Переход через Море-Океан

Свет Яков Михайлович ::: Колумб

План третьей экспедиции был продуман наилучшим образом, и именно поэтому новое плавание Адмирала привело к величайшим открытиям. По ряду признаков Адмирал заключил, что обширные земли, быть может да­же один из выступов Азиатского материка, должны ле­жать к югу от ранее открытых им островов. Он основы­вался при этом на мнении покойного короля Жуана II, который полагал, что к западу от островов Зеленого Мы­са имеются обширные земли и что лежат они в порту­гальской части Атлантики, то есть к востоку от демарка­ционной линии 1494 года. В двух первых экспедициях корабли шли на запад примерно на широте Канарских островов, теперь Адмирал наметил иной маршрут. Путь к Индиям должен быть проложен градусов на десять южнее.

В сущности, единственным источником, в котором сколько-нибудь подробно описано третье плавание, — это письмо самого Адмирала королю и королеве. В из­вестной степени его дополняют соответствующие главы трудов Фернаидо Колона, Лас Касаса; Пьетро Мартираде Ангьеры и Овьедо. Горестным событиям 1499—1500 годов посвящено письмо Адмирала кормилице наследного принца Хуана[75].

Экспедицию с трудом удалось доснарядить весной 1498 года. В Севилье подготовлены были к плаванию шесть кораблей. Три из них должен был повести на Эс­паньолу достойный кавалер Алонсо Санчес Карвахаль. До назначения в экспедицию он был советником муници­палитета в городе Басе и, судя по всему, большого опыта в дальних плаваниях не имел. Однако этот выбор был как нельзя более удачным. Карвахаль был действительно достойный человек, трудолюбивый и честный. Ему дове­лось затем стать близким другом и душеприказчиков Адмирала. Карвахаль должен был привезти в Индии но­вых колонистов и, в частности, подневольных переселен­цев из числа преступников.

Основное ядро экспедиции составили три корабля — флагман, название которого не сохранилось (Адмирал называл его «нао», и надо думать, что это было судно типа «Санта-Марии») и две каравеллы — «Вакеньос» и «Коррео».

Все шесть кораблей вышли в плавание в последние дни мая из Севильи и 30 мая покинули гавань Сан-Лукар-де-Баррамеду.

Адмирал сперва зашел на острова Порто-Санто и Ма­дейру, где он не бывал уже много лет. 16 июня флотилия оставила рейд Фуншала и взяла курс на остров Гомеру. У берегов Гомеры Адмирал показал себя как лихой бое­вой командир. Он отбил кастильский корабль у француз­ских пиратов. Прибыв на Гомеру, Адмирал отослал три корабля Карвахаля на Эспаньолу. С Карвахалем ушел недавно прибывший в Кастилию родич Адмирала Джованни Антонио Коломбо, который затем был тесно связан с семьей великого мореплавателя.

От Гомеры Адмирал пошел к острову Йерро, а оттуда отправился прямо на юг, к островам Зеленого Мыса.

Зеленым не был мыс на Африканском материке, зеле­ными не были и расположенные напротив него острова, Адмирала всегда удивляло, по какой причине эти пустын­ные и бесплодные земли получили такое «сочное» назва­ние. Доведаться об этом было не у кого: давным-давно умерли те португальские мореплаватели, которые открыли эти совсем не зеленые острова.

По Тордесильясскому соглашению кастильским судам не возбранялось транзитом заходить на острова Зеленого Мыса, которыми правил португальский комендант дон Родриго Алонзо. Но особой радости от посещения этих островов Адмирал и его спутники не испытали. На остро­ве Бонависта, к берегам которого сперва подошли кораб­ли, обитали несколько прокаженных — они тут лечились черепашьей кровью, а шесть-семь здоровых колонистов изнывали от невероятного зноя и безысходной тоски, На главном и столь же безотрадном острове этого архипе­лага — Сантьяго Адмирал пробыл восемь дней, а затем 4 июля 1498 года вышел в море и направился на юго-запад, чтобы выйти на широту Сьерра-Леоне.

Широту по Полярной звезде Адмирал определял, ес­тественно, ночью, но и в ночное время он и все его спут­ники погибали от нестерпимого зноя, три дня стоял мерт­вый штиль, и от солнца не было спасения.

«Мне казалось, — писал Адмирал, — сгорят и кораб­ли, и люди на них. Все сразу впали в такое смутное со­стояние, что не нашлось человека, который решился бы спуститься под палубу, чтобы взять посуду, или воду, или пищу».

Можно себе представить, какие муки испытывали мо­ряки, если принять к тому же во внимание, что они от­бывали вахту в одежде, и притом довольно теплой, — даже в этот зной они не считали возможным сбросить куртки и рубахи — обнажать грешное тело добрым хри­стианам не полагалось ни при каких обстоятельствах.

19 июля подул попутный пассат, сразу стало легче дышать, и флотилия на всех парусах понеслась на запад. Снова Адмирал шел в струе Южного пассатного течения, на этот раз почти в самом его «стрежне».

