«Требование»

Хосефина Олива де Коль ::: Сопротивление индейцев испанским конкистадорам

Педрариас прибыл в Новый Свет с инструкциями короля Испании Фердинанда Католика, которые за­прещали нападать на индейцев, не предложив им пред­варительно покориться добровольно, для чего предпи­сывалось зачитывать им специальное «Требование». Сами конкистадоры с иронией и насмешкой отнеслись к этому распоряжению, поскольку аборигены не пони­мали ни единого слова, а зачастую просто ничего не слышали, поскольку документ этот читали им обычно с далекого расстояния. Тем не менее приказ короля достиг своей цели, которая сводилась к тому, чтобы заглушить протестующие голоса в Испании и заполу­чить побольше рабов.

Испанцы прослышали, что на полуострове Сену, в Картахене, таятся многочисленные сокровища. Так оно и было на самом деле, потому что жители окрестных областей хоронили здесь покойников вместе с украше­ниями из золота, жемчуга и изумрудов. Педрариас послал на разведку в этот район бакалавра Энсисо, который был юристом и, возможно, поэтому стал пер­вым, кто прочел касикам знаменитое «Требование», о чем сам весьма непринужденно рассказывает следую­щее:

«От имени короля Кастилии я прочел уведомление двум касикам Сену, требуя, чтобы они подчинились королю Кастилии. Им следует знать, добавил я, что есть только один бог и един он в трех лицах и владыка на земле и в небесах и что явился господь на землю и оставил вместо себя апостола Петра, а тот сделал своим преемником святейшего папу, который в качестве наместника божьего на земле является властелином всей вселенной. Пользуясь этими своими правами, свя­тейший папа милостиво пожаловал земли Индий, и в их числе Сену, королю Кастилии, и что по праву владения, пожалованному ему папой, король требует, чтобы они покинули эти земли, ему принадлежащие и что если они пожелают жить на этих землях, как и прежде, то должны изъявить покорность ему как своему повелителю и в знак своей покорности ежегодно приносить ему дань. И дань эту они сами должны определить; и если пребудут они покорными, то король не оставит их своими милостями, поможет им в борьбе против их врагов... Ответили мне касики, что они согласны с тем, что есть только один бог и что он владычествует в небесах и на земле и господин всего сущего,— так оно и должно быть. Но то, что я говорил о папе как о наместнике божьем и властелине все­ленной и о том, что он пожаловал эти земли королю Кастилии, свидетельствует, по их мнению, что папа не иначе как был пьян, когда совершал это, ибо жаловал то, что ему не принадлежало. Король же, просивший об этой милости и принявший ее, должен быть просто безумцем, ибо просил он то, что при­надлежало другим. И пусть он сам явится сюда, чтобы получить то, чего желает, и тогда они насадят его голову на кол, как это делали они с головами других своих врагов... Заявили они также, что они господа на своей земле и не испытывают нужды в других господах. Я вновь потребовал от них покориться и предупредил, что в противном случае пойду на них войной, захвачу их селения, убью тех, кого захвачу, либо пленю и продам их в рабство. Отвечали они, что прежде насадят мою голову на кол, и попытались это сделать, но не смогли, ибо мы силой овладели их селениями, хотя они засыпали нас бесчисленным множеством стрел, и стрелы все были отравлены, и ранили двоих наших солдат, и оба умерли от яда, хотя раны их были совсем невелики. Затем захватил я в плен в другом селении еще одного касика... Я убедился в том, что это был очень правдивый человек, строго соблюдавший данное им слово и почитавший благо за благо, а злодеяние за злодеяние. Все войны в тех краях ведутся примерно так же, как я описал»70.

«Требование» было принято к сведению, но не соблю­далось. Внезапные нападения перед рассветом, в третью стражу, стали правилом, и сами конкистадоры даже не пытались это скрывать. Так, например, Кортес писал императору 3 сентября 1526 года: «Господь послал нам удачу, в первом доме, на который мы наткнулись, находились воины... Они спали, и одному солдату из моего отряда взбрело в голову прибегнуть к заступни­честву святого, и он стал громким голосом призывать: «Сантьяго, Сантьяго!» И индейцы услыхали... Заверяю Ваше Величество, что, если бы не подал он голос, все они были бы схвачены и ни один не ускользнул бы, и это была бы самая прекрасная добыча, какой никогда еще не доводилось захватывать в этих краях...»

Кортес, стряпчий по образованию, безусловно был знаком с написанным убористым почерком документом, который начинался словами: «От имени короля дона Фердинанда и королевы доньи Хуаны, его дочери, королевы Кастилии и Леона и проч., усмирителей вар­варов, мы, их слуги, уведомляем вас и со всем ста­ранием извещаем, что господь, владыка наш...» и т. д. А в конце в нем говорилось: «И если вы так не сделаете и будете чинить препятствия, уведомляем вас, что с божьей помощью мы вторгнемся в ваши земли и будем воевать с вами повсюду и всеми доступными нам способами... и захватим вас самих и ваших жен и детей и сделаем их рабами, для чего продадим их и будем распоряжаться ими... И предупреждаем, что в смертях и уроне, которые вследствие этого про­изойдут, виновными будете вы, а не их высочества, не мы и не эти кабальеро, которые прибыли с нами...»71

Бросается в глаза, с каким усердием авторы до­кумента пытаются снять с себя всякую ответственность. Понятно, почему такого человека, как Лас Касас, который всю свою жизнь взывал к гуманному отно­шению к индейцам, даже сегодня кое-кто пытается представить параноиком.