VII. Из жизни принцев

Милослав Стингл ::: Государство инков. Слава и смерть сыновей солнца

На троне Инки в Тауантинсуйу мог находиться только мужчина (принцесса, или же ньюста, не имела на это права). Претендент на трон должен был быть королевской крови, то есть ему следовало быть родным сыном ранее правившего владыки. Кроме того, было также желательно, чтобы ауки, то есть наследник престола, происходил от союза правящего Инки с его законной супругой, бывшей одновременно ему сестрой, койей, и чтобы он не являлся отпрыском одной из бесчисленных побочных жен или же наложниц правителя.

Правящий Инка сам выбирал преемника, так что в отличие от обычного династического наследования трона преемником здесь не всегда мог быть первородный сын. В некоторых случаях правитель делал наследником трона одного из сыновей своей побочной жены, а не законной супруги. При этом выборе Инка руководствовался единственным критерием: наследником трона должен был стать тот из родных сыновей, кого он назначит сам и кто будет иметь наилучшие предпосылки для выполнения будущей миссии – быть правителем государства и полководцем.

Инка оповещал подданных о сделанном им выборе весьма простым способом: он, которому всегда прислуживали другие, на этот раз на глазах у всего двора собственноручно причесывал волосы своему преемнику, ауки.

Если же наследником трона становился сын побочной жены, то ее имя зачастую держалось в тайне, а наследнику в дополнение назначалась в «матери» койя, официальная супруга правящего Инки. Таким образом, через посредство этой чистокровной «эрзац‑матери» кронпринц в известной степени узаконивался.

В ряде случаев Инка, напротив, решительно исключал того или иного своего «чистокровного» сына из числа наследников трона. Иногда причиной этого были совершенно незначительные – по нашим нынешним представлениям – мотивы. Так, например, Инка Майта Капак отказал в наследовании трона и титуле кронпринца своему сыну Майта только потому, что тот, как объяснил владыка, был очень некрасив – имел зубы как у зайца. Иногда Инка менял свой выбор кронпринца. Так, например, Виракоча вначале назначил наследником трона своего сына Урко, а затем – его брата Куси. Точно так же великий Пачакути отменил свое первоначальное решение назначить наследником трона принца Амару, поскольку у них появились разногласия в вопросах управления государством Вместо него он объявил новым кронпринцем, то есть ауки, брата Амару – Тупака.

Подобная неопределенность в правлении государством чрезвычайно неблагоприятно отразилась на положении Тауантинсуйу во время трагических дней его падения. Незадолго до прибытия испанцев как раз боролись между собой за власть в государстве два сына Инки Уайна Капака – Уаскар и Атауальпа, охваченные ненавистью друг к другу. Эта вражда, почти что настоящая гражданская война, подорвала стабильность империи как раз в тот период, когда Тауантинсуйу больше всего в ней нуждалась.

Вернемся же, впрочем, назад к тем временам, когда правящий Инка назначал одного из сыновей своим преемником. Начиная со дня своего провозглашения кронпринц мог пользоваться всеми королевскими регалиями, которые обычно принадлежали только самому Инке. Так, например, он имел право надевать бахрому – по сути дела, корону Инков, сотканную из тонкой шерсти, которая обвязывалась вокруг лба. Инка носил красную, наследник трона – желтую налобную повязку льяуту.

Место кронпринца находилось рядом с троном Инки. Иногда они вместе командовали войсками. Таким образом, наследник трона заблаговременно подготавливался к своей будущей непростой миссии. Так, например, великий Инка Пачакути в конце своей жизни, после того как он отверг своего недостойного сына Амару, правил империей вместе с его братом, Тупаком Юпанки. Правящий Инка брал с собой преемника престола и во все поездки, с тем чтобы кронпринц смог познакомиться со странами и народами, верховным главой которых он в недалеком будущем, возможно, станет.

В то время как владыка империи наставлял кронпринца искусству управления государством, а также обращению с подданными, древнеперуанские мудрецы, амаута, обучали его всем дисциплинам, которые, по тогдашним представлениям, должен был постигнуть будущий Инка. Они знакомили его с историей его предшественников, народа, империи, рассказывали ему о славных деяниях и о божественном происхождении его правителя, образовывали в вопросах религии, разъясняли наследнику основы права империи инков, посвящали его в тайны узелкового письма «кипу», обучали риторике и хорошим манерам; кроме того, они передавали ему знания по географии, астрологии и медицине.