Наблюдая за птицами, Адмирал все больше и больше склонялся к мнению, что король Жуан не ошибался, гово­ря, будто где-то к западу или к юго-западу от островов Зеленого Мыса есть большая земля. Неисчислимые птичьи стаи все время пролетали с запад-юго-запада на северо-восток. Да, огромная земля, бразильский выступ Южной Америки, была в те дни всего лишь в 900 милях к юго-западу от места, где находились корабли Адмирала.

К этой земле португалец Кабрал вышел в 1500 году, хотя направлялся он не в Новый Свет, а в Индию. Но за­коны течений в Южной Атлантике перечеркивают важ­нейшую аксиому Евклида. Из Лиссабона в Индию выгоднее идти не по прямой линии вдоль африканского берега, а гораздо более длинным путем — сперва до побережья Бразилии, а от него держать курс на юго-восток, к мысу Доброй Надежды. И хотя в 1498 году Бразилия еще не была открыта, Адмирал по опыту португальцев знал, что в тропической части Атлантики следует как можно даль­ше отходить на юго-запад, используя попутные течения и ветры.

Адмирал в довольно туманной форме объяснил, поче­му он все же пошел не на юго-запад, а на запад. По его словам, он стремился как можно скорее дойти до мери­диана, пересекающего Море-Океан в ста лигах к западу от Азорских островов, ибо по ту сторону этой линии климат прохладнее и плавать легче, а уж затем откло­ниться к югу, но хоть в небе, после того как эта линия была пройдена, и появились заметные перемены, однако жара стояла такая же, как и прежде, и в силу этого и решено было идти и впредь западным курсом.

Адмирал рассудил верно, но, вероятно, не жара, а иные причины побудили его так поступить после того, как пройден был «заазорский» меридиан. Меридиан этот пересекает Атлантику в 35 градусах к западу от долготы Гринвича. На широте островов Зеленого Мыса он прохо­дит в той части океана, где пассатное течение уже боль­ше не отклоняется к югу, а следует прямо на запад. Поэтому на последнем, западном, отрезке маршрута третьей экспедиции выгоднее было не отворачивать к югу, а держать курс вест.

«В эти дни, — пишет С. Э. Морисон, — и Адмирал, и его матросы, должно быть, испытывали чувство востор­га; мы можем это сказать потому, что проделали этот путь на нашей «Капитане». Корабли шли с прекрасной скоростью, словно неслись на крыльях, днем и ночью. В пассатах корабли обычно испытывают сильную качку, но в снастях поет свежий, настойчивый ветер, сапфирное море вскипает белыми барашками, огромные массы воды в могучем напоре откатываются вдоль борта назад, а клу­бящиеся пассатные облака летят и летят по небу бесконеч­ной вереницей. Сердце моряка ликует, хочется петь, хо­чется кричать во весь голос. Широкую полосу в этих водах испанские моряки в старину называли Эль-Гольфо-де-лас-Дамас — Дамским заливом, — так легко там пра­вить кораблями, так чарующе мягок климат. Время от времени вдруг налетит сердитый шквал, но тут же стихнет, обрушив на вас долгий и безобидный ливень. За брасами и шкотами можно не смотреть целыми днями, разве что чуть сдвинешь их на блоке, чтобы они не пере­терлись. Летучие рыбы и дельфины резвятся рядом с кораблем, на минуту к нам прилетают буревестники и другие птицы. По ночам, когда луны нет, паруса чернеют на усыпанном звездами небе, и по мере продвижения на юг веред взором встают новые звезды и созвездия: Канопус, Козерог, Арго с его Ложным Крестом и истинный Южный Крест, но большинство моряков в южных водах были впервые, и, вспоминая сонеты Эредии, можно пред­ставить себе, как они словно завороженные стоят у бор­тов и вглядываются в фосфоресцирующее тропическое море, считая, что его блеск и сверкание предвещает им золото Индий» (22, 146).

В книге С. Э. Морисона места, посвященные пассатным морям, — подлинные поэмы в прозе. Только думается, что и Адмирал, и его спутники не разделяли безмятежной радости американского морехода-колумбоведа. С. Э. Морисон отлично знал, что быстрое пассатное течение вы­несет его корабль к берегам Тринидада, он заранее про­ставил на отличной морской карте дату «приземления». Но флотилия Адмирала плыла по морской целине, и ни­кто, даже сам Адмирал, не ведал, когда и где встретится первая земля. «Юнайтед фрут компани» и коннектикут­ские бакалейщики снабдили С. Э. Морисона набором фрук­товых, мясных и рыбных консервов, у стюарда заготовле­ны были впрок всевозможные деликатесы и горячительные напитки. А моряки третьей экспедиции жевали протух­шую солонину, им в сутки выдавалось полпинты отврат­ной воды, запасы ее были на исходе уже на девятый день плавания. Быть может, поэтому в письме Адмирала о третьей экспедиции не упоминаются ни клубящиеся пас­сатные облака, ни белые гребешки ласковых волн, ни яркие созвездия южного неба.



[75] Русский перевод обоих писем Адмирала и главы из «Исто­рии Индий» Лас Касаса см. 24, 373—390, 397—422, 443—446.