Пираты XX века

Листов Вадим Вадимович ::: Отавало идет по экватору

В 1977 году в Париже в ЮНЕСКО по просьбе представителя Эквадора состоялась дискуссия относительно экологической сохранности Галапагосских островов. Поводом послужила обычная жалоба на "пиратский" туризм, представляющий серьезную угрозу для местной фауны и флоры.

Само эквадорское правительство серьезно относилось к будущему архипелага. Специальная комиссия изучала влияние туризма на окружающую среду, устанавливала лимиты допуска туристов, регламентировала посещение островов, давала рекомендации по деятельности Национального парка. И нужно отдать должное: контроль за посещением Галапагосов туристами налажен неплохо. К каждому авиарейсу к Бальтре подходят специальные суда, яхты и боты, оборудованные под отели. Туристы в массе своей должны жить в этих плавучих гостиницах, курсирующих между островами, или в отелях в Пуэрто-Айора. При посещении островов можно высаживаться лишь в определенных местах и непременно в сопровождении специально подготовленных гидов, работающих в Национальном парке под контролем Дарвиновского центра. Они водят туристов по узким тропам, прочерченным в каждой природной резервации, таким образом, чтобы максимально избежать риска заражения окружающей среды или нарушения "дикого" экологического равновесия.

Важное при этом значение имеют патриотизм, национальная гордость самих эквадорцев. И гиды, и капитаны небольших ботов, служащие одновременно гидами, как, например, уже известный читателю Карлос Айяла, строго соблюдают установленные правила туризма. Они сознают свою ответственность за сохранение окружающей среды островов, гордятся тем, что единственная в своем роде "природная лаборатория"- часть их национальной территории.

Туризм на Галапагосах - отрасль совсем молодая. Он начал развиваться лишь в начале 70-х годов. Первые большие группы иностранных туристов появились там в 1970-1971 годах, после чего острова стали подвергаться настоящему нашествию людей, стремившихся увидеть вблизи и запечатлеть на пленку необычные пейзажи и невиданных животных. В 1973 году на Галапагосах побывало около 10 тысяч туристов, в 1980-м - уже 20 тысяч. Это количество превысило установленный лимит, но власти сочли, что и оно ненастолько велико, чтобы считать его "серьезной угрозой". За два следующих года число туристов увеличилось еще в полтора раза.

Сложность проблемы, однако, не столько в количестве туристов, посещающих Галапагосы, сколько в том, что не весь туризм поддается контролю. Когда я прилетел на Бальтру, вместе со мной из самолета вышло человек семьдесят. Большинство направилось на ожидавшую их шхуну "Дельфин" компании "Метрополитен туринг". Троих ожидала шхуна "Нептун". Остальные же, в основном молодежь, взвалив на спины рюкзаки, отправились на поиски яхты, чтобы попытаться арендовать ее за умеренную плату, так как мест в отелях не хватает, а палатки ставить запрещено.

Такой туризм - полбеды. Наибольшую же опасность представляет туризм "пиратский", когда богатые американцы на собственных яхтах и даже небольших пароходах приплывают на острова и бросают якорь где пожелают. Организовать охрану островов, разбросанных на огромной площади, просто невозможно. Вот этот-то "пиратский" туризм и беспокоит больше всего эквадорские власти.

И в других районах мира ущерб, наносимый туризмом, бывает очень ощутим, но на Галапагосах он смертелен в прямом смысле слова. Ученые установили, что мусор, оставленный туристами, был причиной гибели сотен морских черепах, проглотивших пластиковые пакеты. Морские львы ломают зубы, повреждают пасти, хватая жестяные банки из-под консервов. Игуаны, привыкшие пожирать все, что им попадется, заглатывают окурки и бумажки, тюбики из-под зубной пасты и картонные упаковки различных кремов. Растительность тоже страдает, ибо "дикие" туристы случайно топчут реликтовые растения.

По инициативе Дарвиновского центра на архипелаге постоянно ведется работа по воспитанию туристов. На островах можно увидеть большие фанерные щиты с надписями на многих языках: туристов просят не вытаптывать растительность, не слишком приближаться к животным и птицам, не пугать их и, главное, не кормить и т. д. Но подобные предупреждения действуют не всегда.

