ДОЛИНА МЕРТВЫХ

Чарльз М. Робинсон III ::: Хороший год для смерти. История Великой Войны Сиу

День подходил к концу. Поднятая сражением пыль осела, и женщины с детьми перешли реку и начали обирать мертвых. Некоторые из них в течение всей битву оставались в селении, но большую часть Сидящий Бык увел в холмы по ту сторону долины, где, охраняемые горсткой воинов, они со страхом ожидали конца сражения, готовые к бегству, в случае если их воины будут разбиты.

Нарушив предостережение Сидящего Быка не грабить мертвых, женщины снимали с трупов украшения, а если кольцо не снималось с пальца, они отрезали весь палец. Молодой воин Железный Ястреб обратил внимание на двух толстых пожилых женщин, раздевавших солдата, который был только ранен и притворился мертвым. Когда он был полностью раздет, женщины начали отрезать некую часть его тела – Железный Ястреб не уточнил, какую именно. Солдат вскочил как ошпаренный, схватил одну из женщин и закружился с ней словно в танце, в то время как вторая пыталась улучить момент и убить его ножом. В конце концов к ним подоспела третья женщина и всадила в солдата свой нож. Железный Ястреб счел эту сцену забавной.

Когда женщины среди тел павших индейцев находили своего родственника, они начинали его оплакивать. Эти разъяренные женщины ответственны за большинство изуродованных солдатских трупов. Хотя некоторые из тел пострадали от рук воинов в конце боя или сразу после сражения, женщины приступили к этому делу с жаждой мщения, рубя и кромсая тела своими ножами и топорами. Руки и ноги были отрезаны; конечности, торсы и головы исполосованы ножами и изрублены. Женщины мстили не только за этот бой, но и за потери в предыдущих боях. Два Орла, воин Брюле, вспоминал ярость одной Шайенки, волосы которой были обрезаны в знак траура по сыну, убитому восемь дней назад на Роузбаде. Она бродила по полю боя Кастера с топором в руке. Раненый солдат попытался скрыться, но был схвачен двумя воинами. Они держали солдата, а та Шайенка рубила его топором.  Трое Ри, убитых в  боях Кастера и Рино, были жестоко изуродованы.

Кэйт Большая Голова скакала по полю в поисках Шумно Ходящего. Она нашла его в Глубокой Лощине. На нем была огнестрельная рана и несколько ножевых. Кэйт осталась рядом с раненым, в то время как один из воинов отправился за его матерью.

Шайенские дети тоже пришли на поле боя. Семилетний мальчик по имени Пятнистый Ястреб вместе с кое-кем из друзей начал срезать поясные ремни, чтобы снять брюки с тел. Когда они это делали, из-за пояса высыпалась зеленая бумага. Они сочли красивой эту раскрашенную бумагу и обнаружили, что она есть практически у каждого солдата. Мальчики не понимали значения бумажных денег и не могли знать, что это – жалование, выданное во время похода. Однако, поскольку бумажки были так тщательно спрятаны, они подумали, что это может представлять собой некую ценность. Поэтому дети забрали их с собой в селение. Позднее, делая глиняные фигурки для игры, они могли слепить лошадку и обернуть ее банкнотой вместо седельного одеяла, а затем посадить на нее глиняного наездника.

Странствуя по полю, Деревянная Нога поразился одному из трупов. Тело было раздето, а голова разбита на куски, но на груди и запястьях виднелась татуировка. Позже другие индейцы сообщили Деревянной Ноге, что этот солдат был одет в замшевую куртку. Таким образом, почти наверняка можно сказать, что этой жертвой был Том Кастер.

Деревянная Нога обнаружил еще одно тело, которое тоже поразило его. У солдата были длинные ухоженные бакенбарды, свисающие с щек. Без сомнений это был лейтенант Кук.   “Это новый вид скальпа”, - сказал Деревянная Нога своему товарищу и снял кожу с одной стороны лица и подбородка. Затем он привязал бакенбарды к стреле.   

Затем Деревянная Нога наткнулся на оскальпированное тело какого-то индейца. Поначалу он принял мертвого воина за скаута Кроу или Шошонов, но что-то выглядело не так. Деревянная Нога пошел за Желтыми Волосами, они вернулись и перевернули тело, чтобы осмотреть его.

 “Это Хромой Белый Человек”, - заметил Желтые Волосы. Они подозвали других Шайенов, которые подтвердили, что это тело их любимого вождя, которого по ошибке оскальпировали Лакоты, приняв его за Ри. Желтые Волосы снял со своей лошади одеяло и завернул тело. Другой воин отправился сообщить печальную весть семье погибшего. Час спустя пришла вдова Хромого Белого Человека и кое-кто из женщин с лошадью и волокушами. Воины бережно завернули тело в одеяло и положили на волокуши. Хотя Шайены ничего не сказали Лакотам, они получили некое мрачное удовлетворение от того, что мертвый Хункпап, лежавший среди группы павших солдат, аналогичным образом по ошибке был принят за правительственного индейца и несколько раз пронзен копьем до того,  как ошибка обнаружилась.

