КАК ВИЛЬЯ ПОБЕДИЛ ПЕРШИНГА

Лаврецкий Иосиф Ромуальдович ::: Панчо Вилья

В центре Парраля, на улице Колехио, в небольшом Домике издавна проживал Хосе де Лилье Борха, хирург, врач и акушер, как было написано на табличке, прибитой на двери. Однажды, в августе 1916 года, Глубокой ночью в эту дверь постучали два закутанных в сарапе пеона в больших сомбреро.

- Нам срочно нужно видеть дона Хосе, - сказал один из них горничной, которая открыла дверь столь поздним посетителям.

- Войдите, сеньоры. Появившемуся доктору пеон сказал:

- Дон Хосе, моя жена скоро должна родить. К несчастью, вчера она упала и сломала ногу. Прошу вас, спасите ее. Захватите инструменты и лекарства, мы вас отвезем к ней. У нас свои лошади.

- Где вы живете? - В десяти километрах от города. Через несколько минут доктор де Лилье Борха с саквояжем в руке вышел из дому, сопровождаемый пеонами. За углом их ждали лошади, привязанные к столбу.

Как только путники выехали за городскую черту-один из пеонов вновь обратился к доктору.

- Дон Хосе, я думаю будет лучше, если мы вам скажем всю правду. Мы приехали за вами по приказу генерала Франсиско Вильи. Он ранен в ногу, и вы будете его лечить. Нам велено доставить вас живым и невредимым. Так и будет, если вы, дон Хосе не вздумаете шутить с нами.

- Но ведь это разбой, насилие! - возмутился, доктор, остановив своего коня. - Почему вы мне не сказали об этом сразу? Я ведь даже не предупредил мою семью. У меня больные в Паррале, нельзя же их бросить на произвол судьбы. Я отказываюсь следовать за вами.

- Дон Хосе, не волнуйтесь. Семье вы сможете написать, и мы доставим ваше письмо. А больные как-нибудь обойдутся без вас. Нашего же генерала Франсиско Вилью будете лечить вы. Не будем терять времени на пустые разговоры.

Доктор гневно пришпорил лошадь, и трое всадников поскакали в сторону штата Дюранго.

Несколько дней спустя доктора де Лилье Борха благополучно доставили в пещеру, где скрывался Вилья. Там хирург принялся лечить ногу своего нового пациента. Вилья стал поправляться. Но рана была запущена, и доктору пришлось приложить немало стараний, прежде чем его пациент смог стать на ноги и держаться в седле с прежней лихостью.

Между тем американское правительство начало переговоры с Каррансой об эвакуации из Мексики карательного корпуса. В Европе бушевала империалистическая война, на которой не терпелось погреть руки и американским миллиардерам. В Мексике же американцы явно очутились в западне. Недаром сенатор Шерман высказывал опасения, что Першинга может постигнуть судьба английского карателя генерала Гордона, убитого во время освобождения повстанцами суданской столицы Хартума.

Карранса, в свою очередь, был полон решимости выдворить силой за пределы страны непрошеных союзников. Он сосредоточил большие силы на границе и вдоль коммуникаций американских войск. Мексиканцы могли в любой момент отрезать интервентов от баз снабжения в Соединенных Штатах. Комментируя такую возможность, английский посол в Вашингтоне в одном из своих донесений писал, что американские войска, стоявшие на границе, «совершенно не способны защищать ее и тем более прийти на выручку экспедиционным войскам, если те будут окружены и отрезаны».

Немецкие агенты в Мехико, возглавляемые посланником фон Экхардом, всемерно подбивали Каррансу объявить войну США. Они надеялись таким образом связать руки Вашингтону и не допустить участия Америки в европейском конфликте. Война же с Мексикой могла спутать все карты Уолл-стрита.

Имелось и другое немаловажное обстоятельство, с которым вынуждено было считаться правительство США. «Славная» карательная экспедиция вызвала не только гнев и возмущение мексиканцев и народов других стран Латинской Америки, но и прогрессивных кругов в США.

В самой Мексике действия карателей способствовали возрождению в народе симпатий к Панчо Вилье, который стал теперь символом борьбы против иностранных захватчиков. Даже английская консервативная газета «Тайме» признавала, что «чем дальше продвигается генерал Першинг, тем более становится вероятным, что народ поддержит Вилью».

Трудящиеся в странах Латинской Америки и в самих Соединенных Штатах требовали немедленного вывода экспедиционного корпуса Першинга из Мексики. На одном из многолюдных митингов в защиту Мексики, состоявшемся в Нью-Йорке, один оратор назвал позором для США пребывание американских войск в Мексике. Другой из выступавших сказал: «Если бы мексиканцы вздумали преследовать грабителей своей страны, им пришлось бы дойти до самого Уолл-стрита».

В этих условиях для американских империалистов не оставалось другого выхода, как убраться из Мексики.

