Когда не "срабатывает" религия

Листов Вадим Вадимович ::: Отавало идет по экватору

По сравнению с большинством латиноамериканских столиц на Кито все еще лежит сильная печать провинциализма, что, между прочим, для иностранных туристов таит в себе немалую привлекательность. Разве не заманчиво, скажем, сделать экзотический снимок: студентка в джинсах с книгами в руке - и рядом с ней индеанка в традиционной одежде: полдюжины юбок колоколом, на голове фетровая шляпа-котелок, а за спиной один, а то и два ребенка, упакованные в шаль и спящие в этой традиционной люльке?.. Или сфотографировать индейца с объемистой поклажей на спине, который, согнувшись в три погибели, тем не менее ловко лавирует между автобусами?.. Или же запечатлеть на кинопленку типичную сценку: по тротуару быстрыми короткими шажками идет индеец в ярком пончо - за ним семенит его жена с огромным узлом за спиной?..

Загрязнение окружающей среды сюда еще не дошло

Загрязнение окружающей среды сюда еще не дошло

Эквадорская столица и в наши дни сохраняет патриархальный образ жизни. Хотя старый, 450-летний Кито не принадлежит к промышленным центрам с динамичной деловой активностью, он рано встает и рано ложится. В девять вечера жизнь даже на центральных авенидах замирает. Еще час назад бурлившие Людским водоворотом улицы становятся тихими и пустынными. В модном открытом кафе на авениде Амасонас за столиками остается с десяток посетителей, да и то, как правило, это туристы. А после девяти вообще нелегко найти место, где можно поужинать: большинство кафе и ресторанчиков уже закрывают перед посетителями своп двери, фешенебельные же рестораны доступны лишь людям с тугим кошельком.

Перуанский журнал "Каретас" писал однажды: "Перуанца, приезжающего впервые в пышный торговый Гуаякнль, величественную индустриальную Куэнку или стыдливую просвещенную эквадорскую столицу Кито, охватывает ностальгия - воспоминание о собственной стране. Чистый акцент гуаякильцев, когда слышишь их речь, можно сказать, не имеет большого отличия от лимского говора, за исключением разве что почти неуловимых "тропических" ноток. Жители Куэнки или Кито легко сошли бы за жителей Куско или Арекипы. Что же касается типов, стилей и привычек, то ничего поистине значительного не указывало бы на то, что перуанец находится в другой стране, а лишь отступил несколько назад во времени..."

Первомай в эквадорской столице

Первомай в эквадорской столице

Оставим на совести перуанского журнала его суждение о том, кто ушел вперед, а кто "отступил назад во времени". Вместе с тем нельзя не признать его правоты, когда он отмечает большое сходство "типов, стилей и привычек". Как и в Перу, коренное индейское население сравнительно быстро и легко восприняло католическую религию, искусство и культуру, завезенные издалека. Как и в Перу, католицизм провел глубочайшую борозду в национальном сознании народа, повлиял на формирование нравов, привычек и вкусов.

Для автора этих строк, прожившего десять лет в Лиме, не составляло труда заметить сходство, а зачастую и одинаковость "типов, стилей и привычек". И тем не менее некоторые отличия культурного и этнографического характера порой выступают так выпукло, что заставляют забыть о всяком сходстве. Пожалуй, сильнее всего они дают себя знать в крупных городах, в частности на побережье. Как известно, основу, на которой формировалась эквадорская культура, составили три источника - индейский, испанский и негроидный, слившиеся воедино. Одним из результатов этого процесса явилось рождение афро-эквадорской музыки, ритмы которой пустили глубокие корни на севере страны, в районе Эсмеральдаса. Подобных ритмов не услышишь больше нигде на всем Тихоокеанском побережье Южной Америки.

Но, разумеется, сходства с народами других андских стран у эквадорцев значительно больше, чем различий, и в этом немалую роль сыграл католицизм, ставший единой религией. Принесенный конкистадорами на кончике пики, он служил идеологической опорой испанского колониального режима. Ныне католическая церковь играет ту же роль, но теперь она находится на службе у неоколонизаторов - транснациональных компаний, этих конкистадоров XX века.

Родео - любимое зрелище столичных жителей

Родео - любимое зрелище столичных жителей

Однажды в Кито в соборе Сан-Франсиско я стал свидетелем такой поразившей меня сцены. У главного алтаря в мерцающем свете неоновых букв, которыми было выведено имя святого Франсиска, перед распятием с изображением Христа стояла на коленях индеанка и держала на руках вынутого из заплечной шали ребенка. Она часто всхлипывала и неожиданно вскричала - негромко, но так, что ее слышали люди, находившиеся поблизости: "Возьми меня к себе, Папасито! ("Папасито" (исп.) - папочка). Я не хочу больше жить..." Рядом с ней и тоже на коленях стоял индеец - на вид ему было за пятьдесят. Он производил странные на первый взгляд движения: коснувшись рукой распятия, он проводил потом этой рукой по своему лицу, опять касался креста - и поглаживал плечи, грудь... Подошла пожилая индеанка, преклонила перед распятием колени, но не застыла в молитве, а поднялась и медленно направилась к выходу, водружая крохотные свечки перед всеми небольшими алтарями в боковых нефах, какие попадались на ее пути; делала она это механически, как робот, совершающий одну и ту же операцию. Я вышел на улицу. И тут, на паперти, еще одна символическая сцена подвела итог моим впечатлениям: такой же немолодой индеец, как тот, что стоял на коленях перед распятием в надежде на исцеление, сидел на небольшом деревянном ящике и старательно наводил блеск на ботинки... белого священника, с ног до головы закутанного в черную сутану.