Потери индейцев были высоки, особенно у Лакотов. Хотя точное их число никогда не будет известно, большинство свидетелей говорят о тридцати-сорока убитых Лакотах – высокие цифры для племенного сообщества, в котором невозможно заменить убитого воина до подрастания следующего поколения.

К тому времени как юный Оглала по имени Черный Лось прибыл к месту боя, все люди Кастера уже пали, хотя некоторые из них еще дышали. Черный Лось и остальные мальчишки ездили среди убитых солдат, пуская в них стрелы. Один солдат лежал и корчился от боли – из него так и торчали стрелы, Черный Лось забрал у умирающего часы, хотя и не знал, что это такое, и почему этот предмет издает звуки.

Черный Лось отправился к тому месту, где была перебита рота   “С”, и увидел мертвых серых лошадей. Один солдат поднимал руки кверху и стонал. Черный Лось пустил ему в лоб стрелу, и солдат забился в предсмертных конвульсиях, его руки и ноги подрагивали. Затем Черный Лось подъехал к нескольким Оглалам, которые вели под руки раненого воина, и узнал в том своего кузина.   “Наши отцы разгневаны, что пошли и располосовали ножами одного мертвого вашичу”.

Вдалеке Рино и Бентин были отброшены с Вершины Уэйра к их изначальной позиции на Холме Рино. Большинство воинов вернулись в селение. Черный Лось устал, и ему стало дурно от такого количества трупов и запаха крови. Он тоже повернул к лагерю.

На другой стороне реки, напротив Холма Рино, индейцы подожгли лес, вынудив  лейтенанта ДеРудио покинуть его укрытие в пересохшем русле ручья.  Он прополз вниз по нему к речному берегу, и тут кто-то окликнул его: “Лейтенант, лейтенант”. ДеРудио двинулся на голос и обнаружил Джерарда, О’ Нейла и Джексона, которые привязали лошадей и последовали за ним к пересохшему руслу. Теперь им пришлось убираться от огня. К счастью ветер стих, закапал легкий дождь, и пожар начал угасать. Индейцы были повсюду. Белые могли слышать, как они говорят. Ожидая, что их обнаружат и перебьют, они лежали на животе, глядя в разные стороны. ДеРудио предупредил, чтобы они не открывали огонь если только не будут и в самом деле обнаружены.

   О’ Нейл сомневался в их шансах на спасение, в особенности, когда группа женщин приблизилась настолько, что беглецы могли слышать их разговор. Женщины с душераздирающими воплями  подбирали собственных мертвых и в ярости уродовали трупы солдат. О’ Нейлу стало дурно при мысли о том, что вскоре они, быть может, будут кромсать его собственное тело.

Стемнело. Стрельба с позиции Кастера давно затихла, а теперь они обратили внимание на то, что стал затихать огонь и со стороны Рино. Всех четверых мучила жажда.  Они не выпили и глотка с тех пор, как начался бой. Поднялась тусклая луна, и они решили добыть воды. Скауты отвязали своих лошадей, и два солдата ухватились за конские хвосты и побежали за ними. Джерард сказал, что если их обнаружат, то армейцы спрячутся, а скауты попытаются пробиться к Рино и уведомить майора, что в лесу все еще находятся выжившие в бою люди.

Миновав деревья, они выбрались в открытую прерию. Повсюду лежали изуродованные трупы. Индейцы все еще бродили по окрестностям, но никто из них не заметил четверых белых. Беглецы нашли брод, О’ Нейл наполнил свою шляпу водой и передал ее по кругу.    “Все мы подтвердили, что это была самая вкусная вода на свете”, - говорил он.    

  Пересекая реку, они справа от себя заметили группу из восьми или десяти индейцев, их копья поблескивали в тусклом свете луны. ДеРудио и   О’Нейл пригнулись за лошадиными крупами и проскользнули в укрытие, в то время как Джерард и Джексон вскачь помчались прочь. Один из индейцев, слова которого скауты смогли понять, выкрикнул:      “Вы боитесь? Мы не белые солдаты”. Затем индейцы скрылись в противоположном направлении.

Джерард и Джексон попытались прорваться к Рино, но их лошади поскользнулись в воде и сбросили своих ездоков. Снова усевшись на лошадей но потеряв верное направление, они вернулись в лес, который только что покинули. ДеРудио  со взведенным револьвером в руке осторожно пробрался по потоку к берегу, где столкнулся с   О’Нейлом. На расстоянии они могли слышать причитания и торжествующие крики индейцев и видеть мерцающие в селении огни костров.

