Ранний Чичеен-Ица: общие проблемы хронологии

Талах Виктор Николаевич ::: Классический и послекласический Юкатан по данным письменных источников

Тем временем в центральной части северного Юкатана стал быстро развиваться и усиливаться новый центр, со временем ставший важнейшей  политической и культурной метрополией полуострова – Чичеен-Ица.

Карта Чичеен-Ица

Карта Чичеен-Ица

Сведения о Чичеен-Ице содержатся в трёх группах письменных источников: иероглифических текстах из самого городища, записанных латиницей исторических хрониках из «Книг Чилам Балам», и сообщениях колониальных авторов, созданных на основе свидетельств индейцев. Казалось бы, благодаря им, в сочетании с данными археологии, прошлое города должно быть надежно установлено. Однако, на самом деле, история Чичеен-Ица является одной из наименее известных и понятных среди крупных городов майя. Связано это с тем, что названные выше группы источников сообщают взаимоисключающие сведения.

Так называемая «Хроника к’атунов» или «Хроника  Матичу», которая содержится на страницах 134 - 137 «Кодекса Переса I», на страницах 74 - 77 «Книги Чилам Балам из Чумайеля» и на страницах 18v – 19r «Книги Чилам Балам из Тисимина»  перечисляет календарные единицы – к’атуны (всего их в сводной редакции указано 99), с которыми в ряде случаев связываются те или иные исторические события. Ранние исследователи текста полагали, что счет к’атунов в «Хронике» представляет собой единую линейную последовательность и пришли  к выводу, что в тексте речь идет о заселении Чичеен-Ица народом ица между 495 и 514 годами, уходе населения из города между 672 и 692 годами, новом заселении между 928 и 948 или 968 и 987 годами и новом уходе оттуда в 1194 году[1]. Однако, такое толкование находится в вопиющем противоречии с данными археологии и эпиграфики. Анализ керамики из городища показывает, что как более или менее крупный городской центр Чичеен стал развиваться не ранее конца VIII века, данные радиоуглеродного анализа древесины из старейших городских сооружений («Иглесиа» и «Каса Колорада») показывают, что они были построены не раньше третьей четверти VII в., а по всей вероятности,  между 740 и 770 годами[2], то есть ни о каком основании города в V – VI  веках не может быть речи. Основная часть иероглифических текстов Чичеен-Ица имеет даты с 830 по 890 годы, когда город должен был бы быть покинутым. В связи с этим более поздние исследователи от некритического доверия к сведениям хроник перешли к их полному игнорированию. Между тем, полное и обоснованное объяснение «удвоению» прихода ица в Чичеен дал в своё время Ю.В. Кнорозов: «… Вся хроника представляет собой компиляцию из нескольких самостоятельных частей. Составитель компиляции, живший в XVII веке (последнее событие хроники относится к 1611 г.), по-видимому, стремился восстановить непрерывный список  «двадцатилетий» и в некоторых местах перечислил недостающие, соединив таким образом отдельные фрагменты, служившие ему источником. В результате получилось механическое соединение разнородных частей, а одни и те же события стали фигурировать дважды и трижды в разных местах хроники»[3]. Таким образом, из двух упомянутых в «юкатанских хрониках» приходов ица в Чичеен на само деле имело место только одно, второе.

