ПЕРИОД ЭКСПАНСИИ

Джеффри Бушнелл ::: Перу. От ранних охотников до империи инков

Глава 6

За Классическим периодом последовал период Экспансии, его первая постклассическая стадия, получившая свое название вследствие широкого и быстрого распространения характерных особенностей, связанных с Тиауанако. Считается, что условия для экспансии, подготовленные постоянным ростом общего недовольства, стали главной причиной завоевания народом Мочика долин к югу от их родины. В это время в другом месте начала постепенно нарушаться изоляция северной культуры нагорья Кахамарка, и имеются признаки того, что на побережье стало более заметным влияние культуры Рекуай.

Появление элементов культуры Тиауанако на побережье произошло внезапно и принесло с собой катастрофу. Главными признаками изменений были: появление нового художественного стиля на большинстве территорий побережья и части нагорья, а также появление новых типов поселений и южных похоронных обрядов на северном побережье. Хотя существует явное свидетельство влияния Тиауанако на все вышеперечисленные моменты, это – не результат простого вторжения на побережье людей Тиауанако. Между этими двумя областями есть некоторые общие особенности, но много и различий, существует так называемый боливийский вариант Тиауанако, а также еще и его перуанская разновидность. Тиауанако имеет много вариантов, которые более прослеживаются в качестве местных традиций на побережье, но поначалу стиль, называемый «Тиауанако побережья А», указывает как раз на значительную степень единства этой области, и в основном это отражено в глиняной посуде и текстиле побережья от Наска до Моче.

И резьба по камню, и строительство, столь характерные для боливийского Тиауанако, на побережье в целом отсутствуют. Несколько особенностей, которые принадлежат к этому типу культуры и, что несколько неожиданно, не встречаются на глиняной посуде боливийского Тиауанако, постоянно присутствуют на глиняной посуде и текстиле прибрежной полосы, – это прежде всего разделенные глаза и другие черты, характерные для глиняной посуды нагорья. Среди этих классических, вырезанных на камне орнаментов – стоящая фигура у главных ворот, человеческое лицо и бегущие крылатые фигуры, как бы окаймляющие его; детали могут быть изменены или упрощены, например, в некоторых местах головы пум могут заменять головы кондоров, и «слезы» на лице центральной фигуры могут быть преобразованы в изображения голов-трофеев или упрощены в волнистые линии, но ясно, что они отображают тех же самых знакомых нам персонажей. Было предположено, что эти изображения, вероятно, заимствованы побережьем у горной местности и в значительной степени посредством текстиля, но эта гипотеза не может служить полноценным объяснением, если принять во внимание, что цветовая гамма глиняной посуды в обеих областях подобна, текстиль же, сохраненный только на побережье, всегда несколько различается, а может и вовсе быть полностью отличным от образцов горной местности. Глиняная посуда и нагорья, и прибрежной территории хорошо выполнена и отполирована, естественный цвет ее чаще всего красный, а орнаменты окрашены черным, белым, желтым и серым цветом, но цвета обычно остаются более яркими на горшках прибрежных районов. Хотя многие из форм, встречающиеся в этих двух областях, отличаются, есть и две общие – кубок, или керо, и вместительная чаша, но на прибрежных образцах наблюдается следующая тенденция – стороны кувшина чаще прямые, чем вогнутые. Текстильные изделия часто имеют красный фон с орнаментом желтого, белого, коричневого и синего цвета. И в этом случае цветовая гамма не очень отличается от глиняной посуды, только синий цвет занял место серого, а коричневый – черного, но в большинстве своем во всей области доминировал желтый и оранжевый или светло-коричневый цвет с многочисленными включениями различных оттенков для прорисовки деталей, включая синий, зеленый, красный, розовый, черный и белый. Слишком выпячивать различия также не стоит, так как мы не имеем в данном случае точной хронологии и сведений о доступности различных красителей в то время, чтобы должным образом оценить важность этих факторов.

