрролл приходила в резервацию каждый день, и они с Джо и Энди стали друзьями. А потом ей нужно было возвращаться домой. Она пришла попрощаться вечером. Было сыро, промозгло, и люди в поселке грелись у костров. Она знала, что видит все это, наверное, в последний раз. Позже Джо проводил ее до ворот. Молча. Повернулся и хотел уйти. А она вдруг обернулась, из глаз полились слезы.

- Клянусь, я заберу вас отсюда! Ты только верь! Может быть, не скоро, но ты верь! Заберу, обязательно заберу…

Кэрол убежала, рыдая и выкрикивая обещания. А Джо, сам совсем еще мальчишка, успокаивал плачущую Энди, прижимал ее к себе одной рукой, а другой тер до красноты глаза.

Кэрол действительно очень хотела помочь Джо и Энди, забрать их из резервации в город.  Но вот как это сделать практически? Им надо будет где-то жить, и жить на что-то. Значит, Джо должен работать, а Энди необходимо определить в школу. Но далеко не везде возьмут на работу индейца-сиу, и не в каждую школу зачислят девочку из племени лакота. Если бы Джо был из племени мохавков, он был бы желанным работником на любой стройке - представители этого племени не боятся работать высотниками. Но, к сожалению, Джо – сиу, а не мохавк.

Кроме того,  необходимы официальные документы и, конечно же, деньги. Просить помощи у отца для Кэрол было немыслимо, а дядя в ее просьбе отказал сразу, в резервации. Еще и посмеялся над племянницей.

Шло время. Кэрол не забывала о Джо и Энди, но не видела возможности забрать их из резервации. Она часто говорила о них своему жениху Тэду. Он слушал, кивал, но оставался безучастным.

Через два года, на 19-летие Кэрол, Тэд  сделал ей предложение.

Девушка с восхищением  любовалась сиянием граней изумруда в обручальном кольце, когда Тэд неожиданно спросил.

-  Тебе очень важно помочь этим индейцам?

- Я…обещала, – голос Кэрол дрогнул. – Они верят мне, ждут.

-  Не будем их разочаровывать, - улыбнулся Тэд.- Обещания надо выполнять.

***   ***   ***

Кэрол приехала в резервацию к вечеру. Формальности заняли не больше получаса. И вот она уже в поселке. Энди радостно бросилась к ней, крепко прижалась.

- Как же я ждала тебя! – воскликнула она.  И ни слова о том, что прошло столько времени. На вопрос, где Джо, Энди нахмурилась, отвела взгляд.

- Я тебе покажу, где он, но…

Он сидел, прислонившись к дереву, опустив голову на грудь.

- Джо! Я приехала, Джо! – в тишине звонкий голос Кэрол прозвучал как-то неуместно. Юноша даже не пошевелился.

- Джо!

Поднял голову, посмотрел на  Кэрол, совершенно безучастно.

- Приехала… - голос прозвучал глухо, как-то тускло, - приехала… Ты знаешь, Кэрол, я…

-  Знаю, я знаю, что ты мне скажешь. Прошло слишком много времени…

- И я знаю, что ты мне скажешь.

- Знаешь? Откуда, Джо?

- Конечно, знаю. И понимаю. Ты очень хотела нас забрать отсюда, очень, но нужно слишком много денег. Или деньги тебе обещали дать родители, но когда узнали, зачем, отказали, конечно. Или деньги были, но, я понимаю, шуба нужнее, шуба или туфли модные. Ты приехала извиниться? Зачем? Все и так понятно.

- Ах, тебе все понятно! А вот это тебе понятно? – Кэрол протянула Джо справки о разрешении жить вне резервации.

- Что это за бумажки? Слишком темно, ничего не видно. И вообще, что ты тут делаешь, что ты от меня хочешь? Уходи. – Джо встал и, шатаясь, побрел прочь. И тут Кэрол поняла, что он пьян, и взорвалась. Обида и злость буквально душили ее.

- Бумажки?! – ее голос сорвался на крик. – Бумажки?! Да, как ты смеешь так со мной разговаривать?! Вернись и послушай, что я тебе скажу! С этими бумажками ты и Энди можете начать новую жизнь, можете идти, куда хотите. А знаешь, сколько сил и денег мне это стоило?! Держи эти проклятые справки и …

Она швырнула листки на землю и хотела уйти. Но Джо остановил ее.

- Постой, Кэрол, постой! – он провел рукой по лбу – Ты действительно приехала, чтобы… Ты нас … правда?!

Он подошел, взял ее руки в свои, поцеловал. Поднял с земли документы.

- Кэрол, я не знаю, что сказать. Я не верил. Не верил ни единой секунды, я не знал. Если бы я тогда верил,  но теперь слишком поздно.

- Поздно? О чем ты?

- Ты ничего не понимаешь,- голос был злой,- зачем я тебе такой? Зачем?! Я весь изъеден оспой, я все время кашляю, я пью. Зачем я тебе такой?

- Пьешь?! Как же так? – у Кэрол было ощущение, что ее обманули, предали.

