Наследие белого бога?

Милослав Стингл ::: Поклоняющиеся звездам

Тиауанакский Кон-Тики Виракоча не дает спокойно спать современным исследователям. Его имя напомнил всему миру отважный норвежский мореплаватель Тур Хейердал своей первой экспедицией на «Кон-Тики», осуществленной под сенью лика Виракочи. Те, кто посетил одноименный музей в норвежской столице Осло, знают, что парус хранящегося здесь плота, сооруженного Хейердалом из бальзового дерева, украшен портретом бога, перерисованным мореплавателем с одной из монолитных статуй в индейском Тиауанако.

Для Хейердала загадочный город бога Виракочи был связан с археологическим местонахождением Южной Америки. Внимание ученого привлекли в первую очередь монументальные статуи. Во время своих путешествий по Океании он заметил, что в Полинезии, особенно на острове Пасхи, сохранились такие же, как и в Тиауанако, статуи великанов (моаи). Хейердал пытался найти общие черты в культурах древнего Перу и Полинезии. Постепенно он пришел к выводу, что Тиауанако представляет собой наследие белых бородатых людей. При этом он ссылался на туманные высказывания некоторых инков. «И местные жители рассказали, что огромные, теперь заброшенные, монументы были воздвигнуты белыми богами, жившими здесь до того, как инки взяли власть в свои руки. Исчезнувших зодчих описывали как мудрых и миролюбивых учителей, которые пришли с севера на заре истории и обучили предков индейцев строительному искусству и земледелию, передали им свои обычаи. Они выделялись среди индейцев белой кожей, длинной бородой и высоким ростом. В конце концов они покинули Перу так же внезапно, как и пришли туда. Инки сами стали править страной, а белые учителя навсегда исчезли из Южной Америки, уйдя на запад, в Тихий океан»[1].

Хейердал пошел по следам этих гипотетических переселенцев из Тиауанако. Еще до начала второй мировой войны в составе естественнонаучной экспедиции он посетил Маркизские острова, в частности небольшой остров Фату-Хива. Здесь молодой Хейердал подружился со старым туземцем Теи Тетуа, якобы последним представителем вымерших племен, которые когда-то населяли восточное побережье острова. Теи Тетуа рассказывал молодому европейцу, будто его предки приплыли на Маркизы с востока, а на Фату-Хиву их привел вождь и бог по имени Тики. В послевоенные годы Тур Хейердал отправляется в Тиауанако, где когда-то действительно существовал культ одноименного бога. В древних хрониках он пытался найти сведения о его судьбе. Исследователя волновали причины, заставившие Кон-Тики Виракочу и его народ покинуть каменный город в Андах.

Теория норвежского мореплавателя о переселении народа Виракочи из Перу на остров Пасхи, на Маркизские острова, а возможно, и на другие острова Океании вызвала в свое время большой интерес в научном мире и среди широкой общественности. Автор книги, которую вы читаете, в ходе своих четырех экспедиций в Океанию, главным образом в период пребывания на острове Пасхи, предпринимал ряд попыток найти следы присутствия перуанских переселенцев на острова этих южных морей. Однако никаких неопровержимых доказательств, подтверждающих теорию Хейердала, он не нашел. Рискованное плавание мужественного норвежца из Южной Америки на острова Тихого океана также не смогло убедить широкие научные круги в том, что обитатели Полинезии и их культура ведут свое происхождение из древнего Перу, а конкретно из Тиауанако.

В связи с плаванием Хейердала через Тихий океан многие вновь начали обращаться к сообщениям о древнем Тиауанако, которые записал в XVI веке со слов индейцев Альтиплано прилежный Сьеса де Леон. Испанский хронист пишет, что местные жители упоминали о пришельцах с белой кожей и большой бородой. В своей «Хронике Перу» он высказывает предположение, что пришедшие на Альтиплано белые люди, «будучи немногочисленны (меж тем как местное население во много раз превосходило их по численности), были истреблены в сражениях».

Рассуждения о белых бородатых жителях, властителях или даже основателях Тиауанако, отнюдь не умерли вместе с вышеупомянутым испанским хронистом. Как раз наоборот. Даже некоторые наши современники воспринимают эти предания вполне серьезно и сопоставляют их, например, с легендами о белом Кецалькоатле, который пришел к древним обитателям Мексики с другого берега моря, или со сказаниями о Бочике у жителей древней Колумбии — боге с белой кожей, который принес индейцам все плоды познания. Многие прямо спрашивали: был ли тиауанакский Кон-Тики Виракоча таким белым богом? Или, быть может, он стоял во главе группы образованных белых людей, принесших на Альтиплано знания, а позднее стал главным богом не только Тиауанако, но и всего Перу? Те, кто и поныне верит в белого дарителя цивилизации, естественно, также задают вопрос: «Откуда пришли эти бородатые бледнолицые — а по некоторым сообщениям вдобавок еще русые или рыжеволосые — люди?»