Теперь можно рассмотреть некоторые общие последствия этих изменений и те пути, которым они обязаны своим возникновением. На южном побережье орнаменты нагорья начали появляться на сосудах формы Наска в последней временной стадии, которая называлась Наска У. Следующим шагом было уничтожение культуры Наска, она никогда вновь больше не появилась: то же самое относится и к «переплетающемуся» стилю глиняной посуды центрального побережья. На севере, в долинах Виру, Моче и Чикама культура Мочика была подавлена или вытеснена, но ее относительная живучесть проявилась в том, что ее элементы, особенно традиции в изготовлении скульптурной глиняной посуды, вновь обозначились позже, когда местные культуры получили новый толчок в развитии, хотя и с многочисленными изменениями.

Существует промежуточный участок между Тиауанако и побережьем, который во многом проясняет отношения между этими двумя территориями, это Уари (или Вари), расположенный в бассейне Мантаро в центральном нагорье, крупный населенный участок с большим количеством грубых построек, предмет последней работы Беннетта. Там также имеется несколько каменных статуй и небольшое, облицованное камнем сооружение церемониального характера в форме подземных палат одного, двух или трех уровней, где можно усмотреть связь с каменной кладкой Тиауанако, хотя она менее сложна и в ней отсутствуют медные скобы. Глиняная посуда имеет полихромную окраску, что соответствует прибрежной или перуанской традиции, с такими же рисунками, как, например, стоящая фигура с посохом, черепа, ряды уголков, изображенные в профиль пумы и головы кондоров, но не животные целиком, и т. д. В Уари встречаются и другие, не тиауанакские стили глиняной посуды, их Беннетт относит к проявлениям местного развития, хотя некоторые их черты могут указывать на влияние культуры Наска, а другие, как, например, местный стиль курсив, почти точно указывают на влияние с севера, так как там также были найдены черепки посуды в стиле курсив с явным кахамаркским мотивом, который, наверное, и был оттуда привнесен.

Многое еще остается неисследованным в бассейне Мантаро, предшественники культуры Уари все еще не найдены, и ее собственное распространение не прослежено, но Беннетт считает, что лучшим объяснением известных нам фактов – явно тиауанакские орнаменты на глиняной посуде и, возможно, тиауанакская каменная кладка – является внедрение туда прочно укрепившейся культуры завоевателями из Тиауанако. Он считает обоснованным полагать, что культура Уари более поздняя по дате, чем время классического Тиауанако. Культура Уари в целом не была перенесена на побережье подобно тому, как культура Тиауанако не была перенесена в нетронутом виде в Уари; это явилось скорее экспансией религиозных символов, путешествовавших по этим территориям; стоящая фигура со служками, головы-трофеи, кошка, украшения из голов кондора – все эти элементы, судя по всему, перенесены на найденные в захоронениях текстильные изделия, а также, хотя и в меньшей степени, на те формы церемониальной глиняной посуды, что прижилась в Уари. Отсюда неизбежно заключение, что обсуждаемая экспансия была по своему характеру в основном религиозной, но ее катастрофические последствия показывают, что она, должно быть, поддерживалась военной силой.

Южное и центральное побережье

Немного больше можно рассказать об особенностях культуры Тиауанако на побережье. Если исключить долину Виру, то остальные наши знания получены путем исследования погребальной утвари на кладбищах, поэтому мы имеем лишь весьма небольшую информацию о сооружениях, относящихся к этой культуре в данном районе. В долине Наска в Пачеко обнаружено кладбище, которое приобрело известность благодаря своей полихромной глиняной посуде, представленной там довольно изощренными формами. Например, большие, толстые U-образные урны со сглаженными основаниями, украшенные стоячими фигурами с лицами анфас, – прекрасные образцы искусства побережья. Они, судя по всему, изготовлялись для хранения мумий. Найдены также фрагменты больших раскрашенных человеческих голов и большие сосуды в форме ламы, имеющие выступ на горлышке сзади.