Еще в конце апреля 1916 года в городе Хуаресе по предложению Вашингтона встретились американский генерал Хью Скотт и Альваро Обрегон, военный министр Каррансы. Скотт предложил начать эвакуацию карательного корпуса, если мексиканские власти гарантируют эффективную охрану границы. Скотт предложил включить в соглашение пункт, разрешавший американской стороне приостановить эвакуацию, если произойдет новый инцидент, подобно налету на Колумбус. Обрегон принял это условие, однако Карранса категорически отверг его. Дон Венус потребовал немедленного и безоговорочного вывода американских войск с мексиканской территории. Скотт отказался принять это требование, и 11 мая переговоры были прерваны.

В августе была создана смешанная американо-мексиканская комиссия, которой обе стороны поручили обсудить спорные вопросы, в том числе вопрос о выводе карательного корпуса из Мексики. В начале сентября комиссия собралась в США и приступила к работе. Вашингтон приказал Першингу приостановить наступательные операции.

Эти события широко освещались в мексиканской и американской печати. О них подробно сообщали Вилье его надежные люди. Поняв, что американцы идут на попятную, Вилья решил выйти из своего укрытия,и вновь начать активные военные действия. Здоровье его значительно улучшилось. Доктор де, Лилье Борха приложил все свое умение, и вскоре Вилья уже мог сидеть в седле и совершать, как прежде, большие переходы верхом.

В первых числах сентября. Вилья приказал своим наиболее верным сподвижникам сосредоточиться неподалеку от Чиуауа. Город был сильно укреплен. Путь к нему преграждали проволочные заграждения. На пригородных холмах была установлена артиллерия. Неподалеку от Чиуауа все еще находился отряд американских карателей. Офицерам гарнизона казалось, что Вилья никогда не отважится напасть на столь хорошо укрепленные позиции. Это и усыпило их бдительность. Занятые подготовкой к празднованию дня 16 сентября, годовщины провозглашения независимости Мексики, офицеры не обратили внимания на то, что в город, просочились сотни пеонов. Все они были закутаны в сарапе, легко прикрывавшие широченные ножи - мачете и большущие маузеры.

В ночь на 16 сентября, когда «отцы города» и офицеры пребывали под воздействием винных паров те-кили, мескаля и пульки, в городе началась стрельба. Сначала никто не обратил на нее внимания - все думали, что это салют в честь начавшихся торжеств. Возгласы «Да здравствует Вилья!» вскоре убедили пировавших в том, что народный вождь воскрес из мертвых и лично явился, хотя и непрошеный, на бал. Промчавшись по городу на каштановом жеребце в сопровождении своего помощника Мартина Лопеса, Вилья появился на главной площади. Он обратился к жителям с призывом подняться на борьбу против ненавистного Каррансы, его клики и американских оккупантов. Бойцы Вильи при поддержке населения без труда овладели губернаторским дворцом, тюрьмой и другими правительственными зданиями. Когда же городские власти и гарнизон пришли в себя и начали артиллерийский обстрел губернаторского дворца, а уведомленные своими шпионами американские Каратели поспеШили им на помощь, Вильи уже и след простыл. Покидая Чиуауа, степной центавр захватил с собой 16 автомашин с оружием и боеприпасами. К нему присоединились около полутора тысяч бедняков Чиуауа.

Силы Вильи после этих событий вновь стали быстро расти.

За два месяца численность его отряда увеличилась с 2 тысяч бойцов до 6 тысяч. Панчо вновь свободно передвигался по землям Чиуауа, уничтожая мелкие гарнизоны правительственных войск, нападая на обозы американских карателей, сея страх и ужас среди помещиков и иностранных концессионеров.

Передвигаясь с быстротой лани, рассеивая в минуту опасности своих бойцов и в нужный момент столь же быстро собирая их в грозный кулак, Вилья продолжал оставаться неуловимым.

«Престиж Вильи растет, и численность его войск увеличивается», - сообщал Першинг в Вашингтон.

Теперь уже не Першинг ловил Вилью, а Вилья ловил Першинга.

В октябре 1916 года Вилья опубликовал «Манифест к нации» - самый значительный по своему содержанию документ, когда-либо подписанный им.

«Наша любимая родина, - говорилось в манифесте, - находится в опасности. Для отражения преступного вторжения наших вечных врагов, северных варваров, мы все должны объединиться».

Вилья призывал народ изгнать из страны ненавистных гринго, свергнуть правительство Каррансы и установить подлинно конституционное правительство. К власти, заявлял Вилья, должны прийти люди «скромного происхождения», которые защищали бы интересы крестьян и «особенно того многочисленного класса, который пребывает в нужде и бедности, - пролетариата».

В «Манифесте к нации» Вилья требовал конфисковать имущество иностранных компаний. «Поскольку известно, - писал Вилья, - что североамериканцы в значительной мере ответственны за национальные бедствия и в абсолютно незаконных целях разжигали и разжигают братоубийственную войну в нашей стране, что доказывается их ничем не оправданным пребыванием на нашей земле, они лишаются права на приобретение недвижимости».

Вилья обращался ко всем командирам и офицерам армии Каррансы с призывом повернуть оружие против американских карателей. Он предупреждал, что те, кто откажется участвовать в борьбе против иноземных захватчиков, будут объявлены предателями.