Сдержать иностранный туризм трудно по множеству причин. Жители островов, например, которые быстро усвоили, что туризм - это курица, несущая золотые яйца, хотели бы получать от этой курицы как можно больше доходов. Поэтому на правительственные учреждения и Дарвиновский центр нарастает давление как со стороны туристических компаний, так и со стороны местного населения, которое связывает с туризмом перспективы хозяйственного развития архипелага. Это давление привело к открытию для посещения туристами 44 зон Национального парка.

Формально правительство Эквадора запретило строительство на Галапагосах новых отелей, ограничило туристическую рекламу островов и их фауны, лимитировало доступ туристов. Но на деле осуществить эти решения в условиях капитализма далеко не просто. Ведь туристическим бизнесом живут не только компании, организующие поездки на острова, но и эквадорские военные круги. Единственная авиакомпания, самолетам которой разрешено летать на Галапагосы, - это TAME ("Эквадорский военно-воздушный транспорт"), и она с успехом пользуется своим привилегированным положением: начиная с 1978 года, когда TAME открыла регулярное сообщение между Гуаякилем и Бальтрой, она выполняет ежегодно 120 рейсов. Разумеется, акционеры TAME действуют не в одиночку, а в тесном союзе с туристическими компаниями, среди которых главным китом считается "Метрополитен туринг".

В Пуэрто-Айора я познакомился с владельцем шхуны "Нептун" сеньором Маккиавело. Собеседником он оказался чрезвычайно интересным, и мы вели долгий разговор о проблемах туризма - сначала на берегу, а потом и на борту "Нептуна".

- Туристский поток на Галапагосы течет круглый год, но разгар сезона - с октября по июнь, - рассказывал Маккиавело. - Нам приходится труднее, чем другим компаниям. Мы только-только начинаем осваивать рынок, тогда как у компании "Галатурс", к примеру, уже накопился опыт, ее плавучий отель "Буканеро" не простаивает. А про "Метрополитен" и говорить не приходится: ее яхта-отель "Дельфин" плавает в этой зоне более десяти лет, компания располагает сетью агентов по туризму и в Кито, и в Гуаякиле. Тут все вращается вокруг "Метрополитен"...

Почти монопольное положение компании позволило ей добиться от властей - вопреки действующим запретам и, разумеется, "в порядке исключения" - разрешения на строительство в Пуэрто-Айора гостиницы на 30 номеров.

...Хорхе Ариас решил показать мне засохшее дерево - чудо природной скульптуры, находящееся у гостиницы "Галапагосы".

Во дворе гостиницы мы сталкиваемся с высоким, седым, сухопарым человеком. Это владелец гостиницы американец Форест Нельсон.

- Пришли полюбоваться "Пеликаном", - говорит Ариас.

- А-а... - неопределенно тянет Нельсон. - Это хорошо. Воспользовавшись паузой, интересуюсь, как обстоят дела с туризмом.

- Жаловаться нельзя, - оживляется Нельсон. - У меня в отеле тридцать мест, и свободных почти не бывает. Сейчас вот занялся расширением гостиницы. - Он кивает на кучи песка и щебня возле дорожки, ведущей к массивному двухэтажному зданию. - Сколько стоит номер? Шестьсот долларов в неделю с туром через "Метрополитен". Я живу в Пуэрто-Айора больше двадцати лет. Но дела пошли хорошо только после того, как сюда стала регулярно летать TAME.

- А как поживает ваша радиостанция? - кивает Ариас на паутину проводов над крышей дома.

- В порядке, - сухо отвечает американец и, кивнув на прощание, удаляется.

"Пеликан" оказался засохшим деревом, многократно и безжалостно самой природой скрюченным и вывернутым наизнанку: корневище с возвышавшимся над землей огромным выплавком представляло собой постамент, а тонкий крученый ствол-опору венчал "Пеликан, заглатывающий рыбу" - сходство было поразительное, тем более что контуры "скульптуры" четко вырисовывались на фоне усыпанных золотистыми цветками акаций.

Чуть дальше на прибрежном песке стояли другие подобные "скульптуры", но только с пышными зелеными кронами. К серым камням, щедро рассыпанным между деревьями, прилипли десятки наземных игуан. Это еще один редкий вид, спасенный от уничтожения, и он заслуживает того, чтобы сказать о нем особо.

