Экзистенциальные атрибуты Ометеотла по отношению к бытию вещей
Вопрос относительно пантеистического характера мысли нагуа, поставленный, кажется, Байером, приобретает новую силу, особенно после того, как мы отметили вездесущесть Ометеотла и его функции матери и отца богов — или, говоря более абстрактно, рассмотрели его как причину космических сил, — а также его основополагающее действие по отношению к земле (тлалламанка) и обнаружили отождествление со светилами, огнем и водой.
Однако раньше, чем высказать какое-либо суждение относительно привлекательной гипотезы Байера, следует, пожалуй, заняться исследованием нескольких названий, данных тламатиниме высшему началу в связи с его отношением к тому, что мы назовем «бытием вещей»[257]. Особенность этих названий Ометеотла состоит в том, что в них делается попытка раскрыть своеобразную связь Господина дуальности со всем существующим в тлалтикпаке (на земле). Приведем эти названия Ометеотла и снабдим их соответствующими комментариями:
Йогуалли— ээкатл. Саагун переводит: «невидимый и неощущаемый»; ин Тлокэ ин Нагуаке: «хозяин непосредственной близости»; Ипалнемогуани: «тот, благодаря которому мы живем»; Тотекуио ин илгуикагуа ин тлалтик-паккэ ин миктлане: «Господин наш, хозяин неба, земли и области мертвых», и, наконец, Мойокойани: «тот, кто сам себя изобретает».
Говоря о дифразизме Йогуалли-ээкатл, следует отметить, что он очень часто встречается в нагуатлском тексте, соответствующем VI книге «Истории» Саагуна. Читателю сначала кажется, что здесь речь идет об атрибуте Тецкатлипока. Так, например, уже в названии главы II Саагун пишет, что он будет говорить «о языке и выражениях, которые они употребляли, когда молились главному богу, называемому Тецкатлипока и Иоалли-ээкатл...»[258]
Однако наряду с этим высказыванием мы встречаем другое, не менее авторитетное, в древнем тексте «Истории мексиканцев пв их рисункам». В нем говорится о детях Ометекутли, Омесигуатл и о том, что «третьего назвали Кицалкоатл, или Йагуа-лиэкатл (то есть Йогуалли-ээкатл)»[259]
И, наконец, как бы в противопоставление с предыдущими текстами, в которых Йогуалли-ээкатл сначала отождествляется с Тецкатлипокой, а затем с Кетцалкоатлом, имеется утверждение Саагуна, который, касаясь происхождения народов нагуа вообще и их традиций, пишет: «У них был бог, которому поклонялись, к которому взывали и обращались, прося у него то, чего они желали, его называли Йоалли-ээкатл, что означает ночь и ветер, или невидимый, ему молились..-.»[260]
Можно привести и другие отрывки, в которых Саагун ясно указывает на то, что Йогуалли-ээкатл был главным богом нагуа[261]. Решающее же доказательство дает нижеприводимый нагуатлский текст. В нем высший бог ясно наделяется тремя названиями, в том числе и Йогуалли-ээкатл. Проанализируем эти названия.
«Тлакатле, тлокээ нагуакээ, Ипалнемоани, йоале-экатле...» Перевод: «Господин, хозяин непосредственной близости, Даритель жизни, ночь-ветер...»[262]
Сравнивая название Йогуалли-ээкатл с Тлокэ Нагуакэ и Ипалнемогуани, относительно которых нет никаких сомнений, что они относятся к высшему началу, можно сделать безошибочный вывод, что Йогуалли-ээкатл также является атрибутом двойственного бога.