Маленькие зрители на родео
Маленькие зрители на родео

"Народ находит в религии силу достаточно успокоительную, чтобы противостоять угнетающей реальности. Религия заполняет пустоту отнятой земли иллюзией обещанной земли на небесах. Эта религия как бы растворяет образы рыжего хозяина-гринго и латифундиста в аскетической фигуре многострадального человека-бога; это та религия, которая превращает белого мучителя посредством скоренькой церковной церемонии в объект мученичества. Но очень часто этот клапан, призванный обеспечивать выход накапливающимся духовным страстям, оказывается недостаточным. И тогда на сцене появляется алкоголь".

Эти слова принадлежат перуанскому еженедельнику "Варьедадес". Однако они в полной мере применимы и к Эквадору.

В один из очередных приездов в Кито я по обыкновению отправился на холм Панесильо - мне нравилось постоять в предвечерние часы у баллюстрады смотровой площадки, полюбоваться городским пейзажем, вслушаться в затихающие ритмы столицы. На этот раз, когда мы собрались в обратный путь, мой неизменный спутник Барон Идрово предложил не ждать случайное такси, а пойти на стоянку.

- Прогуляемся, - сказал он. - Заодно посмотришь, как живет китовская беднота. На этой окраине, около Панесильо, селится много индейцев.

Мы шли по узкой дороге, вившейся по склону холма. Справа уступами спускались вниз убогие домишки. Казалось, если спрыгивать с одной черепичной крыши на другую, можно быстро достичь подножия холма. Слева еще более неказистые строения лесенкой поднимались вверх, в гору. Заметив на обочине дороги две человеческие фигуры, мы замедлили шаг, чтобы лучше разглядеть их. Это были пожилые индейцы - мужчина и женщина. Они сидели на траве и по очереди прикладывались к большой бутыли с мутной жидкостью, которую передавали из рук в руки. У индейца в одной руке была зажата веревка, на которой была привязана крупная свинья; она тянула в сторону, и индеец то и дело валился набок, но веревку из руки не выпускал.

Родео - любимое зрелище столичных жителей

Родео - любимое зрелище столичных жителей

- Кукурузная чича, - пояснил Барон, кивая на бутыль. - Главная радость в жизни индейца.

Кавалер повел безучастным взглядом в нашу сторону, приложил бутыль к губам, потом передал ее подруге.

- А скажи ему, что алкоголь - яд, может и с кулаками полезть, - проговорил Барон, когда мы прошли вперед. - Не живут, а существуют. Слушают одних попов, а те только и призывают что к смирению. Жизнь этих бедняков крутится по невидимому заколдованному кругу, - с болью и горечью продолжал он. - Словно мифические персонажи, занятые поисками "ничего", они бредут в "никуда": оступаются, падают, снова поднимаются, снова делают шаг в пустоту. В конце концов оказывается, что они топчутся на одном месте. И так - сколько уже веков!..

Трубачи возвещают о начале праздника

Трубачи возвещают о начале праздника

Конечно, не чичей единой жив эквадорский индеец. Случаются в его жизни и красочные, веселые праздники, такие, как карнавалы с традиционными шествиями масок или сельские родео (правда, там тоже не обходится без чичи). Но это в Сьерре, где живет большая часть индейского населения.

А развлечения, которые так нравятся жителям Кито, например коррида или футбол, индейцу просто не по карману.

Трудно сказать, что пользуется у горожан большей популярностью - коррида или родео. Эквадорцы - такие же страстные поклонники корриды, как перуанцы или колумбийцы, и поэтому маршруты испанских тореадоров, гастролирующих в Южной Америке, обычно проходят через три столицы - Боготу, Кито и Лиму.

Не менее популярно и родео. Это конноспортивное представление собирает, пожалуй, даже больше зрителей, чем коррида, и вызывает у них не меньший энтузиазм.

...Задолго до начала праздника любители родео начинают стекаться на стадион "Пласа монументаль". Идут пожилые люди, молодежь, родители с детьми: родео - праздник для всех возрастов. Высокие, в несколько ярусов, трибуны заполняются до отказа.

Вот под торжественные звуки фанфар завершается парад участников. И тотчас воздух оглашают зажигательные аккорды "Пасео чакарреро" - на арене появляются артисты фольклорного танцевального ансамбля, одетые в яркие национальные костюмы...

Это и национальные танцы, и демонстрация силы и ловкостиЭто и национальные танцы, и демонстрация силы и ловкости

Это и национальные танцы, и демонстрация силы и ловкости

А затем начинается главная часть праздника - собственно родео. Наездники-пастухи демонстрируют зрителям свою ловкость и мастерство: с помощью лассо ловят быка, валят его на землю и быстро связывают, скачут верхом на быке, объезжают молодого скакуна и так далее.
 

Сельское родео

Сельское родео

В перерыве друзья объяснили мне, что между пастухами горных районов и пастухами равнин и побережья есть "принципиальное" отличие: первые, оказывается, могут набросить лассо на шею скачущей лошади... босой ногой. Пользоваться таким сложнейшим приемом их вынуждает сам рельеф местности, где требуется управлять лошадью двумя руками. И действительно, в одном из номеров программы такое искусство владения лассо было продемонстрировано зрителям, причем сделала это... наездница.