Бой за Мар-Верде

Эрнесто Че Гевара ::: Эпизоды революционной войны

После спокойно проведенной ночи в деревне Мар-Верде я про­снулся рано. Мы не спеша позавтракали и стали поджидать не­скольких связных, которых мы послали накануне, чтобы выяс­нить, где находились группы наших бойцов, оставшиеся в горах.

С первыми лучами солнца к нам явился крестьянин и принес тревожную новость: он видел, как несколько солдат ловили кур в одном из брошенных домов всего в полукилометре от нас. Я тут же послал его обратно и попросил подробней разузнать о против­нике. Хотя он не полностью выполнил мое задание, все-таки ему удалось выяснить, что в одном или двух километрах отсюда раз­била лагерь большая группа батистовцев. Без сомнения, это был отряд Санчеса Москеры.

Необходимо было срочно организовать нападение на против­ника, окружить и уничтожить его. Но для этого прежде всего надо было установить, по какому маршруту Санчес Москера двинется дальше. Он мог воспользоваться двумя дорогами. Первая из них - к Минас-де-Буэйсито - проходила через населенный пункт Санта- Анна и поселок Калифорния, а вторая - более короткая и менее сложная - шла вдоль течения реки Туркино к деревушке Окухаль, расположенной у подножия пика Туркино. Вероятнее всего, про­тивник мог пойти именно по второй дороге, но для этого ему пришлось бы двигаться в противоположном направлении.

Мы срочно выслали своих людей в обоих направлениях, чтобы точно определить, по какой же дороге двинется Санчес Москера. В случае же если бы батистовцы направились к горному массиву Невада, нам необходимо было быстро упредить их и не позволить выйти из окружения. Эта задача возлагалась на группу Камило Сьенфуэгоса, которая за день до этого вела бой в районе Альтос-де-Конрадо. О ее точном местонахождении мы еще пока не знали.

Вскоре прибыли связные от нескольких наших групп. Стало известно, что резерв отряда, находившийся в Эль-Омбрито, вы­ступил в направлении горного массива Невада. Поступило сооб­щение и от Камило Сьенфуэгоса, который уже находился в районе этого массива. Посланный к Камило связной должен был сооб­щить ему, чтобы он не вступал в бой до тех пор, пока противник не попытается выйти из окружения в районе Невады. Отделения лейтенантов Ноды и Вило Акуньи выступили в западном направ­лении, а взвод капитана Рауля Кастро Меркадера - в восточном. Таким образом, кольцо окружения замкнулось. Небольшая груп­па под моим командованием должна была устроить засаду и встретить противника, если бы он попытался прорваться к морю.

На рассвете, когда все приготовления были закончены, показа­лась передовая группа вражеской колонны, которая продвига­лась вдоль небольшого горного ручья, впадающего в реку Туркино. Противник шел прямо в направлении нашей засады.

Место засады окаймлялось небольшим возвышением и позво­ляло нам хорошо замаскироваться, но в то же время оно имело ограниченный сектор огня и наблюдения. В стороне от дороги стоял небольшой холм, на вершине которого росло дерево манго. Я взобрался на дерево и внимательно следил за приближавшимся противником. Выстрелами по впереди шедшим солдатам я дол­жен был дать сигнал к началу боя. В метре или двух от дерева находились Жоэль Иглесиас и другие бойцы. Наша позиция поз­воляла нам успешно действовать только в начале боя. Мы учиты­вали, что подвергшийся внезапному нападению противник отой­дет назад, чтобы занять выгодный рубеж, и тем самым позволит и нам сменить наши позиции.

Вскоре послышался шум шагов приближавшихся солдат. Их был трое. Но я не стал ждать подхода других и открыл огонь, беспокоясь за судьбу нескольких наших бойцов, находившихся ближе всех к противнику. Однако я промахнулся. Сразу же завя­залась перестрелка. Наши люди, располагавшиеся ближе к доро­ге, двинулись в направлении дома, где должны были проходить основные силы отряда Санчеса Москеры.

Когда мы спустились и дороге, чтобы подобрать оружие убитых батистовцев, там никого не оказалась, Вскоре мы обнаружили, что рядом с дорогой имелся вырубленный в зарослях тростника наподобие туннеля проход, через который и ускользнули солда­ты. Поскольку другие солдаты противника не появлялись, мы начали поиски трех батистовцев.

Пока часть бойцов шла в обход, Жоэль Иглесиас вместе с Ро­дольфо Васкесом и Хеонелем Родригесом устремились в зеленый "туннель". Мы слышали громкий голос Жоэля Иглесиаса, предла­гавшего солдатам сдаться в плен. Вдруг раздались беспорядочные выстрелы. Вскоре мне сообщили, что Жоэль Иглесиас тяжело ранен. Но судьба оказалась к нему благосклонной: ни одна из полученных им ран не оказалась смертельной, а их было множе­ство. Приклад его винтовки был разбит прямыми попаданиями пуль, которые в ярости посылали батистовские солдаты из своих автоматических винтовок. Мы срочно вынесли обливавшегося кровью Жоэля Иглесиаса с поля боя и отправили его на носилках в тыл.

Но солдаты еще не были обезврежены. И прежде чем ввязы­ваться по-настоящему в бой, необходимо было во что бы то ни стало захватить и обезоружить их. Поэтому мы продолжили их поиск. Вскоре послышался голос Силвы. Он закричал нам: "Они здесь!" - и выстрелил по месту, где спрятались трое батистовцев. Спустя некоторое время они сдались в плен вместе с оружием.

