X. Королевский инцест

Милослав Стингл ::: Государство инков. Слава и смерть сыновей солнца

Король Тауантинсуйу, суверенный, самодержавно правящий Инка, имел – что, несомненно, являлось предметом зависти – множество женщин, однако только одна из них была действительной, законной его супругой. Она была королевой Перу.

Жители империи называли супругу своего владыки «койя». Безусловно, койя становилась королевой Тауантинсуйу лишь благодаря своему мужу. Только когда он восходил на осиротевший трон умершего Инки, койя приобретала свое привилегированное положение. Законная супруга того, кто являлся, собственно говоря, богом на земле, в чьих жилах текла кровь божественного Солнца, должна была – это соответствовало идеалам инков – стать также матерью короля, матерью будущего Инки.

Эти две главные обязанности койи – быть официальной женой верховного владыки империи и матерью будущего короля – послужили основой для образования важнейших обозначений королевы. Ее называли «пиуисуарми», что означает «супруга», и «мамануарми», что значит «мать». В других случаях койю называют «уачакуяк», что означает «та, которая заботится о несчастных».

Исходя из обязанностей койи, перуанцы называли ее «дочь Солнца», а также «дочь Луны», так как серебряная Луна в империи была покровительницей женщин.

Инки‑правители придавали очень большое значение тому, чтобы то исключительное положение, которым они наслаждались, возводя свое происхождение непосредственно к Солнцу, было сохранено и упрочено благодаря чистоте крови. Именно поэтому и жены владык должны были происходить из того же рода, что и их мужья, хотя подданным в империи инков было строжайше запрещено жениться на близких по крови родственниках. Инка Пачакути категорически запретил подобные кровосмесительные браки.

Кровосмешение, запрещенное в Европе и поныне все еще являющееся наказуемым, в Перу было первейшим правилом, законом сохранения династии. Инка Пачакути, узаконивший королевский инцест[1], был первым Инкой, который придавал столь большое значение чистоте королевского айлью.

Кровосмесительные браки владык империи Солнца, как думали инки, воспроизводили – возникшую еще на небе – праисторию этого рода. Священное Солнце, когда его сотворили (Солнце сотворил бог‑творец Виракоча), взяло в жены свою сестру Луну. Так в этом божественном кровном союзе родился первый Инка, Манко Капак, и первая койя, Мама Окльо.

Закон о королевском инцесте владык империи соблюдался строго. Впрочем, они могли и не вступать в кровосмесительный брак с собственной (родной) сестрой, однако в этом случае они брали в жены по крайней мере сводную сестру, причем всегда по отцовской линии. Браки между братьями и сестрами, столь чуждые для нас, конечно, не были «придуманы» древними перуанцами. Когда я писал свою книгу об истории и культуре Гавайев,[2] я обнаружил на этом острове ту же традицию: полинезийские вожди также женились на своих сестрах. И на Гавайях родная сестра верховного вождя, дочь одних и тех же с ним родителей, считалась идеальной партнершей для правителя и самой подходящей матерью будущих владык. Дети, происходившие от брака между родными братом и сестрой из семьи правителя, считались на Гавайских островах совершенно чистыми и назывались «ниаупио». Только эти дети обладали, образно говоря, чистой, божественной кровью, только им одним на этой группе островов разрешались все табу.

