Примечания автора

Хэммонд Иннес ::: Конкистадоры: История испанских завоеваний XV- XVI веков

ИНДЕЙСКИЕ ИМЕНА И НАЗВАНИЯ

Рисуночное, или пиктографическое, письмо не могло, разумеется, отразить произношение ацтекских имен и названий; Кортесу в своих донесениях и другим испанцам, позже писавшим о конкисте, лишь весьма приближенно удавалось воспроизводить чуждые звуки индейского языка. Следует иметь в виду, что и в целом письма в этот период не отличались строгими правилами и единообразием. Однако в наше время географические названия практически установились, и везде, где только возможно, я принял местный вариант произношения. То же относится и к именам ведущих индейских деятелей. Было бы ошибочным продолжать использовать форму имени Монтесума, которую Прескотт сто лет назад ввел в качестве общеупотребительной, тогда как в Мексике его теперь называют исключительно Моктесума, и это имя бросается в глаза на каждом шагу в названии популярного сорта пива. Если возникали сомнения, я пытался совместить простоту произношения с единством подхода. Результат не всегда удовлетворителен. Например, Моктесуме (Moctezuma) наследовал Куитлауак (Cuitlahuac), а после его смерти от оспы сопротивление испанцам возглавил Куаутемок (Cuauhtemoc). Этот вариант имени не настолько прост, как Guatemoc (хотя лучше, чем прочие возможные варианты: Quauhtemoc, Guatemozin, Quatemucin, Guatemuza, Guatemuz), но он, по крайней мере, последователен. Следует также иметь в виду, что в разработанном испанскими миссионерами алфавите майя буквы произносились следующим образом: х = sh = ш; qu = k — к; hu и gu = w = в. Если применять эти правила, то чрезвычайно причудливые сочетания согласных и обилие гласных в испанском написании индейских слов, имен и названий времен XVI века превращаются в значительно более понятные и вполне произносимые фонетические структуры. Это относится также и к языку перуанских индейцев.

БИБЛИОГРАФИЯ

К настоящему моменту о Кортесе и его завоевании Мексики написано очень много, и архивы Мадрида и Севильи уже предоставили исследователям массу документов. Ученые считают эти архивы благодатным полем для исследований, однако в них в большей степени содержится информация об индейской цивилизации либо о последствиях конкисты, нежели о конкисте как таковой. Для ее изучения основными источниками остаются уже известные нам — сам Кортес, Гомара и Берналь Диас. Для каждого из троих характерна определенная предвзятость, во всех записях встречаются сомнительные утверждения и даже фактические ошибки. И все же, хотя все они из своих соображений искажали факты, эти искажения значительно менее грубы и откровенны, чем в работах позднейших хронистов. Овьедо, прибывший в Индии в качестве королевского инспектора по переплавке золота, завершил свою обширную «Общую историю Индий» к 1535 году; Саагун, приехавший в Мехико не позднее 1529 года, был озабочен в первую очередь обращением индейцев в христианство; он несколько лет прожил среди тешкоко и даже писал свои рукописи на языке науатль. Есть и несколько индейских авторов: Тесосомок писал через сорок лет после конкисты, а наиболее известный из них, Фернандо де Альва Иштлильшочитль, завершил свои «Ужасающие жестокости конкистадоров в Мексике» к концу XVI века. Только фрей Бартоломе де лас Касас был подлинным очевидцем событий во время конкисты. Он прибыл в Новый Свет с Овандо в 1502 году, на два года раньше Кортеса. Он находился в наилучшем положении и имел максимум возможностей для написания правдивой истории, но он был человеком Веласкеса и враждебно относился к выскочке‑завоевателю. Его «Общая история Индий» не может выступать в качестве надежного источника, частью по этой причине, но главным образом потому, что он принадлежал к «крайне левому крылу» священнослужителей, как это назвали бы политики; эти люди стали более индейцами, чем сами индейцы. Его враждебность к Кортесу и темпераментные обвинения в адрес представителей собственного народа за их обращение с индейцами делают его труд привлекательным для более поздних испанских авторов, желавших возложить вину за упадок империи на тех, кто стоял у ее истоков. Позиция брата Бартоломе, безусловно, отчасти оправданна в свете последовавших за конкистой событий, однако если мы обратимся к краткой тираде Кортеса в защиту систем encomienda и repartimiento, в конце его третьего послания к императору, мы ясно увидим, что сам он испытывал к ним отвращение и защищал их, только уступая давлению, как со стороны своей армии, так и со стороны армии чиновников, наседавших на него.