Выяснив этот вопрос, необходимо решить кажущееся противоречие двух первых текстов Саатуна и «Истории мексиканцев». Вспомним, что Тецкатлипока по своему происхождению — это ночной лик Ометеотла, а согласно рассказу в «Истории мексиканцев», Кэтцалкоатл, как один из сыновей двойственного бога, занимает место красного Тецкатлипоки, на что мы уже указали, говоря о космологических идеях нагуа. Таким образом, Кетцалкоатл и Тецкатлипока идентифицируются между собой, а Тецкатлипока в свою очередь с одним из образов Ометеотла. В таком случае название Йогуалли-ээкатл, которое, казалось, вызывало определенную путаницу, служит теперь своеобразным доказательством нашего утверждения о том, что Тецкатлипока — (зеркало, которое дымит) и Тецкатланехтиа — (зеркало, благодаря которому появляются вещи) в сущности являются двумя масками, в которых выступает двойственная природа Ометеотла.
Устранив эту первую трудность, перейдем к изучению более глубокого смысла первого атрибута Ометеотла: Йогуалли-ээкатл. Здесь мы встречаем дифразизм, подобный дифразизму «цветок и песня». Его дословное значение: «ночь и ветер». Однако его смысл, по утверждению Саагуна, означает: «невидимый (как ночь) и неощущаемый (как ветер)»[263].
Следовательно, это также подтверждает ранее высказанную мысль о том, что высшее начало есть невидимая и неощущаемая реальность, и тем самым, говоря метафизическими терминами, его трансцендентную природу. Другими словами, здесь говорится, что Ометеотл находится вне опыта, который нагуа так образно определяли как «видимое и ощущаемое». Таким образом, Йогуалли-ээкатл в целом является выражением трансцендентного характера Ометеотла.
Рассмотрим другое название высшего бога тламатиниме: ин Тлокэ ин Нагуакэ, которое, как и Ипалнемогуани, встречается в большинстве нагуатлских текстов. Ихтлилхочитл рассказывает интересный факт, что Нецагуалкойотл без всякого различия употреблял эти два названия высшего начала, когда говорил о боге: «Хотя существовало много идолов, изображающих различных богов, когда нужно было говорить о божестве, он никогда в отдельности их не упоминал, а всегда говорил — ин Тлокэ ин Нагуакэ, Ипалнемоани...»[264]
Дифразизм Ин Тлокэ ин Нагуакэ есть субстантивация двух наречий тлок и нагуак. Тлок означает: близко, как об этом свидетельствуют существующие сложные слова, например но-тлок-па: к моей близости... Второй термин нагуа дословно означает: в окружности того, или в кольце, на что указывает Селер в интересном исследовании данного слова[265]. Опираясь на эти элементы, скажем, что личный притяжательный суффикс -э, добавляемый к обеим адвербиальным формам Тлок(-э) и нагуак(-э), придает этим терминам смысл, близкий, например, к значению «вокруг» или «принадлежит ему». Таким образом, ин Тлокэ ин Нагуакэ можно перевести как «хозяин того, что близко, и того, что находится в круге, или кольце». Фрай Алонсо де Молина в своем словаре дает следующий перевод этого натуатлского дифразизма, являющегося подлинным «цветком и песней»: «Это тот, кто является бытием всех вещей, сохраняет их и дает им основу»[266]. Клавихеро, касаясь в своей «Истории» идеи древних мексиканцев о высшем существе, переводит Тлокэ Нагуакэ как «тот, кто все содержит в себе»[267]. Гарибай, излагая мысль нагуа в терминах, более близких к нашему образу мыслей, переводит это так: «тот, кто находится рядом со всем и рядом с которым находится все»[268].
Из всего сказанного можно сделать вывод, что свойство, которое приписывается Ометеотлу, когда его называют Тлокэ Нагуакэ, находится в тесной связи с его «вездесущестью», которая понимается не статически, а как первичная основа Вселенной, представляющейся в виде круга, окруженного водой (сем-а-нагуак), действующей в каждой из его пяти «обоснований», или эпох, и затем выступающей как основа земли (тлаяманак) с ее пупа, или центра, все это мы уже встречали в различных текстах при изучении космологических идей нагуа. Исходя из этого, можно полностью выяснить смысл изучаемого нами дифразизма, даваемого в переводе Молина: «Это тот, кто является бытием всех вещей, сохраняет и дает им основу». Все находится в его власти: от того, что находится рядом, до самых отдаленных мест кольца воды, окружающей мир. Принадлежа ему, все выступает как результат его созидательной деятельности (Господин и Госпожа дуальности), которая постоянно дает «истину» — основу всему существующему.
