Путь к Ориноко

Этторе Биокка ::: Яноама

В тот же вечер мы отправились на Эль-Патанал к махекототери. Три дня мы шли лесом, а на четвертый добрались до берега реки. Там был мост из стволов деревьев, обвязанных лианами. По нему мы перешли на другую сторону реки. Мужчина махекототери сказал: «Теперь уже близко. Мы пойдем первыми, чтобы предупредить тех, кто остался в шапуно». Они пошли вперед, а я с детьми, хромой старик с женами, матерью и сыновьями тихонько шли сзади: ведь хромому старику нелегко было одолевать пригорки и холмы.

Наконец, мы увидели плантацию махекототери. Там было полно бананов. Хромой старик сказал: «Надо покраситься!» Я раскрасила ноги, грудь и лицо. После смерти мужа я первый раз покрасилась. Потом мы вошли в шапуно махекототери. Я его не узнала, потому что индейцы перенесли его поближе к реке. Теперь река протекала совсем рядом, а позади шапуно высилась остроконечная скала. В шапуно было совсем немного мужчин — почти все ушли на охоту.

Пришли четверо пишиаансетери. Среди них был и Махарашаве, брат Рашаве. Старуха сказала моему старшему сыну: «Иди, половишь с ними рыбу». Мальчик пошел на реку. Когда я услышала об этом, то очень забеспокоилась. Я сказала старухе: «Зачем ты послала моего сына с ними? Разве ты не знаешь, что пишиаансетери мне враги?» Старуха ответила: «Не бойся, они не сделают ему ничего плохого». В полдень сын вернулся. Он лег в гамак и заплакал. «Мама, эти люди хотели меня убить»,— всхлипывая, сказал он. «За что?» — «Когда мы ловили рыбу, брат Рашаве ударился о камень. Он рассердился и сказал другому пишиаансетери: «Приведи сюда этого мальчишку, я хочу отрубить ему голову». Я сильно испугался». Рассказывая про это, сын весь дрожал. «Ты не должен был идти с ними,— сказала я.— Разве ты не знаешь, что мы живем среди врагов, а твоего единственного защитника — отца у тебя больше нет». Подошла старуха и спросила: «Что случилось?» Я ответила: «Случилось, что твои добрые пишиаансетери хотели убить моего сына». «Меня спас Кохинаве,— продолжал сын.— Он сказал: «Мальчик не виноват в смерти твоего брата, и его нельзя убивать». Потом он шепнул мне: «Беги поскорее в шапуно и подожди меня в лесу. Я тебя догоню».

Я совсем испугалась. Мне рассказали, что пишиаансетери решили долго пробыть в шапуно махекототери. Вечером мы втроем пошли на плантацию: я шла впереди, за мной — старуха, а сзади — мой старший сын. В пути мы снова встретились с несколькими пишиаансетери. Один из них сказал: «Вон сын Напаньумы. Давайте убьем его». Другой ответил: «Нет, он слишком мал. Дадим ему и младшему брату подрасти, тогда и убьем».

Сын все это услыхал, прибежал ко мне и рассказал. Тут уж я решилась и сказала: «Надо нам, сынок, поскорее убегать. Иначе пишиаансетери рано или поздно нас убьют». Мы сразу же вернулись в шапуно. Все мужчины были на охоте, в шапуно остался один, да и тот почти глухой.

...

Я укоротила перевязь из коры, на которой несла младшего сына, и мы побежали дальше, теперь уже по маленькой, узкой тропинке. Потом я подумала: «Сегодня нас никто не станет преследовать. Пишиаансетери еще не вернулись в шапуно, а хозяева отправились на охоту». Мы спустились вниз по склону горы, перешли вброд мелководное игарапе. Ближе к ночи у подножия горы мы увидели старые тапири. Я подумала: «Должно быть, в этих тапири махекототери ночуют, когда идут в гости к кашибуетери». В одном из тапири я нашла заплесневелый гамак. Я его как следует взбила, отмыла, просушила. Потом уложила в него голодных, дрожавших от холода сыновей и легла сама.

