«МУНДУС НОВУС» — ДИКОВИННЫЙ КРАЙ

Созина Светлана Алексеевна ::: На горизонте — ЭЛЬДОРАДО!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

РЫЦАРЬ ЭЛЬДОРАДО

История первая

«МУНДУС НОВУС» — ДИКОВИННЫЙ КРАЙ

Это было время, когда Веско Нуньес Бальбоа водрузил знамя Кастилии на берегах Дарьена, Кортес — в Мексике, Писарро — в Перу; это было время, когда влияние Испании безраздельно господствовало в Европе, когда пылкое воображение иберийцев ослепляли блестящие видения Эльдорадо, рыцарских подвигов и всемирной монархии.

К. Маркс. Революционная Испания. 1854 г.

День 15 марта 1493 г. стал великой вехой в жизни Испании. В тот день в старинной гавани Палое, на юго-западном побережье страны, появилась изрядно потрепанная каравелла. Это вернулся из своего первого заокеанского плавания адмирал Моря-Океана[1], генуэзец Христофор Колумб.

Колумб привез ошеломляющую новость. В письме, которое он послал с дороги испанскому двору, говорилось: «За тридцать три дня я прошел от Канарских островов к Индиям с флотилией, предоставленной мне нашими государями... и там я открыл много островов и людей на них без счету...»

Весть о таинственной суше, неожиданно всплывшей вдруг из «mare tenebrosum» — моря тьмы, что испокон веков обнимало Европу с запада, молниеносно разошлась по соседним странам. «Что же это за диковинная страна,— думали с беспокойством европейцы,— как велика она, как далеко простираются ее границы? Действительно; Индии ли это, как утверждают кастильские мореходы, а может быть, сия твердая земля — прославленная в древних легендах Атлантида и правит ею Алкиона, дочь титана Атланта? Неужели ошибался блаженный Августин, когда утверждал, что на стороне земного шара, противоположной Европе, нет никакой суши? И мыслимо ли, наконец, чтобы спустя столько веков после сотворения мира на свете могла еще существовать доселе неведомая земля?» Эти и многие другие вопросы тревожили всех от мала до велика.

Царствующая королевская чета — Фердинанд и Изабелла — торжественно встретила Колумба. Его открытие сулило заманчивые, если не блестящие, перспективы.

В конце XV — начале XVI в. Западная Европа переживала бурные времена. Повсюду вырастали крупные города, развивались промышленность и торговля. Крепла и набирала силы молодая буржуазия. Банкиры и ростовщики стали хозяевами городов и сел. Деньги — всеобщее средство обмена — превратились в большую экономическую и общественную силу. Жажда золота, стремление к наживе овладели Европой.

Особенно прибыльной в ту пору считалась заморская торговля с далекими Индиями. Пряности, благовония, драгоценные камни, ткани и, конечно, золото — вот какие редкостные товары привозили из этих благословенных стран европейские купцы.

Однако в результате турецких завоеваний в Аравии и Малой Азии (в 1453 г. пал Константинополь) традиционные сухопутные и морские дороги к Индиям были отрезаны. К тому же в Средиземном море помимо «неверных» турков хозяйничали «добрые христиане» венецианцы вкупе с мавританскими пиратами, преграждая дорогу на восток. Новыми обходными путями вокруг Африки прочно завладели португальцы. Вот почему поиски прохода через западный неисследованный океан стали все более занимать европейских мореходов и космографов.

Первая же попытка Колумба пересечь Атлантику увенчалась успехом. Она положила начало конкисте[2] — заокеанской экспансии, у истоков которой стояли «высочайшие покровители - Фердинанд и Изабелла.

1492 год был памятен не только открытием Колумба. 2 янвааря этого года пал Гранадский эмират, последний оплот мусульманства на Пиренейском полуострове. С падением Гранады "Завершилась реконкиста, другими словами — отвоевание пиренейских земель, которые почти на протяжении восьми веков находились под мавританским владычеством. Незадолго до этих событий благодаря династическому браку между кастильской королевой Изабеллой и королем Арагона Фердинандом воссоединились два крупнейших католических государства полуострова. Возникла единая Испания, мощное государство, которое вскоре вышло на арену европейской и мировой политики. Покончив с феодальной смутой и гражданскими войнами внутри страны, испанские монархи обратились к завоеванию новых далеких земель.

Заокеанские торговые экспедиции в азиатские страны сулили сказочные доходы королевской казне. Городская знать, купцы и банкиры Кастилии и Арагона также были весьма заинтересованы в новых источниках накопления. От них не отставала и католическая церковь, стремившаяся укрепить свое влияние и финансовую мощь за счет новообращенных в христианскую веру жителей языческих стран.

