Чавин

Милослав Стингл ::: Поклоняющиеся звездам

После Котоша и первых пирамид в Перу появляется первая действительно высокая культура, первая цивилизация, а возможно, и первое государство. Эта культура и эта древнейшая «империя» имеют общее название — Чавин.

Появление создателей этой культуры было поистине эффектным. На сцене перуанской истории появление культуры Чавин напоминает скорее взрыв, неожиданную вспышку, последствия которой ощущались на протяжении многих столетий. Впервые в истории Перу мы встречаемся с культурой, чье прямое или косвенное воздействие можно проследить в находках из районов Косты и Сьерры, из мест, отдаленных друг от друга на тысячи километров.

Первые следы культуры Чавин были найдены в перуанском селении Чавин-де-Уантар. И хотя ныне наука уже знает десятки других очагов этой культуры, самым значительным из них по-прежнему остается Чавин.

Открыл Чавин профессор Хулио Се-cap Тельо. Он занимался и этимологией названия деревни, давшей культуре свое имя. В отличие от многих названий древних перуанских культур, как, например, Рио-Секо, Лac-Кулебрас, Пунта-Грандес и даже Сан-Николас, которые явно более позднего, испанского происхождения, название Чавин, бесспорно, почерпнуто из индейских языков. Это был один из множества карибских языков, на которых говорили и поныне говорят в северной части Южной Америки (в Венесуэле, в Колумбии, на Малых Антильских островах, а также на Панамском перешейке, где сходились все связи между Мексикой, Месоамерикой и доколумбовым Перу).

Тельо, установивший происхождение названия этой древнейшей перуанской столицы, выяснил также, что слово «чави» на одном из карибских языков означает «ягуар», а «чавинави» — «сыновья ягуара с копьями».

Город «сыновей ягуара с копьями» — Чавин — ныне привлекает к себе внимание всех, кто в той или иной степени занимается историей доколумбовых культур и индейских государств Перу. Но неужели до середины XX века, то есть до того, как профессор Тельо определил ключевую роль Чавина в истории своей страны, о нем никто не знал? В отличие от Котоша и древних пирамид, которые покоились под многометровым слоем земли и забвения, о Чавине знали еще первые пришедшие в Перу европейцы. Один из первых хронистов-испанцев, член ордена Кармелитов[1] Антонио Васкес де Эспиноса еще в 1620 году в своем труде «Сумма и описание Западных Индий» писал о Чавине и его святилищах: «В этом селении… есть большое здание из отесанного камня… Это самое знаменитое святилище, которое почитается так, как у нас почитаются Рим или Иерусалим; сюда собирались индейцы совершать свои жертвоприношения, потому что дьявол этого места разъяснял им многие приметы, и сходились они со всей империи…»

Город Чавин возник около 850 года до н. э. Государство инков, с могуществом и культурой которого столкнулись в Перу испанцы, возникло на две тысячи лет позднее. И все же память о славе и значении Чавина сохранилась до колониальных времен! Ведь для европейца-христианина, воспитанного на библейских и античных традициях, сравнение с Иерусалимом, градом Христовым, городом Соломона и Давида, или с Римом, городом могущественнейших императоров, а позднее и городом пап, значило очень многое!

По всем признакам Чавин был покинут жителями и впоследствии стал мертвым городом. Память о городе «сыновей ягуара с копьями» сохранилась лучше, чем его каменные храмы.

В сегодняшней Республике Перу есть два индейских города, вызывающих особое восхищение: один — самый древний, другой — самый молодой (хотя он и существует уже пять веков). Самый молодой — это инкское «Орлиное гнездо» — Мачу-Пикчу, который ныне посещают десятки тысяч туристов. Самый древний, разумеется, Чавин, облюбованный археологами и историками.

Оба древнеперуанских города восхищают уже одним своим великолепным расположением. На высокой горе, в нескольких сотнях метров над яростной стремниной реки Урубамбы, вздымаются руины Мачу-Пикчу. Чавин лежит еще выше, на высоте 3200 метров над уровнем моря, в поистине волшебной местности, окруженной ледниками и никогда не тающим снежным покровом Анд.

Очевидно, в любой стране есть своя «Швейцария». Вот и в этой южноамериканской республике, где столько прекрасных горных пейзажей, область Черной и Белой Кордильер в районе города Уарас называют «перуанской Швейцарией». Здешний горный рельеф, собственно, и был причиной того, что до открытия Тельо люди посещали Чавин чрезвычайно, редко. Дорога у перевала Коноконча достигает головокружительной высоты — более 4100 метров, а вход в Чавин открывается через туннель, прорытый в 5-километровой горе. Таким образом, местность одновременно на удивление прекрасная и труднодоступная, особенно для человека, приехавшего из страны, расположенной на «нормальной» высоте над уровнем моря. Тут постоянно холодно, иногда бывают даже морозы.

Однако необходимо было проделать этот путь, чтобы открыть храмы, стелы и обелиски, стереть пыль веков с грозных лиц ягуарьих божеств и констатировать, что Чавин — это уникальная культура, следы которой со времен находок Тельо ученые находили и находят по всей обширной территории Перу, от границ с Эквадором на севере до Рио-Гранде на юге; восточная граница влияния культуры Чавин проходит примерно по верхнему и среднему течению реки Мантаро. Когда мы говорим «влияние Чавина», то имеем в виду и художественный стиль чавинцев, настолько характерный, что каждый, кто хоть раз с ним сталкивался, с первого взгляда отличит его от всех других. Орнаменты, которыми чавинские художники украшали керамику, ткани и изделия из кости, незабываемы, как незабываем и сам Чавин, город «сыновей ягуара с копьями», где некогда пылало пламя первой высокой культуры Перу.



[1] Кармелиты — члены католического монашеского ордена, основанного в XII веке. — Прим. ред.