Едва рассвело, я встала и разбудила сыновей. В тот день мы бежали почти не останавливаясь. Небо было обложено густыми облаками, и беспрерывно лил дождь. На тропинку то и дело падали подгнившие стволы деревьев, но страх гнал нас все дальше и дальше. Старуха сказала, что нам придется перебираться через большую реку. Вечером я увидела за бамбуковой рощей светлую полоску. Это была река. Мы подбежали к берегу. Вода сильно поднялась и уже залила мост из стволов деревьев. Лишь на другой стороне выступали из воды несколько столбов. Я подумала: «Господи, помоги. Если мы тут останемся надолго, пишиаансетери нас настигнут и убьют». Уже стемнело. Я усадила старшего сына на упавший ствол дерева, а он посадил к себе на колени братишку. Сказала им: «Ждите меня здесь, схожу поищу лианы». Течение в реке было очень быстрым, вода несла листья и белую пену. Возле берега резвились бото (речные дельфины). С одного из деревьев свисала длинная лиана. Я дернула ее что было сил. Наконец мне удалось ее оторвать. Потом я отыскала еще несколько лиан, связала их вместе, а потом привязала к большому дереву и обмотала всю «веревку» вокруг ствола. Вернулась к детям и сказала старшему: «Я должна переплыть реку. Смотри не обижай брата. Если он заплачет, я могу оглянуться, и меня унесет течением». Я немного прошла вверх по берегу, привязала другой конец лианы к запястью, взмолилась к богу о помощи и нырнула в воду. Сильное течение сносило меня вниз, но я плыла и плыла через реку, пока мне не удалось схватиться за уцелевший столб у противоположного берега. Передохнув немного, я из последних сил вынырнула из воды и уцепилась за ветку дерева. Наконец я выбралась на берег, крепко привязала лиану к стволу дерева и снова вошла в воду. И вдруг у самого берега послышалось бульканье: «глу, глу, глу». В реке водилось много бото, а они очень добродушны и не нападают на человека. Но это был не бою. Однако выбора у меня не было. Держась за натянувшийся над рекой лиановый канат, я отправилась назад. Меня опутывали гнилые листья и ветки, да и с течением я еле справлялась. На середине реки я немного передохнула и с новыми силами двинулась дальше. Сыновья ревели в голос и звали меня. Не знаю уж, как мне удалось добраться до берега. Я еле держалась на ногах, но не могла терять драгоценное время. Старшему сыну я сказала: «Сейчас начнем перебираться на другой берег. Крепко держись обеими руками за лиану. Когда устанешь, обхвати меня за шею». Младшего я привязала лентой из коры к груди. «Не бойтесь»,— сказала я и вошла в воду. Я больше боялась преследовавших нас пишиаансетери, чем зверей и сильного течения.

На середине реки сын крикнул мне: «Мама, я устал, я больше не могу». Я остановилась и сказала ему: «Одной рукой обхвати меня за шею, а другой схватись за запястье». Теперь я несла сразу двух сыновей и свободной рукой цеплялась за лиановый канат. Младший громко плакал, потому что старший сын сильно прижал его. Я выбилась из сил и уже не могла двигаться дальше. «Мама, ты устала?» — спросил старший сын. «Да, очень,— сказала я.— И если ты не отпустишь мою руку, мы все пойдем на дно». Сын снова ухватился за лиану. Мы потихоньку двинулись дальше. Наконец мы приблизились к застрявшему у берега стволу дерева. «Ты легче меня,— сказала я сыну,—попробуй первым вскарабкаться на ствол». Помогая себе ногами, он взобрался на ствол и сразу протянул мне руки. С его помощью влезла на ствол и я. Отдышавшись немного, я сказала: «Мне нужно еще порвать лианы. Не то пишиаансетери тоже переберутся по ним через реку». Я оторвала кусок лианового каната и бросила его в воду.