Что же касается испанского дворянства, то оно особенно уповало на заморскую карьеру. До конца XV в. его кормили война с маврами да внутренние распри и междоусобицы. Однако всему этому был положен конец. Воинственные кастильские рыцари-дворяне, особенно разорившиеся, оказались не у дел. У большинства из них не было ни земельных владений, ни родовых замков, ни выгодных должностей. За океаном же открывались новые возможности. Там можно было приобрести и землю, и состояние и откупиться наконец от ростовщиков, у которых все они были в неоплатном долгу. К тому же и королевский двор был рад избавиться от мятежной дворянской братии. Спесивые и алчные рыцари не желали ни пахать, ни сеять. Всякий труд, кроме воинского, казался им зазорным. Недаром Эрнандо Кортес, один из тех конкистадоров, которому необыкновенно повезло в Америке, писал в своем дневнике: «Я прибыл сюда за золотом, а не для того, чтобы пахать землю, как какой-нибудь крестьянин».

В глазах людей того времени этот благородный металл был окружен ореолом святости и могущества, считался как бы квинтэссенцией всех жизненных благ. «...Золото было тем магическим словом, которое гнало испанцев через Атлантический океан в Америку; золото — вот чего первым делом требовал белый, как только он ступал на вновь открытый берег»[3]. Именно так относился к золоту и сам Колумб: «Генуэзцы, венецианцы и все, кто обладает жемчугом, драгоценными камнями и иными ценностями, готовы доставлять их на край света в обмен на золото. Золото — это совершенство. Тот, кто им владеет, имеет все, что пожелает. С помощью золота открываются врата небесные для душ» — так писал он в 1503 г. в письме с Ямайки Фердинанду и Изабелле.

Не удивительно, что вторая экспедиция Колумба в отличие от первой напоминала мощное военно-торговое предприятие. 25 сентября 1493 г. из Кадиса в море вышла флотилия из семнадцати больших и малых кораблей. На палубах и в трюмах разместилось не менее полутора тысяч человек.

Однако, несмотря на то, что географические результаты этой экспедиции были значительны, она не оправдала затраченных на нее средств. Испанская корона, не удовлетворившись исходом второй экспедиции Колумба, пожелала придать завоеванию заморских земель более массовый характер.

Католические короли Фердинанд и Изабелла, так же, впрочем, как и их внук Карл I[4], стремились приобретать и колонизовать заморские владения отнюдь не за счет королевской казны. Разорительные военные кампании, которые Карл I вел на протяжении всего своего длительного правления, расходы на содержание самого пышного в Европе двора, постоянные вояжи императора по лоскутным землям Священной Римской империи — все это опустошало испанскую казну. Испанское правительство весьма чувствительно зависело от займов и ссуд, которые под гигантские проценты предоставляли ему могущественные германские и генуэзские банкиры. Росли внешние долги Испании.

Постоянная нехватка финансовых средств вынуждала королевский двор делать ставку на капиталы кастильских, арагонских и иноземных финансистов, купцов и ростовщиков, монастырей, знатных и незнатных подданных. Последующий ход событий показал, что расчеты испанских монархов полностью оправдались.

Началась эпоха переселения в Новый Свет. От берегов Испании одна за другой отплывали каравеллы. На их палубах теснились знатные, но нищие «сегундоны» — младшие отпрыски родовитых семей, которые не имели по закону майората никаких прав на родительское состояние, безземельные крестьяне,  ремесленники, мелкие судейские чиновники и люди без всякой профессии и определенных занятий. Вся эта пестрая толпа пускалась в опасный путь через океан в Америку, которая обещала так много, и прежде всего — золото!

И прямо скажем, Испания преуспела в изъятии заморских ценностей. Подсчитано, что с 1503 по 1660 г. испанцы вывезли из американских колоний 181 тонну золота и 17 тысяч тонн серебра!

Каким же образом удалось испанской короне произвести это чудовищное ограбление коренного населения Америки? С самого начала завоевательная политика в Новом Свете была поставлена под скрупулезный контроль королевского правительственного аппарата. Немалая роль в ее осуществлении отводилась «капитуляциям» — контрактам, или договорам. Каждый конкистадор, пожелавший принять участие в завоевании заокеанских земель, заключал такую капитуляцию с испанским королем. Договор давал право на завоевание и заселение той или иной части Западных Индий и одновременно разрешение на организацию экспедиции, набор ее участников, наем кораблей. Все эти дорогостоящие операции оплачивала «менее высокая договаривающаяся сторона» — сам конкистадор. Лошадей и оружие, запасы фуража, провианта и многое другое он покупал на собственные средства.