Наиболее известные кладбища на центральном побережье – Анкон и Пачакамак, содержащие много мумий, обернутых в прекрасно вытканные полотна и захороненных в конические или цилиндрические вместилища, покрытые древесиной, камнем, тростником или циновками. Лучшим и наиболее обычным образцом текстиля в этот период является гобелен, но для его изготовления все еще применялись старые методы. Два технологических приема, известные и прежде, но редко использовавшиеся, стали теперь обычными. Имеется в виду изготовление ткани с закрепленным узелками ворсом, применяемой в основном для шитья квадратных головных уборов, и многоцветное окрашивание, когда ткань собирается вместе и обвязывается перед погружением в красящий раствор вощеной нитью для получется красиво расположенных ромбовидных рядов неокрашенной ткани. В результате умелого применения этого метода получались многоцветные радужные ткани, их большие куски иногда использовались для обертывания мумий.

Метод окрашивания текстиля «икат», как полагают, появился к концу рассматриваемого периода и заключается в том, что нити основы окрашиваются еще до начала тканья, причем для получения неравномерной окраски их опять же перевязывают вощеной нитью – довольно распространенный прием в западной части современной Южной Америки. В Древнем Перу же он встречается чрезвычайно редко. Известны только четыре подобных примера с северного и центрального побережья, которые относятся или к этому, или к последующему периоду. Такое редкое применение столь высокоспециализированного метода заставляет нас думать о том, что первоначально он возник не в Перу, а был заимствован, видно, из Индонезии, но пока время появления этого метода там не определено и гадать по этому поводу представляется бесполезным занятием.

Гобеленные орнаменты включают не только очень близкие копии уже упомянутых фигур Тиауанако, но также и различные степени стилизации, самыми экстремальными из которых являются абстракции с единственным узнаваемым элементом рисунка – «разделенными глазами». Помимо уже упомянутых чаш и кубков, для центрального побережья «А» очень характерными формами являются сосуды с двумя соединенными ручкой, довольно длинными, сужающимися кверху горлышками, а также кувшины с вылепленным лицом на ободке горлышка. С течением времени символика Тиауана-ко начала исчезать, и на смену ей пришла недостаточно хорошо изученная культура прибрежного Ти-ауанако «В». Ее признаки можно усмотреть в чертах того стиля (Уле его еще давно назвал эпигонским), все еще несущего в себе черты Тиауанако, такие, как, например, «разделенные глаза» на чашке в форме головы из Уачо, хотя вообще в этих орнаментах отмечаются очевидные признаки вырождения, проявляющиеся в тенденции к преимущественному изображению геометрических мотивов. И упомянутые выше стилизованные гобелены как раз представляют собой наглядный пример этой тенденции. Полное развитие культуры прибрежного Тиауанако «В» продемонстрировано в черно-бело-красном стиле глиняной посуды с чисто геометрическим художественным оформлением. Вместе с раскрашенной глиняной посудой более позднего периода прибрежного Тиауанако найдена также красная и черная посуда с рельефными украшениями, среди нее особенно выделяются предметы с грубой шероховатой поверхностью, которая может служить фоном для изображения фигур людей, животных или же орнамента в виде завитков.

В могилах прибрежного Тиауанако помимо глиняной посуды и текстиля найдено много объектов различного назначения, и все они доказывают, что древесина, раковины, металлы, кость и камень обрабатывались в то время с равным навыком. Среди наиболее интересных экземпляров – вырезанные деревянные весла и выдвижной киль, которыми управлялись плоты, подобные «Кон-Тики». Проиллюстрированные в нашей книге примеры взяты из долины Ика на юге, их декоративная резьба наводит на мысль, что они, вероятно, предназначались для захоронений в могилы, в которых они и были найдены, но существуют и другие, более простые образцы. Те, что изображены на фотографиях, могут в действительности принадлежать и последующему периоду, но есть и другие артефакты прибрежного Тиауанако, показывающие, что в то время прибрежное плавание на плотах было уже возможным, хотя оно никогда не являлось главным средством связи.