Наземные игуаны - такие же "драконы" с гребнем из колючек на спине, как и морские. Но в отличие от морских они окрашены в более яркие цвета, тело у них длинное (около метра и больше), а хвост - более округлый, и на лапах нет перепонок. Они обитают не на всех островах, а лишь в центральной части архипелага. Сухим зонам предпочитают влажные, но в воду не погружаются, так как плавать не умеют. Это обстоятельство оказалось для них роковым: одичавшие собаки и свиньи легко расправлялись с неповоротливыми, медлительными "драконами".

- Идем же, идем дальше, - торопит меня Хорхе. - Ты этих родичей динозавра вдоволь насмотришься у Ангемайера.

"Дом игуан" - другое чудо Пуэрто-Айора - стоит неподалеку от зданий Дарвиновского центра. Его владелец - немецкий поселенец Карл Ангемайер, которого здесь зовут на испанский лад дон Карлос. Он обосновался на Санта-Крусе еще до второй мировой войны, бежав от германского нацизма, и с первых дней стал приручать игуан. Сначала общение человека и ящеров было забавой, теперь же это необходимость, вошедшая в жизнь и дона Карлоса, и его питомцев: ежедневно больше сотни игуан направляются к дому Ангемайера и ждут, пока он не вынесет им пищу, и дон Карлос пунктуально выполняет свои "обязанности".

Картина, какую я видел в доме Ангемайера, была столь же необычна, как сами Галапагосы. Во дворе дома, в саду, в коридорах, даже на стенах - всюду сидели, висели, лежали устрашающего вида, но совсем ручные "драконы". Припомнились слова Жака Ива Кусто, который побывал у Ангемайера в 1970 году. Пораженный тем, что одна пятнадцатилетняя игуана спала на диване, а другие "драконы" свободно разгуливали по всему дому, он позже писал: "Это - дух Галапагосов, который позволяет челозеку и животным разделить одну и ту же среду, потому что каждый из них терпит другого и уважает его потребности".

Мне не повезло: Карла Ангемайера дома не оказалось, и побеседовать с ним не удалось. Слуга же на вопрос, что он думает об игуанах, махнул рукой и ограничился фразой, достойной стать афоризмом: "Глупее, чем кочан капусты..."

В Управлении Национального парка меня принимает его руководитель Оскар Снфуэнтес. Ему лет 28-30. Гладкие черные волосы зачесаны назад, из-за стекол очков в темной оправе смотрят внимательные глаза.

- На биофаке Католического университета в Кито я защитил диплом на тему "Экология воспроизводства морских черепах", - говорит он. - Тогда я был вообще четвертым эквадорцем, занимавшимся экологическими проблемами Галапагосов. А ныне в нашем парке, где я работаю шестой год, проходят практику сразу шесть студентов биофака Католического университета.

- В штате парка, - рассказывает Сифуэнтес, - около восьмидесяти человек, в том числе пять специалистов по охране окружающей среды и семьдесят егерей. Ну, работа егеря тут такая же, как и везде. А на других островах вы уже побывали? - Получив утвердительный ответ, он заключает: - Значит, на собственном опыте уже познакомились с работой наших гидов. Одно из главных направлений деятельности Национального парка, - продолжает он, - проработка маршрутов. Каждое судно, прибывшее на острова, должно следовать по утвержденному нами маршруту. Это одна из форм борьбы с "пиратским" туризмом. И тут случаются эксцессы. В прошлый четверг, например, один владелец частной шхуны, американец, кричал, протестовал против "произвола" - не помогло. Мы стараемся принимать в отношении таких "туристов" строгие меры. Тем не менее "пиратство" не прекращается.

- Туризм ведут частные компании. Не лучше было бы, если бы это дело взяло в свои руки государство?

- В принципе государство могло бы организовать национальный туризм на судах, - отвечает Сифуэнтес. - Но все равно это будет стоить дорого: два дня в пути сюда, восемь дней здесь и два дня на обратную дорогу. К тому же эквадорцы, когда у них появляются деньги, предпочитают поездку в Майами. Там, на континенте, государство не воспитывает у людей стремления познакомиться с собственной страной. Тут, на архипелаге, Национальный парк в меру своих сил проводит эту воспитательную, патриотическую работу.

- Печать часто пишет, что дело охраны Галапагосов упирается только в нехватку средств. Так ли это?