Кортес написал императору Карлу пять писем, представлявших собой смесь военных донесений, отчетов о захвате и дележе добычи и политических просьб. Второе и третье письма, покрывающие период с того момента, когда испанцы покинули побережье, и до падения Мехико, были опубликованы в Севилье в 1522‑м и 1523 годах, в каждом случае примерно через два года после написания. Четвертое, рассказывающее о событиях, имевших место непосредственно после разрушения Мехико и датированное 15 октября 1524 года, было опубликовано в Толедо и Сарагосе в 1525 году. Триста лет первое и пятое из этих писем считались утерянными. Шотландский историк XVIII века д‑р Робертсон отыскал их в Императорской библиотеке в Вене, которая была вполне подходящим местом их хранения, поскольку Карл являлся правителем империи Габсбургов (в музее Volkerkunde в Вене находится единственный головной убор из перьев, который мог принадлежать жителю древнего Мехико). Первое письмо, однако, вовсе не то, которое Кортес написал из Вера‑Круса (то письмо так и не было обнаружено), но очень сходное по содержанию послание, направленное императору Советом новообразованного поселения. Таким образом, письма покрывают всю историю событий в Новой Испании, с начала их в 1519 году и до 1527 года, и в основном написаны главным участником этих событий.

Второе письмо (первое из написанных непосредственно Кортесом) начинается так: «Великому и могущественному католическому государю, в высшей степени неуязвимому императору, нашему господину…» и заканчивается: «От Вашего священного Величества самого покорного слуги и вассала, целующего королевские руки и ноги Вашей Милости, — Эрнана Кортеса». Все его письма изобилуют преувеличенными эпитетами, с которыми принято было обращаться к всемогущим феодальным правителям того времени — «царское величество», «священное величество», «целую ваши ноги тысячу раз» — и это, вместе с необходимостью оправдывать действия, предпринятые без законной санкции короны, придает письмам определенную холодность, почти искусственность. Тем не менее это подробная летопись конкисты, написанная непосредственно во время событий. Мы уже привыкли читать донесения и дневники генералов, однако в отношении кампаний четырехсотлетней и более давности мало найдется столь подробных и содержательных описаний и ни одного описания, автором которого был бы генерал, принимавший столь же активное участие в сражениях, как Кортес. Вследствие этого я рассматривал эти письма как основной источник фактов, дат и сведений о количестве участников событий. Но в отношении причин и протекания сражений, а также в отношении некоторых деталей письма значительно менее подробны — в конце концов, это военные донесения, они политически окрашены.

«История Индий» Франсиско Лопеса де Гомары вместе со второй частью, названной «История завоевания Мексики», была напечатана в Сарагосе в 1552 году. Годом позже она была запрещена. Гомара встретился с Кортесом во время неудачной экспедиции в Алжир, когда тот потерпел крушение и потерял пять своих бесценных изумрудов. Гомара стал секретарем и личным капелланом Кортеса, и поскольку у него была возможность обращаться лично к Кортесу за деталями и разъяснениями, его работу следует рассматривать как своего рода дополнение к письмам. В 1541 году Кортес, сделавшись маркизом дель Валье, уже не был абсолютным правителем Новой Испании. Власть перешла к священникам и бюрократам; здоровье Кортеса также начинало сдавать, а слава меркнуть. К моменту публикации книги его уже не было в живых; сказались тяготы и лишения, перенесенные им на службе неблагодарному монарху. Гомара первым из авторов опубликовал историю завоевания Мексики отдельной книгой. Естественно, значение этой книги как источника информации снижается из‑за ее очевидной пристрастности. Поскольку Гомара лично не был на месте событий, его изложению часто недостает ясности, а цифры в его книге, в особенности в отношении числа участников событий, иногда расходятся с цифрами, приводившимися Кортесом в его донесениях. Если Кортес, как предполагают некоторые исследователи, буквально продиктовал книгу своему секретарю в качестве своего рода оправдания через вторые руки своих притязаний на признание заслуг перед короной, то остается только предположить, что у него не было копий донесений, а память иногда ему изменяла. Вообще это предположение вряд ли можно принимать полностью всерьез, так как стиль Гомары очень отличается от стиля Кортеса. В то же время в течение шести лет у него был постоянный доступ к единственному человеку, в памяти которого сохранялась полная картина конкисты; так что есть основания принять оценку Прескотта, назвавшего эту книгу одним из двух «китов», на которых зиждется труд историков конкисты.