Исследования долины Виру на севере еще раз продемонстрировали нам, как мало мы знаем о «крестовом походе» Тиауанако-Уари, следы которого остались на бытовых вещах типа глиняной посуды, а также зданиях, храмах и крепостях. Говоря сначала о последнем, мы можем отметить, что большими пирамидами и крепостями Гальиназо и Мочика больше не пользовались и основным оставшимся типом сооружения, расцененным как публичное здание, является большое прямоугольное строение с высокими стенами без внутренних перегородок, три примера которого найдено в низкой части долины. Стены этих сооружений сделаны из самана в форме массивных блоков, известных как тапиа, и некоторые из них достигают высоты 10 футов. Их предназначение неизвестно, но профессор Биллей, обнаруживший их, полагает, что они могли быть своеобразным «местом встреч» религиозного или политического характера. Группы домов или маленькие деревни, ограниченные более или менее прямоугольными стенами меньшего размера, чем предыдущий тип (а именно 60 на 40 футов), были также очень распространены. В верхней части долины стены имеют каменные фундаменты, тогда как в нижней они выложены из тапиа, но и в том и в другом случае на фундамент укладывались простые прямоугольные кирпичи из самана. Внутри помещение разделено на комнаты с дворами и коридорами, иногда в них встречаются низкие пирамиды или платформы, представляющие собой, вероятно, своего рода домашние святилища. Появление этого типа жилья не означало, что более старые образцы перестали использоваться; продолжало существовать значительное число неогороженных поселений, и естественно предположить, что большая часть исконного населения продолжала жить в своих старых домах. Появление огороженного типа деревни, как полагают, отмечает начало тенденции к урбанизации – характерной черте следующего периода. Вне участка Виру имеется свидетельство того, что Чан-Чан, расположенный близ Трухильо и в более поздние времена известный как самый большой городской участок Чиму, в тот период был уже заселен, хотя нет никаких данных о размерах этого поселения.

Имеется лишь немного опубликованных свидетельств относительно захоронений этого периода на севере, но, исходя из данных, что могилы на кладбище в Виру в диаметре достигали около ярда, можно сделать вывод, что традиция захоронения мертвецов в сидячем положении была в то время перенята с юга. И недавно это предположение подтвердила работа Колльера. Запеленатые в этой позе мумии – обычная находка для северных участков, относящихся к последующему периоду Строителей городов.

Вместе с падением Мочика заметно изменился и стиль глиняной посуды в Виру. На жилых участках стала преобладать серая и черная утварь, демонстрирующая высокое мастерство обжига; стало менее заметным и старое разграничение между бытовой и похоронной утварью, так, например, в бытовом мусоре была найдена глиняная посуда с элементами декора, а в могилах иногда попадалась и совсем простая посуда. Черные и серые раскрашенные сосуды чрезвычайно различны по форме, и встречаются даже такие образцы, как кувшины с двумя носиками, соединенными между собой ручкой-мостиком, а также бутылки в форме походной фляги. Их художественное оформление рельефно и имеет вид геометрических орнаментов типа прямоугольной ступеньки или криволинейных витков. Некоторые предметы могут иметь слегка вдавленный орнамент с изображениями людей с посохами, лунных ликов или же кошек, создающий впечатление барельефа на общей заштрихованной поверхности. Эта посуда очень близка по стилю посуде центрального побережья. Обычны также плоские черные или серые сосуды с лепной головой на горлышке. В более ранние времена изменения в бытовой утвари от периода к периоду происходили весьма постепенно, и можно предположить, что этот вид производства развивался изолированно в каждой отдельной местности, но во время рассматриваемого периода наблюдаются явные признаки заимствования различных традиций извне. Так, родина уже упомянутой черной и серой утвари, как полагают, находится далеко к северу от побережья в долине Ламбайеке и соседних долинах, и считается, что появление этой посуды в Виру может быть связано с насильственным переселением части жителей с нагорья. Такую практику в дальнейшем будут проводить в жизнь инки. В этом очень интересном предположении смущает только то, что имеется лишь очень немного свидетельств о вторжении Тиауанако-Уари к северу от долины Чикама. Чтобы выяснить этот вопрос, необходимо далее изучать далекий север.

