Люди с черной кровью

Милослав Стингл ::: Поклоняющиеся звездам

Поиски основателей «Вечного города» на первый взгляд не представляют трудностей. В отличие от некоторых других регионов Америки нам достоверно известно, какие народности Альтиплано населяли область центральных Анд в период прихода европейцев.

Все хронисты доколумбовой Америки с исключительным единодушием говорят о трех основных народностях Анд, о трех главных языках горного Перу. Язык народности кечуа стал государственным в «империи» инков, крупнейшем государстве индейцев за всю их историю. Язык кечуа в период появления первых европейцев был и, безусловно, остается до сих пор самым распространенным туземным языком во всей Америке. Второй из широко употребимых индейских языков андской области — язык аймара.

В то время как на языках аймара и кечуа до сих пор говорят миллионы индейцев, третий язык Перу — пукина — исчез почти бесследно. Но исчезли ли бесследно те, кто на этом языке говорил? Думается, что нет. К индейцам пукина, вероятно, принадлежала и наиболее интересная группа андских индейцев — уру, которых становится все меньше и меньше и которые на удивление всему миру решительно отказываются называться людьми!

Автор этой книги посетил индейцев уру на перуанской части озера Титикака. «На озере?» — спросите вы. Да, да, прямо на озере. Эти индейцы отказываются делить с остальными обитателями Анд их общую родину. В то время как все живут на суше, уру — сколько их помнят перуанцы — всегда селились прямо на водах священного андского озера. Для того чтобы жить на воде, индейцы уру прежде всего должны были найти способ, как превратить негостеприимную холодную поверхность озера в пригодное для жилья место. Поэтому с незапамятных времен они создают особые плавучие острова, частично сплетенные из озерного тростника тотора, и на этих островах строят — опять же из тотора — низкие тростниковые хижины. Из тотора же они мастерят и свои прославленные узкие челны. На этих искусственных островах индейцы уру родятся, здесь же, посреди вод Титикаки, и умирают. Основную пищу — рыб, водоплавающих птиц — опять же дает им озеро. От крестьян, живущих на берегу Титикаки, в обмен на рыбу они получают сельскохозяйственные продукты. Этот обмен происходит на специальных торжищах, участниками которых бывают только женщины уру. Мужчины почти никогда не выходят (по крайней мере до недавних пор не выходили) на берег и не общаются с остальными индейцами.

Жители плавучих островов, которые отказываются знаться с другими людьми, живут на Титикаке не только в области перуанского города Пуно, где автор этой книги впервые встретился с ними, но и в некоторых иных местах боливийской и перуанской частей озера, а также на водах другого горного озера — Поопо.

Нынешние индейцу уру — это остатки многочисленной группы давних обитателей андской области, которые некогда населяли значительно более обширную территорию. Их предки, возможно, жили и на побережье Тихого океана. В Перу, Боливии, Чили и в северо-западной части Аргентины об их давнем присутствии в этих местах напоминают и некоторые географические названия. По мнению ряда ученых, индейцы уру некогда владели всеми Центральными Андами. Но затем новые волны переселенцев, нанеся поражение этим древним обитателям Перу, постепенно вытеснили их со всей суши и в конце концов оставили за ними единственное место для прибежища — воды озера Титикака.

Это произошло очень давно. В легендах самих уру сохранились лишь смутные воспоминания о своем «исходе» на воды Титикаки. Интересно, что в легендах и преданиях жителей озера, этих людей с тростниковых островов, важную роль играет каменный город — Тиауанако.

Подлинной истории индейцев уру мы не знаем. Испанские хронисты упоминали лишь об инках кечуа, а миссионеров интересовала многочисленная группа индейцев аймара. Уру же с доколумбовых времен и, собственно, до середины XX века оставались где-то за горизонтом. Их презирали, и решительно никто ими не интересовался. Да и нынешнее наименование «уру» — это не что иное, как презрительное прозвище, которое им дали остальные перуанские индейцы. Сами уру (которые в нашем столетии очень быстро переходят с родного языка на язык аймара) называют себя кот-сунь, что дословно обозначает «обитатели озера».

Кот-сунь, собственно, пытаются выдать свою беду за достоинство. Они были исключены из сообщества жителей Альтиплано, загнаны сначала в болота, а затем — в холодные воды озера. Но и сегодня, вспоминая прошлое, индейцы уру говорят, что сделали это по собственной воле. А изгнание из мира людей трактуют как особый дар, как подтверждение своей исключительности и отличия от существ, которые называют себя людьми, но, несмотря на внешнее сходство, совершенно не похожи на уру.

Французский этнограф Жан Велар прожил среди последних уру долгое время. Вот его запись о том, как эти индейцы характеризуют самих себя: «Мы — иные, мы — обитатели озера, мы — кот-сунь, мы — не люди. Мы стали жить здесь еще до того, как отец небес Татну сотворил людей — аймара, кечуа, белых. Мы были здесь еще до того, как солнце начало освещать землю… Еще в ту пору, когда земля была погружена в полумрак и когда ее освещали только луна и звезды… Когда озеро Титикака было гораздо больше, чем теперь… Еще тогда жили тут наши отцы. Нет, мы — не люди… Наша кровь черна, поэтому мы не ощущаем холода озерных ночей… Мы разговариваем не на языке людей, и люди не понимают того, о чем мы говорим. Головы у нас иной формы, чем у остальных индейцев. Мы очень древние, самые древние… Мы — обитатели озера, кот-сунь. Мы — нелюди!»

Люди с черной кровью, которые настаивают на том, что они — не люди, а кот-сунь, которым не страшны ни холод андских ночей, ни вихри ветра, проносящегося над водами озера, различают два периода в своей истории. Первый период — когда на свете не было людей (людьми они считают аймара, кечуа и белых) и не светило солнце. Еще до рождения «небесного диска», по преданиям индейцев уру, были построены на Альтиплано древние города, и прежде всего самый знаменитый из них — прославленный Тиауанако, находящийся так близко от озера и являющийся ныне единственным пристанищем уру.

Второй период — когда на земле жили не только кот-сунь, но и обыкновенные люди, когда солнце взошло на небо, именно тогда, согласно легендам уру, они испытали немилость судьбы, и каменный город Анд перестал дышать.

Уру якобы прежде выглядели иначе. Они были такими, какими изображают древних жителей Альтиплано тиауанакские гончары и каменщики. С длинными руками и ногами. Удлиненные головы кот-сунь, как утверждают современные уру, прежде походили на головы кондоров, пум и рыб, изображенных на каменных блоках Тиауанако. Однако постепенно облик кот-сунь изменился, и они стали похожи (только внешне) на остальных людей. Внутреннее содержание, как считают уру, у них совсем иное.

Только в их жилах течет черная кровь, и только они умеют не мерзнуть. Жан Велар говорит об этих перуанских и боливийских индейцах, что они живое воплощение окаменелости.

Так, может быть, эти туземцы с черной кровью, которые не хотят иметь ничего общего с людьми, построили Тиауанако? Не они ли подгоняли в священном городе камень к камню? И правда ли, что прежде они были другими, имели власть, силу, а может быть, даже собственное государство, способное осуществить такое грандиозное строительство? Неужели уру в самом деле двигались в своем культурном развитии вспять и, начав с постройки каменного Тиауанако, пришли к тростниковым хижинам за прошедшие 2500 лет?