ИНКА И КОРОЛЬ ВСЕГО МАТЕРИКА

Свет Яков Михайлович ::: Последний инка

В 1777,1778,1779 годах в Лиму непрерывно поступали тревожные донесения с мест. «Индейцы что-то замышляют, у них появилось оружие», – писал коррехидор из селения Пуна. «Участились тайные сходки, в кузницах куют копья и ножи», – докладывал коррехидор из Уаманги. «На дороги вышли банды разбойников, сборщики податей не могут спокойно работать», – жаловался коррехидор из Тинты.

Пуна, Уаманга, Тинта – все эти очаги смуты лежали на караванных путях Хосе-Габриеля. К счастью для него, испанские власти этого не знали…

Между тем дон Хосе-Антонио-де-Арече разослал во все концы строгие наказы: «Собирайте все недоимки, выколачивайте все налоги».

Ответом на это был бунт в Арекипе, торговом городе близ чилийских рубежей, и мятеж в Верхнем Перу. Повсеместно против испанских властей поднимались индейцы и креолы.

Хосе-Габриель вызвал в Тунгасуку индейских старейшин из ближних и дальних селений.

«Час пробил, – сказал он, – после весенней страды, в самом начале ноября, мы возьмемся за оружие».

4 ноября 1780 года Хосе-Габриель дал сигнал ко всеобщему восстанию. По его приказу на дороге, ведущей из сельца Янаоки в город Тинту, был схвачен местный коррехидор Аррьяга, вымогатель и взяточник, от которого давно стонала вся округа.

10 ноября Аррьяга был повешен на Главной площади Тунгасуки. В тот же день шестидесятитысячное ополчение под командой Хосе-Габриеля двинулось на Куско.

Хосе-Габриель знал: последнего инку, Тупака-Амару, свято чтит перуанский народ. Его имя – символ надежды. И Хосе-Габриель назвал себя Тупаком-Амару Вторым.

Тупак-Амару Второй!..

Вставайте, братья! Царство Солнца не погибло. Оно вновь возродилось, оно живет, оно борется. Долой испанского короля, долой испанских наместников и коррехидоров! Перуанской землей должны владеть перуанцы!

Восстание ширилось с каждым днем. Все теплые долины к северу от Куско присоединились к Тупаку-Амару Второму. Повстанцы захватили и сожгли мастерские в нескольких селениях, взяли городок Кикихану и обратили в бегство кикиханского коррехидора Кабреру.

Вести о первых успехах мятежников не застали, однако, врасплох испанские власти в Куско. Старый солдат Тибурсио Ланда призвал под королевские знамена всех, кто способен был держать в руках оружие, и двинулся к Тунгасуке.

18 ноября у селения Сангарара Ланда встретил ополчение Тупака-Амару. Испанцы пришли в ужас, когда убедились, что против них сражается несметная рать индейцев, и обратились в бегство. Они заперлись в сангарарской церкви, но повстанцы взяли этот редут штурмом. Шестьсот испанцев пало в бою, сложил свою голову и их командир Ланда.

Тупак-Амару освободил всех пленных креолов. «Вы такие же перуанцы, как и я, – сказал он. – У нас общий враг – король Испании. Если мы объединимся, никто не в силах будет сломить нас».

К северу от Куско, в верховьях Апуримака и Урубамбы, возникло мятежное царство. Оно не было тенью тауантинсуйской империи. Тупак-Амару Второй отлично понимал, что древняя держава Пачакути не может возродиться в XVIII веке. От испанского ига надо было освобождать не только индейцев. В Перу и соседних странах страдали от колониального гнета сотни тысяч креолов, метисов, негров, мулатов.

На языке рума-сими Тупак-Амару Второй назывался инкой. Но в своих манифестах, обращенных ко всем народом Испанской Америки, он именовал себя доном Хосе-Габриелем Первым, милостью божьей инкой и королем Перу… Кито, Буэнос-Айреса, Южного моря и всего материка. Король Хосе-Габриель желал отобрать у испанских захватчиков рудники и плантации, раздать землю тем, кто трудится на ней в поте лица, отменить несправедливые законы, обуздать алчную банду попов, дать детям букварь.