«Мексика для мексиканцев!» - так заканчивался этот подлинно патриотический манифест, прозвучавший мощным призывом в защиту независимости страны.

Вилья теперь вновь чувствовал себя хозяином Чиуауа. Парраль, Хименес, Санта Росалия и многие другие населенные пункты, поспешно оставленные перепуганными каррансистами, гостеприимно встречали бойцов Вильи, снабжали их оружием, деньгами и провиантом. Под контролем «одеколонщиков» оставались только города Чиуауа и Хуарес. Но и в них каррансисты чувствовали себя неуверенно.

В середине ноября 1916 года Вилья собрал все свои отряды и пошел на штурм Чиуауа. Четыре дня длился бой. Оборонявшие город дрались храбро и упорно. Видя, что без хитрости врага не одолеть, Вилья к концу четвертого дня симулировал беспорядочное отступление. Враги, решив, что нанесли Вилье поражение, возликовали. Генерал Тревиньо, командовавший гарнизоном Чиуауа, сообщил по телеграфу Каррансе: «Вилья разбит, остатки его банд рассеялись, не оставив следа». На радостях Тревиньо и его офицеры перепились. К концу следующего дня город спал непробудным сном. Тогда-то и налетели на него точно смерч всадники Панчо Вильи. Застигнутые врасплох, ошалевшие от неожиданности и страха, солдаты и офицеры, оборонявшие город, были перебиты или бежали. Чиуауа вновь оказалась в руках Панчо. На этот раз он провел в городе четыре дня. Вилья оставил Чиуауа только тогда, когда к городу приблизились силы противника, превышавшие в несколько раз по численности и вооружению его войско.

Из Чиуауа Вилья направился форсированным маршем к Торреону. Пройдя почти 800 километров за пять дней, отряды Вильи 22 декабря ударили по городу и завладели им. Генерал Таламантес, командовавший обороной Торреона, с горя застрелился. Его солдаты разбежались. В бою за Торреон был ранен в лицо один из офицеров-каррансистов, Салас Барраса. Этого человека стоит запомнить читателю, с ним он еще встретится на последних страницах книги.

В Торреоне Вилья захватил несколько железнодорожных составов. Там к нему присоединились тысячи пеонов, работавших на соседних хлопководческих плантациях. И вновь, как в лучшие свои дни, Вилья сажает своих бойцов в вагоны и, сопровождаемый мчащейся вдоль железнодорожного пути конницей, направляется к Чиуауа. Он полон решимости разгромить подошедшую туда дивизию под командованием генерала Франсиско Мургия.

Не доезжая до Чиуауа, Вилья останавливает свои эшелоны на станции Диас, приказывает своим бой цам выгрузиться и отправляет поезда в тыл к Сант Росалии.

Бойцам Вилья говорит:

- Отступать мы не сможем, у нас только один выход - победить.

Теперь под его командованием снова целая армия - 10 тысяч, бойцов.

Навстречу Вилье спешит его тезка Панчо Мургия. У него тоже 10 тысяч бойцов. Мургия, как и Вилья, вышел из народа. Он упрям и решителен, смел и находчив. Жалко, что он предан Каррансе.

1 января 1917 года обе армии встретились между станциями Диас и Реформа. Солдаты и офицеры Вильи дрались с ожесточением, но не смогли одолеть лучше вооруженного врага. Они были вынуждены отступить к Парралю. Мургия стал их преследовать. Несколько дней спустя Вилья, на боеспособность которого нисколько не влияли поражения, в новом бою взял реванш. Теперь уже он нанес Мургия поражение и заставил его отступить. Бои и стычки между войсками Вильи и Мургия продолжались с переменным | успехом.

Тем временем Вашингтон спешно заканчивал переговоры с Каррансой. 15 января 1917 года между обеими сторонами было подписано соглашение об эвакуации войск интервентов из Мексики.

В карательном корпусе было более 26 тысяч вооруженных до зубов солдат и офицеров. В их распоряжении имелось 10 тысяч лошадей, 500 грузовиков, 100 легковых машин, десятки самолетов. Вся эта махина не помогла Першингу расправиться с Панчо Вильей. Обещание Першинга поймать Вилью и доставить его в железной клетке на всеобщее поругание в Вашингтон так и осталось невыполненным. Вилья, опиравшийся на народ, оказался сильнее Першинга, сражавшегося за золотые мешки Уолл-стрита.

Наблюдая за отходом карателей, который больше походил на бегство, чем на эвакуацию, Вилья говорил своим бойцам:

- Посмотрите на этих гринго, как они бегут. Они так и не смогли одолеть нас. Они слуги богатых, а мы служим бедным. Побеждает тот, кто борется за правое дело. Першинг пришел к нам петухом, а возвращается мокрой курицей. Нам остается только добить одеколонщиков. Вперед же, орлы! Мы будем сражаться до конца!

4 февраля 1917 года США объявили войну Германии, а днем позже последний американский солдат покинул мексиканскую землю.

Так бесславно закончилась «славная» карательная экспедиция Першинга.