Издержки будущего завоевателя капитуляция компенсировала обильным набором званий и почестей («titulos у honores»). Завоеватели становились губернаторами, генерал-капитанами таких-то земель, оклад же им назначался за счет доходов от провинций, которые еще предстояло завоевать. Что касается своих интересов, то корона ограждала их с помощью самых драконовских требований. Прежде всего в ее пользу взималась знаменитая кинта — королевская пятина от любой добычи: золота, рабов, жемчуга, драгоценных камней. Пятина доходила до половины, когда речь шла о золотых украшениях, найденных в могилах. Короне же принадлежало одно украшение из числа тех, что снимались с тела убитого индейского воина. Как видно, предусматривались все виды ограбления коренного населения Америки. Особые королевские чиновники неукоснительно следили за тем, чтобы королевская казна исправно пополнялась. Сколько отчаянных голов подверглись преследованиям и сколько были казнены королевским судом за сокрытие или умаление проклятой кинты. Поистине королевское золото источало запах человеческой крови!

Существовали и многие другие ограничения. Так, торговля на «островах и материке», морские сношения с Индиями провозглашались монополией короны. Обмен с местными жителями могли совершать лишь специально назначенные королевские чиновники да начальники экспедиций. Именно на торговые операции и устройство торговых колоний, как на самое прибыльное дело, уповали поначалу католические короли. Солидная доля полагалась короне и при разработке золотых и прочих рудников: 1/5 часть добытого золота и серебра поступала в королевскую казну. Вот на каких условиях подписывали испанские монархи договоры на завоевание и открытие новых земель. Так складывалась коронная заморская политика.

Однако и то, что доставалось конкистадорам, делилось между ними отнюдь не поровну. Прежде всего заокеанские барыши перепадали на долю организаторов и начальников экспедиций, знатных дворян. Рядовые же солдаты должны были рассчитывать исключительно на себя. В отличие от хорошо вооруженной и экипированной военной знати рядовые участники были почти безоружны, если не считать «роделы» — небольшого круглого щита да пики или копья.

Новый Свет по существу завоевывался на свой страх и риск. Большая часть добровольцев не получала ни денег, ни обещаний на будущее. Они продавали все, что могли продать, и перебирались в Севилью — порт отправления. В ожидании отхода судна будущие завоеватели, бывало, проедали все свои запасы и, чтобы оплатить проезд, подписывали долговые обязательства, надеясь расплатиться за них по ту сторону океана, в Новом Свете.

Да и в самом походе рядовые его участники должны были сами запасаться провиантом. Правда, удачливые «каудильо» — главы экспедиций, случалось, доставляли пропитание своим людям. Однако такой порядок был скорее исключением, чем правилом. Недаром со времен Колумба снятие с довольствия было самой тяжелой карой для виновного. Не удивительно, что, ступив на американскую землю, конкистадоры прибегали к самым изощренным формам грабежа, дабы урвать себе за счет индейцев и «хлеб насущный», и хоть какой-нибудь капитал.

Смертельный риск ждал всех, кто отправлялся в заморские края. И все же существовало правило: если конкистадор погибал на поле боя, родственникам ничего не доставалось из его добычи, зато они полностью наследовали долги умершего.

Тем не менее, невзирая на все опасности нелегкой заокеанской судьбы, аромат Западных Индий был непреоборим, а тяга за океан была так велика, что это угрожало опустошить города и села Эстремадуры и Кастилии. Севильская Торговая палата, а затем и Совет Индий[5] тщетно пытались ограничить поток переселенцев. За 70 лет, с 1500 по 1571 г., в Новый Свет переправилось 150 тысяч человек. Безлюдно стало на испанском юге. Современник событий венецианский посол Андреа Наваджеро в письме на родину в 1525 г. сообщал: «Севилья оставлена на попечение одних только женщин».


[1] Так в те годы называли Атлантику.

[2] Конкиста (от исп. «conquista» — завоевание) — процесс захвата новооткрытых американских земель испанскими рыцарями наживы. Эпоха конкисты — конец XV — конец XVI в. Конкистадоры — завоеватели.

[3] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 408.

[4] Карл I в 1519 г. был избран императором Священной Римской империи, в которую входили Испания, Германия, значительная часть Италии, Нидерланды и Бургундия (северо-восток современной Франции). Как император он именовался Карлом V, а как король Испании — Карлом I. Правил до 1556 г.

[5] Торговая палата—(Casa de contraction) создана в 1503 г. в Севилье не только как торговое учреждение: палата хранила на складах товары, которые направлялись в Америку и привозились оттуда, осуществляла контроль над всеми перевозками в Новый Свет, занималась составлением географических карт и сбором сведений о колониях, имела некоторые судебные функции. Без1 ее ведома никто не мог попасть в новооткрытые земли.