К тому же идеалу стремились и в Тауантинсуйу. Вопреки представлениям и опыту, существовавшим в Европе, в Перу от подобных кровных союзов рождались совершенно здоровые дети. Законные браки со своими официальными женами Инки заключали чрезвычайно пышно. Вначале правящий Инка просил у матери своей избранницы (как правило, это была его собственная мать) руку своей будущей жены. Затем он вымаливал у своего божественного предка перед золотым солнечным диском в Кориканче, Храме Солнца, в Куско, согласие на предполагаемое супружество. Там Инка получал от жреца одежду для невесты и нес ее в дом избранницы в сопровождении многочисленных родственников и всей многочисленной свиты, состоявшей из слуг и «лейб‑гвардейцев». Здесь же он передавал ей свадебные подарки из золота и серебра. После прибытия жениха невеста выходила ему навстречу и со своей стороны дарила своему будущему супругу великолепную мужскую одежду. Наконец Инка словами: «Айо, койя!» («Идем, моя койя!») – предлагал ей следовать за ним, и она повиновалась ему со словами: «Ху капак Инка!» («Да, идем, мой могущественный Инка!») После того как они выходили из дома невесты, их несли в королевских носилках по Куско, дома которого по поводу этого торжественного события богато украшались перьями тропических птиц и развешанными (по стенам) коврами.

Свадебная церемония и связанное с ней ликование народа продолжались до тридцати дней, то есть в течение целого месяца. После завершения свадебного празднества жизнь койи больше уже не состояла из одних увеселений. При дворе, в доме короля, жизнь ее, конечно, была легкой, тем не менее это была жизнь в золотой клетке. Она проводила время по большей части в обществе служанок, вместе с которыми ткала великолепные ткани и которые ублажали ее пением и танцами. Развлечением для койи служили также животные из маленького домашнего зверинца. Она нередко играла с маленькими обезьянками, доставленными в Куско из тропических лесов Амазонки. Королева держала и разноцветных птиц, отловленных в том же районе.

Значительную часть дня койя посвящала своему туалету. Так, например, она пользовалась румянами, полученными из растения ачиоте (Bixa orellana). Особенно много внимания уделяла она прическе. Примечательно, что знатные темноволосые индейские красавицы с помощью экстрактов, полученных из различных перуанских трав, пытались сделать свои волосы еще темнее.

В поразительной хронике Тауантинсуйу перуанского хрониста Гуамана Помы де Аяла на рисунках изображены многие перуанские королевы – все они, однако, отличаются друг от друга. Одна хороша собой, другая – некрасива, одна веселая, другая – печальная. Одна любит цветы, другая – птиц. Одна явно имеет пристрастие к рюмочке, другая же занимается колдовством. В галерее портретов королей, имеющихся в хронике Гуамана Помы де Аялы, «дочери Солнца» изображены обычными существами, да они и были, конечно, такими же простыми людьми, «как ты и я». Они любили и ненавидели, ревновали своих мужей. Одна из королев, например, даже прогнала из свиты своего мужа всех хорошеньких служанок и заменила их карлицами, горбуньями и вообще девушками, имеющими какие‑либо физические недостатки.

Королева империи в результате кровосмесительного союза должна была произвести на свет наследника трона. Впрочем, обществом своего законного супруга она обычно довольствовалась лишь изредка, поэтому ей приходилось посвящать себя тем занятиям, которые до сих пор еще являются полем деятельности супруг некоторых глав государств: благотворительности, заботе о больных, калеках и прочих убогих жителях империи. Так, супруга Инки Пачакути от имени своего отсутствующего в ту пору в Куско мужа организовала акцию помощи жертвам тяжелого землетрясения, постигшего область города Арекипы. Жена Инки Тупака Юпанки испросила милости для жителей общины янаяк, оказавшей сопротивление Инке. Законная супруга Инки Пачакути однажды даже занималась в Куско государственными делами, поскольку ее муж в это время инспектировал империю. Короля и королеву связывало друг с другом нечто иное, чем любовь, настоящее и глубокое чувство. Оба они были, как правило, детьми одних и тех же родителей. Начало длинной цепи королевским инцестам было положено божественными братом и сестрой, бывшими вместе с тем и супругами, – Солнцем и Луной. Именно поэтому инки оберегали это чистокровное продолжение своего благородного племени. И именно поэтому Инка и его койя всегда должны были вступать в кровосмесительный брак.



[1] Инцест – кровосмешение, от лат. incestum. – Прим. ред.

 

[2] См.: М. Стингл. Очарованные Гавайи. М., 1983. – Прим. ред.