 На холме люди Рино приветствовали темноту, но опасались того, что мог принести с собой закат.   “Мы ощущали себя в ужасающем одиночестве на той опасной вершине”, - говорил рядовой Уиндольф. “Мы находились в миллионе миль отовсюду. А смерть витала вокруг нас”.  Грохот индейских барабанов, мерцание костров и причитания скорбящих женщин пугал солдат. По крайней мере дюжина людей была убита индейскими снайперами в течение трех последних предзакатных часов, а еще больше были ранены и кричали, умоляя о глотке воды. Кое-кто из оголодавших солдат грызли галеты и сырой бекон, но без воды эта пища “словно сено расцарапывала наши пересохшие глотки”, согласно рядовому Буркману. Линия войск слишком растянулась, и кто-то – наиболее вероятно сам Рино – приказал ротам занять более подходящие позиции. Большинство солдат копали стрелковые окопчики, работая кухонными принадлежностями, ножами и вилками,  оловянными кружками или своими пальцами. Начал накрапывать  дождь, прохлада опустилась на продуваемую ветрами вершину, и некоторые солдаты натянули свои шинели, до того притороченные к седлам.

Люди беспокоились, поскольку не было никаких новостей об их командире. Они знали, что Кастер вступил в бой, и схватка была тяжелой. Но что затем? Ухитрился ли он соединиться с Гиббоном и Терри? Почему их бросили? Несколько скаутов попытались было отправиться на поиски Кастера, но быстро вернулись, сообщив, что местность кишит враждебными индейцами.

Бентин выразил общее среди офицеров мнение, что Кастер “обнаружил индейцев больше, чем он мог одолеть со своим батальоном...и что он был вынужден отступить и идти на соединение с Терри и Гиббоном ”. Как и солдаты, офицеры чувствовали себя брошенными на произвол судьбы. Они понятия не имели о том, что Кастер был давно уже мертв.

Команда начала обустраиваться. Лошадей расседлали, с мулов сняли вьюки. Животных согнали во впадину, разместив их вокруг полевого госпиталя.

Изможденные за последние трое суток, почти не спавшие, пережившие ужас этого дня, некоторые солдаты начали галлюцинировать. Они думали, что видят на гряде войсковую колонну. Им слышались команды офицеров, ржание лошадей или звуки горнов. Эти образы были настолько реальны, что кое-кто из солдат начал палить из своих карабинов, а горнисты начали трубить сигналы, чтобы предупредить подходящие войска. Кто-то оседлал лошадь и скакал вдоль линии обороны, выкрикивая: “Не бойтесь ребята, Крук идет!”. Затем восстановилась реальность, и солдаты возобновили работу над стрелковыми ячейками. Наконец тех, кто находился в  боевом охранении потянуло в сон. Бентин и лейтенант Гибсон прохаживались вдоль цепи, пытаясь взбодрить солдат, но обнаружили, что даже пинки не дают никакого эффекта. Офицеры  ухитрились удерживать бодрствующими лишь пару часовых.

Поскольку традиции степных индейцев требовали переноса лагеря в случае хотя бы одной смерти, как только мертвых принесли в селение, оно было немного передвинуто вниз по долине и чуть в сторону от реки. Большая часть типи и палаточных шестов оставались упакованными, если выпадет необходимость бежать. Женщины соорудили викиапы из ивовых ветвей. В типи, оставленных стоящими в старом лагере, остались лежать лишь погибшие в сражении воины.

Той ночью в Шайенском лагере Деревянная Нога отправился повидать Шумно Ходящего. Раненый лежал на бизоньих шкурах в куполообразном шалаше из ивовых веток. За ним ухаживал его отец,  шаман по имени Белый Бык, в то время как мать сидела снаружи возле входа.

“Как ты?”, - спросил Деревянная Нога.

 “Ничего, только очень пить хочется”.

Деревянная Нога не знал, что еще сказать, поэтому он просто сел на землю возле умирающего юноши. Наконец он произнес:  “Ты был очень храбр”.

Шумно Ходящий все слабел и слабел,  его руки дрожали. Наконец он сказал отцу: “Я хочу немного воды – лишь чуточку”.

“Нет”, - ответил Белый Бык: “Вода убьет тебя”.

Деревянная Нога видел, что Белый Бык  “чуть не задохнулся”  когда ответил отказом на просьбу сына. Но он был хорошим шаманом и знал, что юноше нельзя пить.