Возле реки мы нашли старое тапири и переночевали в нем. Утром старший сын сказал мне: «Мама, я не могу идти дальше. Я устал и хочу есть». Я ответила: «Во всем виноват твой отец. Видно, ему очень хотелось, чтобы мы голодные и еле живые брели по лесу. Нам всем жилось так хорошо и спокойно, но он думал только о новых боях. А теперь мы расплачиваемся за его поступки».

Часов в одиннадцать я увидела вдали несколько тапири. Я подумала: «В них должны быть кашибуетери. Говорят, они всех, кого увидят, берут в плен». Но в тапири никого не было. Рядом я увидела свежие, вчерашние следы. Мы пошли дальше. Постепенно стемнело. Я не знала, куда идти дальше. Тут я вспомнила, что старуха мне сказала: «Возле расчистки растет огромное дерево, а рядом проходит тропинка, ведущая к пунабуетери». Я отыскала огромное дерево (индейцы называют его вазимаки), плоды которого похожи на авокадо, только из них торчат волокна. Рядом и в самом деле была тропинка и на ней старые следы. Я сказала сыновьям: «Человек проходил здесь. Нам нужно держаться этой тропинки». Старший сын хотел лечь спать прямо посреди расчистки. Но я не разрешила, потому что увидела следы ягуара. Мы переночевали под деревом возле расчистки. Я устлала землю банановыми листьями и положила сверху ветки. Детей я уложила на листья, а сама села, прислонилась к стволу и почти сразу заснула.

Посреди ночи меня разбудили крики жаб: «дру, дру, дру». Вдруг рядом послышался шум и кто-то пронзительно свистнул. Я задрожала: «Верно, это пишиаансетери. Они перебрались через реку и нашли мои следы». Я разбудила старшего сына: «Кто-то свистнул рядом. Что нам теперь делать?» Свист повторился, потом послышался хруст, и возле меня с треском упало молоденькое банановое деревце. «Как думаешь, это люди?» «Нет, мама, это поре»,— сказал сын. «Думаешь, сынок, это поре?» — «Конечно, люди не бродят ночью одни в лесу». Младший сын тоже проснулся и в страхе прижался ко мне. Снова хрустнула ветка, потом все стихло.

Прошло немного времени, и я услышала всплеск воды и громкое пыхтение: «пуф, пуф, пуф». Жабы сразу умолкли. Это был ягуар. Он охотился в реке за жабами. Подул ветер и донес до меня характерный запах ягуара. Мы затаились. Ягуар покружил возле нас и ушел.

Утром я отправилась на то место, где упало банановое деревце. Я кралась осторожно, неслышно. Следов никаких не было, на земле не валялось ни одного упавшего деревца. Но я вернулась и сказала детям: «Слышали, как ночью сквозь кусты пробирался поре? Наверное, он шел впереди пишиаансетери. Надо скорее убегать отсюда». И мы снова побежали по тропинке.

Часа в три дня мы наткнулись на старое, заброшенное шапуно. Старший сын бежал впереди, я с младшим сыном на руках — чуть позади. Когда я выбежала на площадку перед шапуно, из-за куста выскочил воин и прицелился в меня из лука. Я закричала: «Не стреляй, мы спасаемся от врагов». Тут с разных сторон поднялись мужчины с луками и стрелами: «Кто ты такая?» И тут ко мне бросилась женщина. Она крикнула: «Это Напаньума! Не стреляйте, это Напаньума!» Женщину эту звали Арума. Она приходила в гости к намоетери и видела меня там. Старший сын в страхе подбежал ко мне и ткнулся в колени. «Не пугайте малыша!» — крикнула Арума мужчинам.

Вперед вышла старуха — тетка Акаве. Она сказала: «Идем со мной. Мой племянник был другом твоего мужа, поэтому ты останешься со мной». Эта женщина была женой тушауа пунабуетери. Мы миновали банановое поле и наконец подошли к большому круглому шапуно с красивой площадкой и двумя выходами: один — к игарапе, другой — к плантации. Шапуно было защищено высокой изгородью. Это было шапуно пунабуетери. Они ждали нападения ихитери, своих злейших врагов.