Отправив пленных в лагерь той же дорогой, что и Жоэля Иглесиаса, я смог наконец занятьсл непосредственно организацией дальнейших боевых действий. Из допроса пленных следовало, что у Санчеса Москеры имелось от 80 до 100 человек личного состава. Другими полезными сведениями они не располагали, да у нас и не было полной уверенности в правдивости их слов. Бессиорно было одно. Санчес Москера перешел к обороне, заняв выгодную позицию. У него были пулеметы и легкая артиллерия с необходимым количеством боеприпасов.

По численности мы не уступали противнику, но были значи­тельно хуже вооружены. Все понимали, что для нас было бы невыгодно сразу вступать с ним в открытый бой, в успехе которо­го мы сомневались. Поэтому было решено держать противника под постоянным напряжением и на давать ему свободно мане­врировать, а с наступлением темноты вновь атаковать его.

В течение нескольких часов все шло по плану. Но затем посту­пило сообщение, что со стороны моря на помощь Санчесу Москере двигалось подкрепление под командованием капитана Сьер- ры. Это меняло дело. Чтобы задержать продвижение вражеского подкрепления, мы послали навстречу ему две группы бойцов под командованием Уильяма Родригеса и лейтенанта Лейвы. Они должны были перехватить двигавшуюся колонну в районе Дос- Брасос-дель-Туркино и совместными усилиями уничтожить ее. Для встречи противника была выбрана позиции на вершине од­ной горы, примерно в двух километрах от того места, где нахо­дился Санчес Москера.

Бой затих, и лишь изредка наши бойцы, беспокоя врага, стре­ляли по дому, где засели солдаты Санчеса Москеры. Так прошло еще несколько часов. Однако в середине дня где-то над нами послышалась сильная стрельба, а спустя еще некоторое время пришло печальное известие о гибели Сиро Редондо. Он геройски погиб, пытаясь прорваться через вражеские позиции. Тело его найти не удалось, а его винтовку подобрал Камило Сьенфуэгос.

Вскоре выстрелы стали раздаваться совсем рядом. Это стреляли солдаты из подкрепления противника, извещавшие таким путем Санчеса Москеру о своем приближении. Завязалась ожесточен­ная перестрелка. Превосходство было на стороне противника. Ему удалось потеснить нас и прорваться к отряду Санчеса Моске­ры, которому и на этот раз посчастливилось спастись.

Я отдал приказ на отход; он прошел организованно и без спеш­ки. Нам необходимо было сперва выйти к небольшой реке Гуайябо, а затем к долине Эль-Омбрито, где отряд оказывался бы в полной безопасности.

Достигнув берега этой реки, мы сделали привал и по горячим следам подвели итоги боя. Потери противника определить не удалось, хотя, по рассказам некоторых наших товарищей, чему, однако, нельзя было верить, он потерял убитыми несколько че­ловек.

Наши же потери составили: один убитый и пять раненых. Сре­ди последних были Роберто Фахардо, Жоэль Пардо, Феликс Рейес (позже ему будет присвоено звание капитана и он погибнет в одном из боев), Хавьер Пасос и Жоэль Иглесиас. Кроме того, мы потеряли все содержимое нескольких вещевых мешков, которые были нами спрятаны перед началом боя. А случилось это так. Альберто - боец, сопровождавший до лагеря взятых в плен утром трех батистовских солдат, не вернулся сразу к месту боя. На обратном пути он решил отдохнуть в том месте, где были спрята­ны мешки. Там его спящим и обнаружили батистовцы. Позже мы узнали, что он был расстрелян.

Смерть нашего любимого товарища Сиро Редондо была для нас самой большой утратой. Всех угнетала мысль о том, что не уда­лось сполна рассчитаться с убийцей Москерой за гибель своего товарища. Я послал Фиделю письмо, в котором предлагал присво­ить посмертно Сиро Редондо воинское звание "майор". Это звание было присвоено ему некоторое время спустя, о чем сообщила наша партизанская газета "Эль Кубано либре". Бой под Мар-Верде и гибель Сиро Редондо произошли 29 ноября 1957 года.

Мне этот бой запомнился еще и по другой причине. Дело в том, что перед самым нашим отходом одна вражеская пуля вонзилась в ствол дерева, пролетев всего в нескольких сантиметрах над моей головой, которую я в тот момент зачем-то высунул. Нахо­дившийся рядом со мной Хеонель Родригес отругал меня за то, что я не остерегаюсь и подставляю лоб всякой шальной пуле. Потом по дороге он рассуждал со мной в полушутливом тоне о том, что у него больше шансов дожить до победы революции, ибо он не рискует понапрасну жизнью, разве только в необходимых случаях. А так как Родригес был по специальности инженер, то он подкреплял свои слова математическими выкладками. То, что он не рисковал никогда понапрасну жизнью, было действительно так, хотя это не мешало ему быть смелым, решительным и уме­лым воином. Но, к сожалению, он не дожил до конца революци­онной войны. Спустя несколько месяцев после боя под Мар-Верде он погибнет, участвуя в отражении яростного наступления пра­вительственных войск против Повстанческой армии.

Ночь мы провели на берегу реки. Нами принимались все необ­ходимые меры, чтобы не позволить противнику застать нас врас­плох и, если бы он попытался атаковать, дать ему решительный отпор, прежде чем отойти к долине Эль-Омбрито.