XXIII. Болезни гор, болезни низменности

Милослав Стингл ::: Государство инков. Слава и смерть сыновей солнца

Инкам были известны не только листья коки, содержащие проклятый алкалоид кокаин, они также знали и употребляли огромное количество других лечебных растений. Из всех многочисленных даров индейского Перу в мировой медицине особое распространение получил знаменитый перуанский бальзам, получаемый из местного бальзамового дерева (на языке кечуа «кина‑кина»).

Перуанское бальзамовое дерево относится к семейству мореновых, к которому также принадлежит ценнейший из всех даров инкской медицины – хинное дерево, из которого получают до 30 алкалоидов. К их числу принадлежит и бесценное лекарство против страшной малярии – хинин (еще один из алкалоидов перуанского хинного дерева – хинидин – является известным средством для лечения сердечной аритмии).

Название «хинин», используемое и по сей день, образовано от фамилии графини де Чиньон – жены перуанского вице‑короля, которая, как полагают, впервые привезла это индейское лекарство в Европу. Известно, что и сами инки, страдавшие от малярии, употребляли хинин для лечения этой болезни.

Помимо малярии, жители империи «сыновей Солнца» болели и некоторыми другими болезнями. Их перечень мы можем найти в иллюстрированной хронике Гуамана Помы. В том месте хроники, где ее автор пишет об инкском годе, он называет также и болезни, появляющиеся в те или иные месяцы.

Многие из болезней, упоминаемых перуанским хронистом, известны и в Европе – например, подагра, различные заболевания, сопровождающиеся расстройством желудка, глазные болезни и т. д. Для некоторых из этих болезней Гуаман Пома приводит и их первоначальные кечуанские названия. В большинстве своем они очень красноречивы. Так, скажем, кечуанское название эпилепсии в переводе означает «он бьется». Болезни почек, мочеточников отнюдь не двусмысленно называются «источник перестал течь». Заболевание, которое, судя по всему, является малярией, называется «чередующаяся болезнь» и т. п.

Некоторые болезни инков в Старом Свете, к счастью, неизвестны. К их числу относится жесточайший южноамериканский лейшманиоз – в Перу он и сейчас еще называется «ута». Сами же инки называли эту болезнь весьма поэтично – «красное облачко». Болезнь ута, напоминающая по своим внешним проявлениям лепру, проказу, сопровождается появлением на носу и на губах больного безобразных язв, края которых окрашены в красный цвет (отсюда и название «красное облачко»). Язвы эти оставляют на лице страшные шрамы.

Если ута была болезнью, распространенной в низменных районах Перу, то другая болезнь инков – «верруга» (иногда ее также называют болезнью Кариона) – встречается у жителей гор. На коже индейцев, больных верругой, также образуются язвы, которые кровоточат до тех пор, пока больной в конце концов не умирает от большой потери крови и общего истощения.

Основной причиной ряда заболеваний, по мнению инков, был грех, совершенный больным. Вот почему в империи инков лечением в первую очередь занимались те, – кому были подвластны сверхъестественные силы, кто боролся с грехом, то есть жрецы. Здоровье знати и самого владыки оберегали жрецы‑врачи из числа амауту, о здоровье же народа пеклись служители культа нижнего звена – травники и просто знахари.

Народные целители у инков пользовались приемами, известными и в ряде других областей индейской Америки. Так, например, они долго высасывали что‑то из тела пациента, пока им не удавалось высосать источник болезни: змею, различных червей, пауков, маленьких ящериц или же камень какого‑либо особенно яркого цвета и т. д.

Наряду с врачами‑целителями, травниками и знахарями в империи инков были и акушерки, в ведении которых находилась гинекология. Этой специфически «женской отраслью» медицины в Тауантинсуйу занимались исключительно женщины. Акушерками (на языке кечуа «уачачикок») эти женщины становились совсем не потому, что они получали специальное образование, – просто им являлись различные видения, сны. Иными словами, они получали, как бы мы сейчас сказали, потусторонние импульсы. Кроме того, в Тауантинсуйу гинекологами становились женщины, которые отличались «женской силой в этой области», то есть тем, что родили двойню или же – что еще лучше – тройню, а может, и четырех детей. При дворе Инков в число основных обязанностей этих уачачикок входил регулярный массаж наружных гениталий жен и наложниц владыки.

В Тауантинсуйу, где Инка в еще большей степени, чем Людовик XIV во Франции, имел право гордо провозгласить: «Государство – это я», здоровье владыки, а также здоровье его жен – и в первую очередь здоровье официальной жены, койи, – буквально было делом всего народа. Но если все же случалось, что Инка заболевал, это означало, что постигшая его болезнь вызвана отнюдь не собственными прегрешениями «сына Солнца». Куда там! Ведь он – посланник Солнца на земле – вообще был безгрешен. Во всем были виноваты граждане его империи, их прегрешения. Как полагали инки, болезнь кусканского «сына Солнца» представляла угрозу здоровью и счастью всех подданных государства. Именно поэтому за быстрое выздоровление властелина молилась вся страна. Если же и молитвы всего народа не могли возвратить Инке здоровье, тогда шли в ход жертвоприношения. Во имя здоровья властителя государства приносили в жертву жизни других людей, прежде всего детей.

Итак, вся империя пеклась о здоровье правителя. Один из самых главных праздников и вместе с тем основных обрядов инкского года, знаменитая «ситуа», всегда отмечался в период весеннего (то есть здесь, в южном полушарии, сентябрьского) равноденствия и был посвящен сохранению здоровья граждан империи, отвращению всяческих эпидемий от врат государства «сыновей Солнца».

Праздник ситуа праздновали в столице государства – в Куско, – однако обряд очищения как таковой должен был принести благо и дать здоровье всем жителям империи инков, в том числе населению самых заброшенных и отдаленных селений. Перед началом ситуа из Куско изгонялись собаки, а также все «нечистые люди», то есть лица, страдающие неизлечимыми болезнями, а наряду с ними слепцы и калеки, проживавшие в столице.

Праздник начинался в новолуние, перед храмом бога Солнца, в стенах которого правитель империи долгое время постился. Когда на небо всходил серебряный месяц, из золотой Кориканчи выходил и сам Инка. На площади перед храмом появления владыки ожидали 400 воинов, обращенных лицом ко всем четырем сторонам света.

Когда Инка представал перед своим народом (месяц в это время полностью всходил на небе), солдаты, а вместе с ними собравшаяся на площади толпа начинали кричать: «О болезни, подите прочь из нашей страны! Вон, вон, вон!»

После этого четыре представителя царствующей семьи вручали воинам, ожидавшим Инку перед храмом, четыре украшенных золотыми подвесками и перьями попугаев копья. Вслед за этим солдаты с этими копьями устремлялись от ворот Храма Солнца на четыре стороны света – как бы в те четыре страны, совокупность которых и составляла Тауантинсуйу. Первый бегун, пробежав определенное расстояние, передавал копье другому воину. Так эта необычная «здравоохранительная эстафета» и продолжала свой бег во всех четырех направлениях до ближайшей большой реки.

Последние участники этой эстафеты умывались в водах четырех рек и чистили свое оружие. В праздник ситуа народ империи должен был купаться, чтобы очистить себя от грехов. В знак очищения следовало также намазать особым способом приготовленной кукурузной кашей и все амбары, колодцы и даже тела мумий.

Так, согласно ритуалу обряда ситуа, очищалась вся страна инков. По твердому убеждению жителей империи, на целый год до следующего праздника очищения из их государства были изгнаны эпидемии и прочие недуги, угрожавшие здоровью. Теперь Тауантинсуйу могло спокойно жить дальше.