Ученые доказали, что Тиауанако, как и другие города Перу, возник не сразу, а постепенно, по воле самих индейцев. Однако поскольку исследователи до сих пор не могут однозначно ответить на вопрос, кого именно следует считать древними творцами Тиауанако, теория о белых основателях города по-прежнему имеет своих сторонников. Многие из них считают творцами Тиауанако белых цивилизаторов Анд, в первую очередь северян, а конкретно викингов.

Согласно другой и, несомненно, весьма курьезной версии, Тиауанако первоначально находился в Тихом океане (так же как и Полинезия), но вследствие какой-то неизвестной нам природной катастрофы был поднят с поверхности моря, выброшен с огромной силой, как камень из пращи Давида, и «приземлился» высоко в Андах!

Культ белого бога Виракочи привлек внимание и тех, кто верит в иные перелеты, чем фантастический полет из Океании в Америку. Так, например, авторы книги «Возвращение чародеев» Пауэлз и Бержье размышляют о том, не был ли город Тиауанако свидетелем визита носителей внеземных цивилизаций. Не удивительно, что именно Тиауанако, этот Тибет Америки, откуда действительно так близко к звездам и так далеко до людей, некоторые авторы считают возможным местом посещения землян инопланетянами! Эрих фон Деникен говорит о Тиауанако: «Какую тайну скрывают его развалины? Какое послание из иных миров ожидает на боливийской нагорной равнине своей расшифровки? Мы не имеем достаточно удовлетворительного объяснения ни начала, ни конца этой культуры…» Творцы Тиауанако, подобно носителям почти всех других культур древнего Перу, часто обращали свой взор к небесным светилам не только для того, чтобы наблюдать за их движением и изучать его законы, но прежде всего для того, чтобы им поклоняться. Именно поэтому Тиауанако стал предметом рассуждений о возможных контактах жителей Земли с некими инопланетянами. Идея о связи древнего города с космосом и небесными телами не нова. В свое время немалой популярностью пользовалось «учение» австрийца Ганса Гёрбигера о всемирном ледниковом периоде (Welteislehre).

Гёрбигер имел собственное представление об истории нашей планеты и в особенности о ее лунах. «О лунах? — спросите вы. — Разве на небосклоне когда-нибудь сияла не одна Луна?» По мнению Гёрбигера, так оно и было. Он считает, что вокруг Земли вращалось несколько лун. Это были якобы небольшие планеты, которые первоначально двигались по орбитам между Марсом и Землей. Однако под воздействием силы притяжения Земли они приближались к нашей планете, а затем падали на ее поверхность. Каждая космическая катастрофа уничтожала цивилизации, которые в то время существовали на Земле. Тиауанако играл в «учении» Гёрбигера важную роль. Согласно версии X. С. Белами, верного ученика Гёрбигера, нынешняя Луна тоже находилась некогда в опасной близости к Земле, вокруг которой совершила три оборота за 48 часов. Под влиянием усилившегося лунного притяжения воды Мирового океана будто бы сконцентрировались в районе Экватора и затопили экваториальные части континентов.

Однако высокогорный Тиауанако не был залит водами океана. Он и его окрестности остались единственным незатопленным островком Америки, на котором нашли убежище спасшиеся от потопа люди; центром, где по-прежнему расцветала высокая культура. Позднее, якобы 13 500 лет назад, Луна вернулась на первоначальное место, воды ушли, а Тиауанако остался высоко в горах. На этот раз уже не как Ноев ковчег для подвергшихся опасности перуанцев, а как важнейший культурный центр всей страны.

В послевоенные годы популярность теории Гёрбигера постепенно «ушла», как воды океана, который будто бы затопил Америку. Но высокогорный город Тиауанако связывали и, по-видимому, будут связывать со «звездными вопросами» грядущего и прошлого.

В начале этой главы мы сказали, что тиауанакский Кон-Тики Виракоча, Великий Творец, почитаемый инками и их предшественниками, не дает спокойно спать современным ученым. Этот бог, чей лик запечатлен на Воротах Солнца, совсем недавно стал объектом полемики о том, существовала или не существовала письменность в древнем Перу.