В Тауантинсуйу считали, что чем выше положение человека, тем он благороднее, тем большими способностями он обладает. Так, юный кронпринц должен был быть не только самым образованным из молодых людей благородного происхождения в своем государстве, но и самым развитым физически. Поэтому он должен был методически тренироваться, выполняя сложные упражнения, при этом особое значение придавалось выносливости и умению защищаться. Кроме того, кронпринца обучали искусству владения ручным боевым оружием: обращению с копьем, палицей, индейской пращой, а также собственно военному искусству, то есть стратегии и тактике. Короче говоря, он проходил военное обучение, с тем чтобы в свое время в качестве высшего военачальника командовать войсками империи.

Таким образом, после того как ауки духовно и физически был подготовлен к своей деятельности, ему не оставалось ничего другого, как только ждать смерти Инки. Тем не менее известие о кончине самодержца долгое время обычно скрывали от простых граждан страны, чтобы предотвратить нежелательные волнения и споры претендентов, которые могли возникнуть в период междувластия в случае появления проблемы с наследованием трона.

Только после того, как коронация будущего Инки в спокойных условиях была подготовлена, на церемонию возведения на трон нового владыки приглашались представители всех областей Тауантинсуйу. В Куско ожидали прибытия не только губернаторов отдельных провинций (в том числе и четырех «четвертей империи»), но и более низкого дворянства – курак, а также «старост» некоторых деревень. Все это бесконечное множество людей дефилировало перед владыкой на большой площади Радости босиком и со склоненной головой. Здесь они передавали новому императору перья редких птиц, которые символизировали величие Инки, божьего избранника. Вслед за этим они протягивали навстречу ему руки в знак покорности и верноподданнического смирения. От имени короля церемониймейстер двора принимал, а затем торжественно сжигал перья.

Как только кронпринц принял почести от представителей своей «безграничной» империи, на вершине которой он с этого дня должен был находиться, ауки считался коронованной особой. Длинным рядом церемоний, связанных непосредственно с коронацией, руководил Вильяк Уму, Верховный жрец Тауантинсуйу, глава Храма Солнца в Куско. Вначале он протягивал королю традиционные королевские регалии инков – прежде всего королевскую, или же императорскую, корону, то есть льяуту. Затем Вильяк Уму передавал божественному Солнцу, сыном которого Инка был в глазах жителей империи, несколько золотых сосудов, великолепные морские раковины, а также приносил в жертву 200 детей! Только после этого жестокого жертвоприношения, называемого «капакоча», завершался цикл церемоний по случаю коронации нового Инки. Специально отобранные для жертвоприношения дети имели безупречно чистую кожу, у них не должно было быть ни одного пигментного пятна, ни одной родинки.

Детей, предназначенных для капакоча, приводили на гору Чукиканча, что на краю Куско, где Инка несколько раз дотрагивался до них рукой. Вслед за этим их убивали.

В отличие от церемоний жертвоприношения ацтеков, во время которых нередко текли гектолитры крови (в буквальном смысле этого слова), в Тауантинсуйу детей «всего лишь» душили. Впрочем, перед этим их одурманивали сильной дозой порошка из истолченных листьев коки. Убитые мальчики и девочки вместе с принесенными в жертву ламами торжественно погребались на горе Чукиканча.

В отличие от всех других публичных церемоний, проводившихся в империи исключительно в честь бога – Солнца, то есть Солнца как бога, Вильяк Уму, принося в жертву детей на горе Чукиканча, обращался при этом к творцу мира Виракоче. Он просил защитить нового Инку от всякого зла и благословить его на успешное правление империей «четырех сторон света». Затем Верховный жрец чертил кровью принесенных в жертву лам на лбу нового правителя длинную символическую красную линию, которая соединяла друг с другом сверхдлинные, как и полагалось у дворян, мочки ушей Инки.

После того как кровь высыхала, поверх красной королевской налобной повязки – короны (льяуты) – надевалась символическая ярко‑красная повязка. Таким образом, сложный процесс возведения на трон нового Инки заканчивался после принятия символов власти, получения «дани» в виде перьев редких птиц на площади Радости и после завершения жестокой церемонии капакоча, а также убоя белых лам.

Народ, империя ликовали: еще один из тех, кто единственный мог сказать о себе: «Я – истинный Интип Чурин, полубожественный «сын Солнца», – восходил на величественный трон.