Но если ин Тлокэ ин Нагуакэ указывает на главенство и основополагающую деятельность Ометеотла, то Ипалнемогуани говорит о том, что можно было бы назвать его функцией как источника жизни, или «жизненного начала». Анализ различных элементов этого титула двойственного бога поможет раскрыть его значение. С точки зрения нашей индоевропейской грамматики Ипалнемогуани — это форма причастия безличного глагола немогуа (или немоа) — живется, все живут. Перед ней стоит приставка, указывающая на причину: ипал (благодаря ему, посредством его). Наконец, к глаголу немогуа (живется) добавляется суффикс -ни, получившееся сложное слово ипал-немогуа-ни дословно означает «тот, благодаря которому живется».
Гарибай, придавая этому слову поэтический оттенок, переводит его в «Песнях» как «Даритель жизни», что вполне согласуется с его переводом: «тот, благодаря которому живется»
Разгадав — насколько позволяют тексты — глубокий смысл этого термина, можно высказать утверждение, что в нем происхождение всего, что обозначается глаголом нема (двигаться, жить), приписывается Ометеотлу. Следовательно, это слово дополняет идею, высказанную ди-фразизмом ин Тлокэ ин Нагуакэ, в котором указывается на то, что Ометеотл — это основа Вселенной и в нем все содержится. Теперь здесь добавляется, что благодаря ему (ипал-) имеет место движение и существует жизнь (немоа). Поэтому Ометеотла называли также, особенно в некоторых Гуэгуэтлатолли, Тотекуийо ин илгуикагуа ин Тлактикпакэ ин миктлане: «Господин наш, хозяин небес, земли и области мертвых»[269]. В такой красивой и наглядной форме группируются три вертикальных направления Вселенной, хозяином которых является Ометеотл. Находясь на самом высоком месте небес, в Омейокане, в центре земли и в области мертвых, он охватывает своим влиянием Вселенную, выступающую в глазах людей «как чудесный сон», но являющуюся на самом деле результатом зачатия Омесигуатл благодаря творящей деятельности Ометекутли. Если теперь связать с этим то, что мы узнали относительно различных аспектов Ометекутли, Омесигуатл в качестве «зеркал ночи и дня», «светила, благодаря которому появляются вещи и юбки из звезд», «господина воды и юбки из яшмы», «нашего отца и нашей матери», то мы увидим, что действие Ометеотла, разворачиваясь всегда в единстве с его женой (инамик), превращает Вселенную в чудесную сцену, где все происходит благодаря таинственному космическому «зарождению-зачатию», которое первоначально имело место за пределами небес, в Омейокане (месте дуальности).
Именно теперь последний титул Ометеотла: Мойокойани, который мы хотим проанализировать, приобретает свой настоящий смысл. В нем мы найдем основное объяснение космического «зарождения-зачатия», благодаря которому возник мир и который представляет собой сущность самого Ометеотла. Здесь в одном слове, в одной из самых чудесных метафор мысли нагуа: «цветок и песня», мы встречаем наиболее полное объяснение существования самого Ометеотла.
В своей «Индейской церковной истории» Мендиэта оставил для потомства наряду с другими титулами бога дуальности и тот, который мы сейчас будем анализировать. В ней, говоря о значении Ипалнемогуани, он пишет:
«Его также называли Мойукойатцин айак Окийокух, айак окипик, это означает, что его никто не создал, а он сам своим авторитетом и волей создает все...»[270]
![Рис. 7. Одна из форм дуальности: Миктлантекутли-Кетцалкоатл, соединенные спинами (Ватиканский кодекс В 3773, fol. 76). ||| 81Kb](Images/Books/Portilla/image006sm.jpg)
Рис. 7. Одна из форм дуальности: Миктлантекутли-Кетцалкоатл, соединенные спинами ("Ватиканский кодекс В 3773", fol. 76).