Сказать точно, где относительно целостная и не подверженная чужому влиянию стадия побережья Тиауанако «А» и декадентская стадия «В» граничат с тиауанакским Виру, не представляется возможным, поскольку характерно раскрашенные типы глиняной посуды являются похоронными и недостаточно широко представлены на изученных жилых участках; тем не менее отмечено одновременное наличие как полихромной посуды, типичной для стадии «А», так и характерной для стадии «В» черно-бело-красной посуды с геометрическим орнаментом. Стадия «В» также представлена особым типом кувшина с изображением лица на горлышке и рельефными раскрашенными орнаментами, нанесенными неяркой черной, белой и красной краской на терракотовое основание. Эти две стадии в равной степени представлены в долинах Моче и Чикама.

Северное нагорье

Экспансия Тиауанако на север не ограничилась побережьем, но также оказала свое воздействие и на северный бассейн нагорья Кальехон-де-Уайлас. Его влияние здесь проявляется в стиле раскрашивания глиняной посуды, который тесно связан с побережьем Тиауанако «А» центральных и южных берегов, – местная посуда с ее негативным черно-красным или черно-оранжевым орнаментом и другими характерными особенностями, очевидно, имела отношение к северному побережью. Эти предметы раскопаны Беннеттом в бытовом мусоре, а также в облицованных камнем могилах, среди которых встречались захоронения в восемь футов глубиной. Есть и другая посуда, также несущая на себе влияние Тиауанако, но она находится в частных коллекциях и ее происхождение не установлено.

Эффект от контакта с Тиауанако, судя по всему, не был очень глубоким, так как помимо глиняной посуды обнаружилось еще и большое количество довольно грубо возведенных сооружений из камня, свидетельствующих о продолжении существования местной традиции Чавин и Рекуай. Помимо могил встречаются еще и жилые дома из грубого камня, одно– или двухэтажные, имеющие от одной до четырех комнат и покрытые каменными плитами с насыпанной сверху землей. Есть также несколько образцов более аккуратно построенных зданий подобной же конструкции, которые Беннетт называет храмами. Один из них, под названием Вилкаваин, он описал как здание с тремя этажами, на каждом из которых находится семь комнат с шахтами для проветривания. Этот храм построен из колотого и необработанного камня, уложенного в перемежающиеся ряды толстых и тонких камней с промежутками, заполненными совсем маленькими камнями. Такое чередование рядов отдаленно напоминает высокое мастерство чавинской кладки. Верхний завершающий ряд камней выступает наружу, под ним идет ряд камней, вдавленных в глубь стены, а еще ниже находился ряд камней с шипами, на которые были насажены кошачьи головы, но все они к настоящему времени утеряны. Эта работа не имеет ничего общего с каменной кладкой классического Тиауанако, и становится ясно, что влияние Тиауанако распространилось на эту область с побережья, а не с нагорья.

Более далекий север, лежащий в области нагорья к востоку от долины Чикама, представляет собой множество участков периода Экспансии, которые являются в целом свободными от влияния Тиауанако. Главный среди них – большая укрепленная вершина Марка-Уамачуко – имеет много зданий, стены которых до сих пор сохранили значительную высоту. Сгруппированные по периметру круглой цитадели, они заключены в пределах большой внешней стены. Стены умело выложены из камней разного размера, такой тип каменной кладки называется в Перу пирка, и некоторые из построенных таким образом зданий имели два или даже три этажа. Возможно, что возведение этих оправдавших себя оборонительных сооружений явилось своего рода протестом против угрозы распространяющегося влияния культуры Тиауанако-Уари. Здесь также были обнаружены каменные плиты с декоративной резьбой в виде стилизованных кошачьих голов с зигзагообразными гребнями и шипами для вставки в стены и ступенчатые плиты меньшего размера. Среди предметов глиняной посуды встречаются, судя по всему, местные типы, но попадаются и изделия в стиле курсив, который, похоже, был заимствован из Кахамарки – одной из соседних областей, неизвестно только, к какой стадии развития Кахамарки этот стиль принадлежит.