Некоторые исследователи? касались этой проблемы и ранее. Перуанец Рафаэль Ларко Ойле, например, был убежден, что открыл особое фасолевое письмо у носителей культуры Мочика. Его соотечественница Виктория де ла Хара полагала, что орнаменты на паракасских тканях представляют собой знаки примитивной доинкской письменности. Однако вопреки этим оригинальным воззрениям большинство специалистов полагало (а многие полагают до сих пор), что доколумбово Перу было единственным на земном шаре регионом распространения высоких культур, где не знали письма, то есть здесь не существовало знаков, которые можно было бы считать видом письменности. В 1968 году в Штутгарте на 38-м Всемирном конгрессе, посвященном американским индейцам и проблемам их изучения, автор этой книги с глубоким интересом выслушал доклад Томаса Бартеля, профессора Университета в Тюбингене, который заявил, что древние перуанцы умели писать. Бартель, пользующийся исключительным научным авторитетом и имеющий большой опыт изучения еще не расшифрованных письменностей, повторил — хотя по-новому и более продуманно — утверждение Виктории де ла Хары, что письмом доколумбовых индейцев Южной Америки были орнаменты, украшающие их ткани.

Особое внимание доктор Бартель уделил повторяющимся квадратным узорам на перуанских рубахах типа пончо (унку). Эти узоры — теперь мы уже можем написать «графемы» — перуанские индейцы называют «токапу». Такие же токапу профессор из Тюбингена обнаружил и на ряде сосудов-«керо»[2]. Всего на тканях и сосудах он насчитал 400 разных знаков. Веря в то, что все они имеют свой смысл и что перуанские индейцы составляли из них пространные надписи, Бартель попытался прочесть эти знаки. За образец расписанной ткани он выбрал прекрасно сохранившуюся и очень красивую с художественной точки зрения рубаху-пончо, найденную на южном побережье Перу и получившую название «плащ Виракочи». Украшенные ткани и сосуды встречаются и в Сьерре. Этот факт является свидетельством того, что указанная система письма использовалась на всей территории доколумбова Перу (возможно, довольно длительное время). Сейчас «плащ Виракочи» находится в коллекции Роберта Вудса-Блисса в Думбартон-Оксе, что на окраине Вашингтона.

Профессор Бартель, изучая внешний вид отдельных знаков, расшифровал около пятидесяти графем. На рубахе, хранящейся в Думбартон-Оксе, он определил знаки, символизирующие огонь (на языке кечуа — «кон»), ступенчатую пирамиду («тикси» или «тисси»), жир («вира», «уира») и, наконец, волны («коча»). Следовательно, древнеперуанскую рубаху украшало имя Кон-Тики Вира-Кочи[3], имя индейского миросоздате-ля, как майки и рубашки современной молодежи подчас украшают имена популярных певцов или автогонщиков.

На «плаще Виракочи» использовано двадцать четыре иногда повторяющиеся графемы. Последовательность их тоже, очевидно, не случайна. Токапу дают представление о календарных данных (например, звездных и лунных месяцах и годах, периодах обращения отдельных планет вокруг Солнца и т. д.).

Если когда нибудь удастся расшифровать астрономический или астрологический смысл графем на «плаще Виракочи», это будет первое сообщение древних перуанцев об их календарных и астрономических представлениях, о философских аспектах их поклонения небесным светилам. В настоящее время мы стоим у ворот, открывающих путь в этот своеобразный, загадочный лабиринт.

Открытие Бартелем гипотетического перуанского письма было сделано недавно, и многое в этой оригинальной системе письма до сих пор остается необъяснимым. Не совсем ясно, например, насколько широко это уникальное письмо было распространено в инкских культурах. (Виктория де ла Хара, о которой мы уже говорили, обнаружила его древнейшие следы еще в культуре Паракас.) Впрочем, этой системой могли в равной мере пользоваться как доинкские культуры, так и инки. Графические знаки могли быть совершенно одинаковыми в различных перуанских культурах. Если это так, то в разных местных языках они имели лишь разные названия. На все это прольет свет будущее. Тем не менее попытка Бартеля достойна упоминания хотя бы потому, что он наглядно показал, каким необычным способом представители древних культур выражали свои чувства и накопленные знания.

Однако вернемся из тюбингенского кабинета профессора в великолепный город Тиауанако — эту жемчужину доинкских столиц.



[1] Хейердал Тур. Экспедиция «Кон-Тики». «Ра». М., «Мысль», 1977, с. 20–21.

 

[2] Все «керо» с подобными знаками относятся к послеиспанскому времени. — Прим. ред.

 

[3] Это чтение, как и некоторые другие выводы Т. Бартеля, весьма сомнительно. — Прим. ред.