Быстроногие часки побежали из Тунгасуки во все концы перуанской земли. Несли они в своих сумках не разноцветные шнуры кипу, а манифесты инки и короля.

Увы, мала была империя Хосе-Габриеля Первого. Далеко от ее рубежей лежало Южное море – Тихий океан, тысячи миль отделяли Тунгасуку и Тинту от Кито и Буэнос-Айреса…

Но, обгоняя курьеров из Тунгасуки, по всему Перу катилась волна радостных вестей. И с каждым днем раздвигались границы империи Хосе-Габриеля – Тупака-Амару, с каждым днем разрасталась армия восстания.

Декабрь 1780 года был для повстанцев медовым месяцем. Порой казалось, что перуанскими землями правит не король Испании, а Тупак-Амару Второй. Коррехидоры либо убегали в Лиму и Куско, либо прятались за спину солдат из местных гарнизонов. Никто не взимал постылых податей, повсюду читали манифесты инки-короля, повсеместно индейцы вооружались. В косте происходили волнения негров-рабов, в долинах севера горели усадьбы плантаторов, неспокойно было в Потоси и Оруро, где копали руду десятки тысяч подневольных индейцев митайо.

У Тупака-Амару было к началу декабря восемьдесят тысяч бойцов – сила внушительная и грозная. Но его воины сражались копьями и пращами, у них не было ни ружей, ни пушек, ни пороха.

Если бы Тупак-Амару сразу после битвы у Сангарары пошел на Куско, ему, бесспорно, удалось бы захватить этот город и овладеть здешним арсеналом.

Но армия восстания весь декабрь кружила вокруг Куско, переходя из одной теплой долины в другую, а между тем Арече, сидевший в Лиме, не терял даром время. В день сангарарского сражения он отправил в Куско сильный отряд, который в середине декабря вступил в древнюю тауантинсуйскую столицу.

И когда 2 января 1781 года Тупак-Амару подошел к Куско, он с горечью убедился, что со своим многочисленным, но очень плохо вооруженным войском ему не удастся взять город.

Спустя восемь дней он снял осаду и отошел на север.

Пагубным был этот просчет вождя восстания, но хуже было другое. Арече отлично понимал, что если Тупак-Амару привлечет на свою сторону креолов, то восстание примет крайне неблагоприятный для испанцев оборот. И он сделал все возможное, чтобы натравить креолов на индейцев и руками креолов подавить мятеж в теплых долинах. К Тупаку-Амару сходились все нити восстания, его имя пользовалось огромным уважением во всем Перу, но в этой горной стране очаги народного бунта занимались в бесчисленных, изолированных друг от друга долинах и ущельях.

Уследить за ними он не мог. Не мог он и обуздать ярость людей, у которых ненависть к чужеземцам копилась веками. Темному индейцу, спустившемуся в долину Куско с поднебесных андийских высот, любой белый, будь то креол или испанец, жалкий бедняк или богатый плантатор, казался исчадием ада, лютым врагом. И нередко вопреки строжайшим приказам вождя индейцы жестоко расправлялись с креолами и камня на камне не оставляли от их селений и жилищ.

Естественно, что Арече воспользовался этим и поспешил натравить креолов на повстанцев. «Вы недовольны управлением его величества, – говорил он им, – вас оно гнетет и раздражает. Но поверьте мне, вам будет куда хуже, если индейцы одержат победу. Из двух зол выбирайте меньшее: сражайтесь на нашей стороне, иначе вы будете обречены на гибель».

Далеко не все креолы поддались уговорам Арече, но ему все же удалось посеять рознь между этими пасынками Испании и индейцами. Дружины креолов-добровольцев, подавляя отдельные очаги восстания, двинулись к Куско под испанскими знаменами, и уже в начале марта 1781 года Арече перешел в наступление. Его войска окружили временную резиденцию Тупака-Амару, город Тинту. Тупак-Амару тайно покинул Тинту. С Микаэлой и двумя своими сыновьями он ушел в горы, чтобы собрать там новое ополчение.