«Иглесиа». Одно из старейших сооружений в Чичеен-Ица. Фото Д. Иванова

«Иглесиа». Одно из старейших сооружений в Чичеен-Ица. Фото Д. Иванова

Эрик Бут предположил, что к’атун 6 Ахав, с которым одна из версий юкатанских хроник связывает приход ица в Чичеен, соответствует «двадцатилетию» 692 – 711 гг.[4] Однако, в той же хронике сообщается, что после прихода в к’атуне 6 Ахав ица прожили в Чичеене двенадцать «двадцатилетий», а затем покинули город в к’атуне 8 Ахав. Если принять трактовку Э. Бута, Чичеен-Ица должна была бы быть покинута между 928 и 948 гг., однако, это противоречит и археологическим (строительство крупных сооружений в городе продолжалось, как минимум, до первой трети XI века), и эпиграфическим данным (в Чичеене известна дата, соотвествующая 998 г.). В достаточно обширном эпиграфическом корпусе из города ица упоминаются всего дважды: один раз под  889-890 годами и второй – под 929-930 годами[5] (более подробный анализ этих сообщений см. ниже), то есть, оба раза в самых поздних чичеенских текстах. Больше того, внимательный анализ колониальных источников указывает, что они прямо отрицают роль ица как основателей города: в уже упомянутой «Хронике Матичу» для обозначения отношения ица к Чичен-Ице употреблёны глаголы chictahal/chicpahal, «находить, обнаруживать» («hallar buscando; aparecer»), в хронике на стр. 77 Чумайельской рукописи – caxantabil, «быть найденным» («ser hallado»), и emel, «вторгаться»[6], то есть, ица встретились с уже существовавшим городом. Д. де Ланда, противопоставляя К’ук’улькана как основателя Майяпана, ица, указывает, что последние только дали название городу, когда поселились в нём: «Cuculcan puso nombre a la cibdad, no del suyo, como hizieron los Ahizaes en Chicheniza», «Кукулькан дал имя городу, и не своё, как сделали Ах-Ица в Чичен-Ица»[7]. Наоборот, не вызывающие сомнений данные об ица середины VIII в. происходят не из Северного Юкатана, а из района озера Петен-Ица («Стела 1» из Мотуль-де-Сан-Хосе, «Стела 7» из Ицимте Саклук). Таким образом, достаточных оснований считать,  что ица пришли на северный Юкатан на рубеже VII-VIII веков, нет. Соответственно, когда и кем был основан город, известный в дальнейшем как Чичеен-Ица, и как он первоначально назывался, мы не знаем. Всё в тех же хрониках из «Книг Чилам Балам» Чичеен-Ица имеет второе название Вук-Йабналь. В надписи на притолоке из «Дома с четырьмя притолоками» из Чичеена упомянут некий персонаж, имя которого может быть прочитано «владыка Йабналя» (ya-ja-wa ya-ba-NAL?), однако, более вероятно, что оно читается «владыка многих ветров» (ya-ja-wa ya-ba-IK’), и указывает на бога ветра, а не на правителя селения или политии Йабналь.

«Каса Колорада», еще одно из ранних сооружений. Фото Д. Иванова

«Каса Колорада», еще одно из ранних сооружений. Фото Д. Иванова


[1] The Maya Chronicles/ Edited by Daniel G. Brinton. New York, 1969. Pp. 87-88; Roys, Ralph L. The Book of Chilam Balam of Chumayel // Carnegie Institution of Washington Publication, 438. Washington, D.C., 1933. P. 204; Barrera Vásquez, Alfredo y Silvia Rendón. El libro de los libros de Chilam Balam. México, 1985. Pp. 21-22, 25, 37-40.

[2] Boot, Erik. Continuity and Change in Text and Image at Chichén Itzá, Yucatán, Mexico: A Study of the Inscriptions, Iconography, and Architecture. Leiden: CNWS Publications. 2005, P. 247; Sharer, Robert J. and Loa P. Traxler. The Ancient Maya. P. 563; Liethof, Willem. Identity and Legitimization of the Itzá. RMA Thesis, Leiden, 2010. Pp.21, 23; Volta, Beniamino and Geoffrey E. Braswell. Alternative Narratives and Missing Data: Refining the chronology of Chichen Itza // The Maya and their Central American Neighbors. Ed. by Geoffrey E. Braswell. London and New York, 2014. Pp. 382, 386.

[3] Кнорозов Ю. В. Письменность индейцев майя., М. -Л., 1963. С. 48.

[4] Boot, Erik. Continuity and Change … . P.92-96.

[5] Мнение Э. Бута, что так называемый «Каракольский диск» указывает на «двадцатилетие» 8 Ахав, соответствующее 672 – 692 гг. (Ibidem. P.120-123), не согласуется ни со стилистическими особенностями памятника, ни с употреблённой на нём «юкатанской датой», свидетельствующими, что скульптура относится к гораздо более позднему времени.

[6] The Book of Chilam Balam of Chumayel. P 77; Кнорозов Ю.В. Письменность индейцев майя. Сс.58, 67; Diccionario Maya Cordemex. Maya-Español. Español-Maya. Mérida, Yucatán, México, 1980. Рp.98, 153-154, 306.

[7] Ланда, Диего де. Сообщение о делах в Юкатане. М.–Л., 1955. С.113.