Непосредственно в самом бассейне Кахамарки влияние экспансии вполне ощутимо, и там найдена глиняная посуда различных тиауанакских стилей. Семья Райхлен, изучавшая этот регион, считает, что они включали в себя не только прибрежные типы, но также и стили Уари и декадентского Тиауанако нагорья. Если это так, то эти стили, надо полагать, обошли стороной в своем путешествии часть промежуточной между этими двумя регионами области, включая Кальехон-де-Уайлас. И это весьма возможно, так как мы помним, что чистый кахамаркский стиль курсив был обнаружен на глиняных черепках, найденных в Уари. Влияние Тиауанако становилось ощутимым постепенно, и оно не было достаточно сильным, чтобы искоренить все местные особенности. Так, орнаменты курсива не исчезли совсем, а лишь стали использоваться в меньшем масштабе, уступив место кошкам и кошачьим головам, окрашенным опять же в манере курсива, после чего последние постепенно превратились в чисто символические орнаменты. Все раскрашенные элементы выполнялись черным и красным или черным и оранжевым цветом, который наносился на местную белую или кремовую глину маленьких треножников и кувшинов с кольцеобразной основой – типичных сосудов для данной местности.

Кахамарка, в свою очередь, также оказала влияние на побережье. Открытые кувшины на кольцевых основаниях или треногах, украшенные в стиле курсив, которые иногда находят в прибрежных долинах между реками Ламбайеке и Моче, явно свидетельствуют о влиянии культуры побережья Тиауанако, но они, скорее всего, являлись предметами торговли, доставленными для продажи из родной области. Позже, вероятно благодаря их влиянию, появился прибрежный стиль, получивший название «скульптурный курсив», который, как полагают, принадлежит самой ранней стадии культуры Чиму последующего периода Строителей городов. Этот стиль принадлежит той же самой северной области, но его влияние распространяется на юг до долины Санта. Его можно увидеть на свистящих кувшинах с носиком в виде ручки. Эти кувшины являются в большинстве случаев скульптурными фигурами и имеют длинный, сужающийся кверху конусообразный носик. Изделие изготовлялось из терракоты, и типично окрашенное художественное оформление представляло собой рисунок из красных полос, между которыми шли черные орнаменты в виде зигзагообразных линий, завитков и чешуек. Скорее сама манера их выполнения, чем непосредственно рисунок орнамента, предполагает происхождение от стиля курсив.

Мы рассмотрели свидетельства внезапного начала и постепенного угасания грандиозной экспансии в различных областях Центральных Анд, но остается и весьма заметное белое пятно. Не было сделано никакого упоминания об области Куско, и, несмотря на ее близость к Тиауанако, там не обнаружилось никаких явных признаков упомянутого выше явления, хотя недавно был идентифицирован культурный слой тиауанакской глиняной посуды, сопровождавшийся местными доинкскими стилями. Одно время выдвигалось предположение, что ранние инки уже тогда населяли Куско и были способны оказать сопротивление внешнему давлению, но новые открытия такую вероятность исключают.

Самые современные оценки продолжительности периода Экспансии не отводят ему более чем 300 лет и помещают его приблизительно в 1000 г. н. э. Радиоуглеродные датировки относительно этого периода отсутствуют. Если все же в этих расчетах взять за основу доступные датировки Классического периода, то тогда, вероятно, экспансия началась несколькими столетиями ранее.