Шумно Ходящий умер той ночью, доведя общее число погибших Шайенов до шести человек, еще один был смертельно ранен.  У многих других были ужасные ранения. Все лагеря пребывали в трауре. Скорбящие женщины резали ножами свои руки и ноги. Многие молились. Время от времени вспыхивали зарева огня. Это скорбящие семьи сжигали палатки и всю собственность.  В лагерях Сиу для погребения павших были приготовлены помосты. Тела убитых Шайенов будут погребены в расщелинах оврагов и укрыты камнями.  Воины все это время приходили и уходили, патрулируя местность и сменяя тех, кто наблюдал за позицией Рино. Зная, что битва еще не завершена, глашатаи объезжали лагеря, распевая военные песни и призывая:  “Юноши, будьте храбрыми!”.

Два отдельных выстрела возвестили о начале второго дня боев на холме, и вскоре воздух наполнился свинцом. Звуки выстрелов разбудили солдат, и Бентин, трое суток не спавший, решил, что может немного соснуть. Он растянулся на склоне и уже засыпал, когда одна пуля пробила каблук его сапога, а вторая, подняв облачко пыли, впилась в землю возле подмышки. Затем прибежал сержант и доложил, что люди Гибсона находятся под непрекращающимся обстрелом, так что Бентин собрал солдат и обозников и приказал им соорудить брустверы из мешков с беконом, ящиков с галетами, вьючных седел и иного снаряжения.

Индейцы подобрались так близко, что один воин смог застрелить одного из людей Гибсона, а затем совершить рывок вперед и дотронуться до убитого своим жезлом для ку до того, как его самого убили. Бентин заметил большую группу индейцев у подножия холма и, посоветовавшись с Рино, организовал четыре роты для атаки.

 “Все готово, ребята”, - крикнул он:  “Настало время. Зададим им жару. Хип, хип, здесь мы идем!”.

Взбодренные этим шансом нанести ответный удар, ликующие солдаты рванули вниз по холму, преследуя бегущих индейцев до тех пор, пока Рино не отдал приказ отходить.

Солнце поднималось все выше, и жажда на холме стала невыносимой. В особенности страдали раненые. Семнадцать человек добровольно вызвались выполнить практически самоубийственную задачу – принести воду из реки. Четверо из них – все немцы – заняли открытую позицию на вершине холма, чтобы отвлечь на себя огонь и всадить как можно больше свинца в заросли вдоль реки, где укрывались индейцы. Остальные пробрались сквозь кусты к подножию холма, а затем совершили рывок к реке по открытой местности. Добравшись до реки, они судорожно набирали воду в котелки и фляги. Несколько человек получили серьезные ранения, но отряд вернулся с водой. Большую часть воды отдали раненым, так что некоторые из солдат остались без нее. Тем не менее, тот факт, что вода была добыта, поднял боевой дух всей команды.

В селении индейцы начали разбираться в том, что произошло накануне. До сих пор большинство считало, что эти солдаты были людьми Крука. Но вождь-старик Шайенов Маленький Волк, община которого прибыла в лагерь перед самым концом битвы Кастера, сообщил, что эти войска пришли с другой стороны, от Роузбада. Тогда же выяснилось, что большинство убитых правительственных индейцев были Ри, а не Кроу и Шошонами Крука. Индейцам стало ясно, что помимо Крука в их стране находились и другие войска. Затем, в течение дня, они выяснили что, двигаясь вверх по долине Литтл Бигхорна,  к ним подходят Терри и Гиббон. Полные уверенности в себе молодые воины жаждали сразиться и с ними. Вожди, однако, провели совет и приказали сворачивать лагеря и готовиться к отходу.  Они не хотели сражаться, если только этому не будет альтернативы. Чтобы прикрыть отход, индейцы подожгли траву в долине.

Глядя с вершины холма, люди Рино могли сквозь клубы дыма видеть отступающих индейцев. Зрелище напомнило Уиндольфу  “Библейский исход... могучее племя на марше”.

Некоторые воины оставались до заката и вели прицельную стрельбу по солдатам Рино, а потом они нагнали свои общины. Хункпапы, как обычно замыкавшие тыл, выставили разведчиков, чтобы те наблюдали за колонной Терри, пока селение уходит. На холме солдаты начали хоронить своих павших в стрелковых окопчиках. При июньской жаре запах, исходивший от убитых людей и животных, стал невыносим, и Рино приказал отойти на новую позицию возле реки. Теперь у солдат было вдоволь воды, и ротные повара готовили горячий кофе и первый настоящий обед за последние тридцать шесть часов. Той ночью ДеРудио,  О’Нейл, Джерард и Джексон наконец воссоединились с командой, завершив тем самым свою ужасную игру в прятки со смертью.

Сражение на Литтл Бигхорне завершилось. Но в каждой голове назойливо вертелся вопрос: Где Кастер?