Вторым «китом» является «Подлинная история завоевания Новой Испании» Берналя Диаса дель Кастильо. Это, вне всякого сомнения, один из самых примечательных документов, когда‑либо написанных участниками великих войн в истории человечества.

«Я, Берналь Диас дель Кастильо, гражданин и городской советник верноподданнейшего города Сантьяго‑де‑Гватемала, один из первых открывателей и завоевателей Новой Испании и ее провинций, и мысов Гондурас и Игуэрас, уроженец благороднейшего и знаменитого города Медины‑дель‑Кампо и сын его бывшего городского советника Франсиско Диаса дель Кастильо, известного под прозвищем Любезный, и его законной жены Марии Диэс Рехон — да упокоятся их души в раю! — расскажу вам историю свою и своих товарищей: всех подлинных завоевателей, служивших Его Величеству в открытии, завоевании, умиротворении и заселении провинций Новой Испании; одного из чудеснейших районов Нового Света, открытых до сих пор; экспедиция эта предпринята была нашими собственными усилиями и без ведома Его Величества».

Ему было семьдесят лет, когда он написал эти вступительные строки к своему объемному и скрупулезнейшему описанию открытий, приключений и испытаний, и через шесть лет он завершил свой труд. Он родился в 1492 году, в год открытия Америки Колумбом, и отправился в Новый Свет в качестве рядового наемника в 1514 году, когда ему было двадцать два года. Он жил в Дарьене, затем на Кубе. Он служил у Кордобы, Грихальвы, наконец, у Кортеса. Поразительна его памятливость к деталям. Это бесхитростное неполитизированное повествование; он видел и перенес в тех походах настолько много, что все события этих лет, несомненно, до конца жизни стояли у него перед глазами. Он успел написать шестнадцать глав, когда его внимание привлек труд Гомары. Его задело, что этот человек, никогда не бывавший в местах описываемых событий, игнорировал заслуги людей, сражавшихся столь долго и столь храбро за столь малое вознаграждение, и приписывал все достижения конкисты одному Кортесу. Вследствие этого Берналь Диас, к несчастью, в своем стремлении восстановить справедливость, иногда ударяется в другую крайность: Кортес у него никогда не принимает решения, если оно сперва не рекомендовано ему его людьми; каждому слуху о незаконном присвоении добычи, каждому обвинению против лидера придается неоправданно большое значение, да и сам Берналь Диас выглядит в книге более значительным, нежели на самом деле. Однако он слишком неискушенный автор, чтобы нельзя было прочесть правду между строк его книги, а поскольку Диас участвовал во всех событиях — он единственный, кроме Кортеса, очевидец этих событий, оставивший пространные записки, — он не пытается преуменьшить проявляемую командиром в бою храбрость. Хотя похоже, что он смягчает некоторые наиболее одиозные проявления жестокости своих компаньонов, никто из читателей его книги не может не отметить его честности как писателя. Его «Правдивая история» дополняет политическую историю Гомары, а обе книги вместе дают настолько полную картину, насколько это возможно в отношении кампаний того времени. Детали в его книге настолько ярки, фон происходящих событий настолько живописен, что работа этого автора навсегда останется классикой. То же можно сказать и о работе Уильяма Хиклинга Прескотта. Ни одна библиографическая статья о конкисте не была бы полной без ссылки на этого блестящего американского историка, практически ослепшего (как известно, он лишился одного глаза до того, как начал работу) над исследованиями оригинальных материалов для двух своих шедевров описательного жанра — «Завоевание Мексики» и «Завоевание Перу». Он продолжал работу до самой своей смерти в 1859 году; и хотя с тех пор обнаружено множество новых источников, все они, как и находки археологов, скорее подтверждали, нежели опровергали выводы Прескотта более чем вековой давности.