Джо снова сел на землю, прислонившись к дереву. Молчание затянулось. Кэрол была оскорблена, ошеломлена, но все же нашла в себе силы сказать: « Кого только нет в городах. Жизнь продолжается. Зови Энди. Собирайтесь».

Кэрол сделала все, как обещала. Но что-то в ней тогда надломилось, умерло. И это что-то  помешало ей и ее мужу Тэду  оставить у себя Энди, когда Джо погиб при расстреле демонстрации индейских рабочих.

***   ***   ***

- Тэд, зови Энди ужинать, - Кэрол накрывала на стол.

Тэд облокотился о полку с посудой, произнес медленно, осторожно подбирая слова.

- Я отвез ее сегодня в резервацию.

Кэрол, казалось, совсем не удивилась. Спокойно расставив чашки,  обернулась к мужу.

- Пожалуй, так будет лучше для всех. Соседи и так все время сплетничают: недавно женаты, а воспитываем девочку, да еще цветную. И полиция зачастила из-за Джо, – вздохнула, поправила волосы. – Садись, Тэд. Будем пить чай.

 

 В это время, в поселке,  Линт устроила Энди в своей крохотной комнате. И та, наконец, заснула, наплакавшись вволю.  

 А вот Линт не спалось. Она сидела у кровати и  смотрела на спящую девочку. Но думала в эти минуты Линт не о ней и не о Текумзе. Она думала о своей матери. Линт не помнила ее. Та сбежала из резервации в город со своими подругами, когда Линт было два года. И с тех пор они больше не виделись.

- Где ты, мама? – беззвучно произнесла Линт. На глаза навернулись слезы.

***   ***   ***

Она присела на мягкий пуф перед зеркалом и внимательно оглядела себя. Вчера ей исполнилось 45. Но эта цифра явно не имела с ней ничего общего. Элла улыбнулась своему отражению и стала выбирать духи. В дверь постучали.

-Войдите, - Элла с интересом оглянулась. На пороге появилась женщина в элегантном пальто.

- Господи, Элла, как хорошо, что я тебя нашла! –  говоря это, она стремительно вошла в комнату и бросилась к Элле, собираясь ее обнять.

-Дан?! Ты?! – Элла непроизвольно отодвинулась. - Ты искала меня?!

- Да, дорогая, искала, - Дан остановилась в нерешительности, неожиданно осознав, насколько она нежеланна здесь.

- Что же заставило тебя искать меня? – усмехнулась Элла, - и, главное,  найти, – недовольно добавила она.

- У нашей Кэрри беда! Ее сын при смерти.

- Мне очень жаль. Но я не понимаю, при чем тут я, - Элла отвернулась к зеркалу.

- У Кэрри умирает сын. А ты спрашиваешь, при чем тут ты!– воскликнула Дан и  подошла ближе, пытаясь поймать взгляд Эллы. - Кэрри нужна наша помощь.

-Ты зачем пришла, Дан? Нужны деньги? Ты знаешь, что их у меня нет! Хочешь, чтобы я утешала  Кэрри? А кто меня  пожалеет?

- Элла, ты говоришь ужасные вещи! Как ты не понимаешь! Мы ведь не чужие!

-  Но и не близкие, – холодно и равнодушно смотрели на Дан огромные темно-карие глаза.

-У меня просто руки опускаются, Элла! Что с тобой?! Что с тобой стало?!

- Что со мной стало? – громко возмутилась Элла, - Нет, Дан, что-то стало с нами. Мы уже давно  стали чужими: ты, я и Кэрри. Наши дороги разошлись, когда мы сбежали из резервации. И теперь, через двадцать лет… - Элла помолчала и, оглядев Дан с головы до ног, продолжила, - К твоим дорогим пальто и туфелькам очень подходит щедрость. А вот мне больше к лицу равнодушие, да и по карману тоже.

- Ты сама понимаешь, что говоришь?

- Очень хорошо понимаю! У Кэрри сын умирает, а я сама почти умерла. И никому нет до меня дела! И мне нет дела ни до кого! Каждый – сам по себе! Уходи, Дан! – Элла перешла на крик, ей было трудно сдерживать себя.

- Ты слишком привыкла играть на публику, - Дан горько вздохнула, - а если бы твоей дочери нужна была помощь?

- Как и я, моя дочь Линт  не нуждается ни в чьей помощи. Она уже выросла.

- Без тебя, - жестко  ответила  Дан и вышла, хлопнув дверью.

Элла вздрогнула, сгорбившись. Закрыла лицо руками. Но через несколько минут заставила себя выпрямиться, и даже сумела непринужденно улыбнуться своему отражению в зеркале. Пора в ночной клуб,  на работу. Ей надо быть в форме. Она поправила макияж, легким движением откинула со лба густые черные волосы,  накинула на плечи прозрачный шарф и вышла на улицу.

 По вечернему городу шла красивая  ухоженная женщина. Мужчины провожали ее восхищенными заинтересованными взглядами. А она никак не могла отделаться от мысли, что не знает лица своей взрослой дочери.