- В основном так. Сейчас вход на территорию заповедника на Санта-Крусе стоит для иностранцев шесть долларов, для эквадорцев - полсукре. Все средства уходят в государственную казну на специальный счет на развитие национальных парков. Уже потом, "сверху", нам выделяют средства на наши нужды. Сторонники более строгой охраны заповедника предлагают, в частности, увеличить входную плату соответственно до двадцати пяти долларов и ста сукре, а также ввести десятипроцентный налог на туристические компании. Важно, чтобы все средства поступали непосредственно в распоряжение Национального парка. На них можно было бы лучше организовать охрану заповедных островов. Часть средств можно было бы передавать местным органам самоуправления, чтобы они создавали инфраструктуру, улучшали санитарию и т. д.

- А как Управление Национального парка относится к перспективам развития международного туризма? - затрагиваю я больную тему.

- В принципе мы заинтересованы в развитии туризма, - говорит мой собеседник, - но в разумных пределах и под контролем ученых. Отгораживаться от внешнего мира нельзя, да и невозможно. Туризм служит важным средством взаимопонимания. Это выгодно и экономически. Что касается масштабов туризма, то на этот счет есть разные мнения. Я лично считаю, что число туристов нужно ограничить десятью - двенадцатью тысячами в год. Есть острова, например Дафне, куда не следует возить группы больше, чем из пятнадцати - двадцати человек. На некоторые острова вообще следует закрыть доступ. Ограничения можно периодически пересматривать, но они необходимы, иначе потом будет поздно принимать вообще какие-либо меры по охране парка. Кстати, достопримечательностей, способных удовлетворить самых требовательных туристов, предостаточно и в континентальной части Эквадора.

- Иногда в печати встречаются высказывания в пользу "туристической интернационализации" Галапагосов...

- Это идея тех, кто выражает интересы не Эквадора, а иностранных монополий, - не дожидаясь конца вопроса, отвечает Сифуэнтес. - Для меня это абсурд. И без того трудно было восстановить суверенитет страны над архипелагом. Что же будет в случае его "интернационализации"? Не для того эквадорцы боролись за свой суверенитет, чтобы теперь все повернулось в обратную сторону. Нет-нет, это полный абсурд, - повторяет он.

Я благодарю Сифуэнтеса за обстоятельную беседу. И тут он ставит в нашем разговоре неожиданную точку.

- Больно об этом говорить, - произносит он сокрушенно, - но вы даже не представляете себе, как много еще эквадорцев не понимают необходимости сохранения окружающей среды. В городах-то что творится! Особенно в районах бедноты... Все сбросы идут в реки, в море. Я помню реку Гуаяс лет двадцать назад - она была куда чище...

К сказанному следует добавить, что в последние годы финансовое положение Управления Национального парка ухудшилось. В связи с выросшим внешним долгом Эквадора правительство резко сократило расходы на социальные программы и мероприятия по охране окружающей среды. Бюджет Национального парка уменьшился в четыре раза, вследствие чего пришлось сократить на одну треть число егерей, стало нечем платить за горючее для катеров береговой охраны. Сократились и масштабы научных работ в Дарвиновском центре, и ученые вновь обеспокоены судьбой "Зачарованных островов"- они опасаются, что финансовые трудности сведут на нет плоды их четвертьвекового труда.

Есть на Галапагосах еще один вид "пиратства", на мой взгляд, даже более опасный, ибо в его основе лежит погоня за чистоганом, а ущерб местной фауне наносится умышленно. Я имею в виду контрабандный бизнес - подпольное изготовление сувениров для иностранных туристов из "редкого сырья": зубов морских львов, панцирей морских черепах и т. д. Тысячи животных погибают ежегодно в результате браконьерства. Сувениры изготовляют даже из занесенных в Красную книгу черных кораллов, и занимаются этим главным образом поселенцы немецкого происхождения.

Немцев на Галапагосских островах довольно много, в особенности на Санта-Крусе и Сан-Кристобале. В Пуэрто-Айора есть даже своего рода сеттльмент - район, где живут одни немцы, живут, как правило, замкнуто, обособленно от местного населения, общаются преимущественно между собой. Кстати, о том, что тот или иной поселенец был немцем, местные жители чаще всего узнают после его смерти, читая сообщение о предстоящих похоронах: "Скончался Генрих Лопес (многие, принимая эквадорское подданство, меняли фамилии), урожденный фон Шлиман, бывший штурмбанфюрер СС..." Подобные сообщения мне не раз доводилось читать на страницах перуанских, боливийских газет. На обособленность немецких поселенцев местные жители в свою очередь отвечают неприязнью, подозревая в них "беглых нацистов".