Изучая события, связанные с открытием и завоеванием империи инков, каждый студент сталкивается с тем прискорбным фактом, что Писарро не оставил никаких документов. В отличие от Кортеса он был неграмотен. Да и в рядах его соратников не нашлось человека, подобного Берналю Диасу дель Кастильо, хотя уже в 1534 году отчет о захвате в плен и казни Атауальпы, автор которого неизвестен, был опубликован в Севилье под заголовком «La Conquista del Peru» («Завоевание Перу»). Однако над историей Перу работали два крупных писателя: Педро де Сьеса де Леон и Гарсиласо де ла Вега. Жизнь каждого из этих писателей сама по себе захватывающая история.

Сьеса де Леон родился в 1520 году в Льерене, городке в Южной Испании с преобладающим арабским населением. В возрасте четырнадцати лет, путешествуя с отцом‑торговцем, он видел в Севилье, как разгружали сокровища из выкупа Атауальпы. Годом позже, в 1535 году, он отплыл в Картахену, откуда попал прямиком на поле боя и сражался с индейцами. К двадцати годам он уже не только сражался, но и писал. К 1547 году он оказался на севере Перу. Сьеса де Леон участвовал в гражданских войнах конкистадоров как член отряда Белалькасара. Изучив Колумбию, он продолжил исследования в Перу, и это происходило в тот период, когда ковалась история конкисты, и вся картина гибели цивилизации инков разворачивалась перед глазами этого испанского солдата и летописца. В 1548 году он был назначен официальным хронистом колонии. К 1550 году, когда Сьеса де Леон вернулся в Испанию, громадная работа была завершена — это восемь томов, примерно 8000 листов размера 13 х 16 дюймов. За пятнадцать лет, проведенных в Южной Америке, он прошагал пешком и проехал верхом тысячи и тысячи лиг; сражался, терпел лишения — и писал; это один из наиболее добросовестных летописцев, когда‑либо бравших в руки перо. Именно из его рукописей черпали свой материал большинство позднейших историков, «забывая» при этом указать источник — в особенности это относится к рукописям, опубликованным после его смерти в 1554 году; а они включали и тексты «официального» описания открытия и завоевания земель, а также гражданских войн.

Второй автор трудов по истории инков, создавший столь же классические «Подлинные комментарии», — Гарсиласо де ла Вега. Его часто называют Эль Инка, ибо мать его, принцесса Исабель Чимпу Оккло, принадлежала к королевскому роду. Отец его, капитан Гарсиласо де ла Вега, был идальго и конкистадором; он являлся губернатором Куско с 1533 года до своей смерти в 1559 году. Гарсиласо родился в 1539 году, а вскоре после смерти отца отправился в Испанию. Именно эти двадцать лет, прожитые в Перу, обеспечили его материалом для его книг, ибо он никогда уже не возвращался на родину. Впечатления юности отразились в описаниях жизни народа, к которому принадлежала его мать, включенных им в «Комментарии», опубликованные через сорок восемь лет после его отъезда из Перу. Эту работу почти два столетия воспринимали как истинную историю Перу. Однако на самом деле Гарсиласо обладал богатым воображением и весьма субъективным подходом, так что позже его авторитетность в этой области была поставлена под сомнение. «Однако предубеждения Гарсиласо, его умолчания, преувеличения и путаница не могут изменить того факта, что в своей философии и в самой своей концепции истории Перу он остается удивительно оригинальным и опережает свое время». Это выдержка из предисловия Алена Гирбранта к французскому изданию «Комментариев». Гарсиласо в настоящее время превозносят в Перу как оригинального писателя и певца великого прошлого. Как напоминает нам Гирбрант, Гарсиласо умер в 1616 году, в год смерти Шекспира и Сервантеса, и его труд не только незаменим как источник информации о народе инков и его обычаях, но по своему стилю и художественным достоинствам по праву может считаться одним из великих произведений своего времени.