Для того чтобы лучше понять этот краткий нагуатл-ский текст, приведенный Мендиэта, дадим здесь его новый, по возможности более точный перевод:
Мо-йокуйа-тцин образовано из уже известного глагола йукуйа (или йокойа: изобретать, создавать мышлением) ; суффикса -тцин, обозначающего почитание, «Господин», и префикса мо-, имеющего характер притяжательного местоимения (себе, самому себе). Соединив эти элементы, мы найдем, что слово мойокойатцин означает «Господин, который мыслит самого себя или изобретает себя»[271]. Смысл других слов текста представляет собой объяснение содержания слова мойокойатцин: Айак окийокух (никто его не сделал, не изобрел); айак окипик (никто не дал ему ни бытие, ни форму).
Глубокие идеи, содержащиеся в последнем названии бога дуальности, говорят о метафизическом происхождении этого начала: его никто не изобрел и не дал ему форму; он существует за пределами всякого времени и места, потому что благодаря таинственному действию, о котором можно догадаться только с помощью «цветов и песен», он сам себя зачал и продолжает зачинать, будучи одновременно фактором действующим (дуальный Господин) и воспринимающим (дуальная Госпожа). Применяя понятие западной философии, он является одновременно субъектом и объектом, находящимися в непрерывной динамической связи, благодаря которой основывается все, что может быть истинным во всех областях.
Таков, по всей видимости, глубокий смысл термина Мойокойатцин, рассмотренного и понятого в связи с тем, что говорится нагуатлскими текстами об Ометеотле. Это была наивысшая точка развития философской мысли нагуа, которая, как мы думаем, достаточна, чтобы оправдать звание философов, данное тем, кто сумел так высоко подняться в своих рассужлениях о божественном.
[257] См. все сказанное Бейером в работе «Das astekische Welt-bild Alexander von Humboldt's» в цит. произв., стр. 116. О мнениях Бейера, который высказывался лишь в общих словах, мы уже говорили во «Введении» при изложении его идей относительно философии нагуа.
[258] Sahagún Fray Bernardino de, op. cit., t. I, p. 450.
[259] «Historia de los Mexicanos por sus pinturas», в op. cit., p. 228.
[260] Sahagún Fray Bernardino de, op. cit., t. II, p. 289.
[261] См., напр., его «Historia», t. I, p. 570.
[262] «Códice Florentino», lib. VI, fol.
[263] Sahagún Fray Bernardino de, op. cit., t. II. p. 450—451.
[264] Ixtlilxóchitl Fernando de Alva, Obras Completas, t. II, p. 243—244.
[265] Seler Eduard, Ueber die Worte Anauac und Nauatl, в «Qesammelte Abhandlungen», t. II, S. 49-77.
[266] Molina Fray Alonso de, op cit., vol. 148, r.
[267] Clavijero Francisco Javier, Historia Antigua de México, t. II, p. 62.
[268] Garibау К., Angel Ma, Historia de
[269] «Huehuetlatolli, Documento A», publicado y traducido por A. Ma Garibay К., en la revista Tlalocan, vol. 1, p. 31—53 у 81—107.
[270] Mendieta fray Jerónimo de, Historia Eclesiástica Indiana, t. I, p. 95.
[271] Вдумайтесь в содержание слова мойокойатцин: «Господин, который мыслит самого себя или изобретает себя» и скажите, какое сходство оно имеет с классическим словом ens-a-se (или бытие, существующее само по себе) схоластической философии и с библейским выражением «я тот, кто есть».