Гонсало Писарро захватывает власть

Лиелайс Артур Карлович ::: Золото инков

Свою правоту лучше всего доказывать пиками и мушкетами!Свергнутый вице-король решает еще раз попытать счастьеНе поднимай руку на сильного!Сражение под Кито и смерть де ВелиСеребряные реки ПотосиБлестя­щая победапролог поражения

 

После того, как де Бела был выслан в Испанию, судьи отправили Писарро послание, сообщая, что вице-король отрешен от должности, и требуя от Гонсало, чтобы тот распустил войска и вернулся в свои поместья.


На это Писарро ответил, что сам народ провозгласил его вице-королем Перу и, если аудиенсия не признает его прав, он отдаст Лиму на разграбление своим войскам. Ночью в город с небольшим отрядом прибыл старый ка­питан Карвахаль, чтобы ускорить переговоры. Его сол­даты стали арестовывать противников Писарро, вытас­кивая их прямо из постелей. Трех арестованных Карвахаль велел вывезти из города и повесить всех на одном дереве. Лично присутствуя при казни, он с жестокой лю­безностью предложил одной из жертв выбрать сук, на котором тот будет повешен.

Аудиенсия, увидев, как энергично действуют люди Писарро, попросила его самого прибыть в город и при­нять титул вице-короля во имя безопасности государства и благоденствия Новой Кастилии.

28 октября 1544 года войска Писарро — около тысячи двухсот испанцев и несколько тысяч индейцев, приветст­вуемые артиллерийским салютом, колокольным звоном и ликованием толпы — вступили в Лиму.

Гонсало Писарро был торжественно провозглашен вице-королем Перу и главнокомандующим. Он поселился во дворце своего убитого брата Франсиско и велел уст­роить блестящее празднество, турниры и бои быков. Одновременно он стал арестовывать своих противников. Некоторых из них новый аделантадо приказал казнить, других отправил в ссылку в Чили, конфисковал их имуще­ство. Правда, он собирался послать в Испанию специаль­ного гонца, чтобы хоть как-то оправдать свои действия, но старый Карвахаль убедил его, что он, Писарро, зашел слишком далеко и теперь уже не приходится надеяться на милость и снисхождение короля. Свою правоту лучше всего доказывать пиками и мушкетами.

Тем временем из гавани исчез корабль, на котором со­держался под стражей бывший наместник Вака де Ка­стро. Он уговорил капитана корабля отправиться в Па­наму. Оттуда Кастро уехал в Испанию, но как только он ступил на берег, его арестовали и заключили в крепость, обвинив в самоуправстве и растрате общественных средств. И лишь после двенадцати лет заключения Ка­стро был признан невиновным и освобожден из-под стражи.

Итак, один из претендентов на власть в Перу добровольно покинул страну, зато другой — Бласко Нуньес де Вела — неожиданно вернулся.

Как только корабль со свергнутым вице-королем от­плыл от берегов Перу, сопровождавшая де Велу охрана заявила, что не считает его своим пленником. Вела решил еще раз попытать счастья и направился в Кито, чтобы набрать там войско. Он высадился в Тумбесе и стал вер­бовать добровольцев из Сан-Мигеля, Пуэрто-Вьехо и дру­гих прибрежных городов, но когда ему стали угрожать войска Писарро, де Вела поспешно перебрался в Кито. Здесь, на окраине Перу, трудно было навербовать наем­ников, поэтому, заручившись обещанием помощи со сто­роны Беналькасара, де Вела вернулся в Сан-Мигель. Скоро под его знаменами собралось около пятисот чело­век, которые, даже будучи недостаточно вооруженными, стали нападать на отряды Писарро, причем не всегда безуспешно.

Гонсало Писарро, с тревогой наблюдавший за дейст­виями своего противника, решил принять энергичные меры и в марте 1545 года с шестьюстами человек прибыл в Трухильо, а оттуда двинулся на Сан-Мигель.

Солдаты де Велы, узнав о приближении могуществен­ного противника, покинули город и ушли в горы. Писарро шел буквально по пятам врагов, захватывая мулов, ору­жие и не давая возможности отряду де Велы запастись продовольствием. Дорога проходила через обширное бес­плодное нагорье и отступавшим приходилось довольство­ваться сушеными кукурузными зернами — обычной пи­щей путешествующих индейцев. Солдаты варили зерно вместе с травой, собранной на обочинах, в собственных шлемах, так как не хватало котлов. Спали они не разби­вая палаток, под открытым небом, с оружием в руках и не расседлывая лошадей.

Особенно тяжело приходилось беглецам, когда дорогу пересекали обширные болота. Обессиленные люди часто падали и многие больше не поднимались. Пленникам, принадлежавшим раньше к лагерю Писарро, не прихо­дилось рассчитывать на снисхождение. Капитан Карвахаль беспощадно расправлялся с перебежчиками.

Нелегко приходилось и преследователям, хотя несли поклажу и доставляли им продовольствие туземцы.

Наконец Бласко Нуньес де Вела достиг столицы север­ной провинции — города Кито. Жители встретили беглеца, преследуемого сильным противником, холодно, и вице-королю пришлось искать убежища в Попаяне у Беналькасара.

Скоро в Кито вступил Писарро, собиравшийся вначале преследовать де Велу до самого северного моря. Однако Беналькасар располагал хорошо вооруженным войском, и Писарро не решился вторгнуться в его владения.

В Попаяне де Вела дал отдых своему измученному отряду, от которого осталось только пятая часть, попол­нил его за счет людей Беналькасара, хорошо вооружил, а затем снова двинулся на юг, горя желанием сразиться с врагом.

Армии противников встретились неподалеку от Кито 18 января 1546 года. У де Белы было около четырехсот солдат, в том числе сто сорок всадников, у Писарро — семьсот отлично вооруженных воинов, которыми коман­довали опытные офицеры. И все-таки де Вела отклонил предложение Беналькасара о переговорах с противником. На предателей, сказал он, нельзя полагаться и заключать с ними соглашение. Мы пришли сражаться и выполним свой долг, как истинные рыцари. Это будет битва за Ис­панию, бога и короля. Он, де Вела, первый скрестит свой меч с мечом изменника; в борьбе за правое дело, кас­тильцы никогда не боялись численно превосходящего врага.

Сражение началось под вечер с сильной перестрелки. Спустя несколько минут поле боя было окутано клубами порохового дыма. Под его прикрытием пехота де Белы с пиками наперевес бросилась вперед и вступила в руко­пашную схватку с противником. Одна за другой следо­вали кавалерийские атаки. Но битва продолжалась недолго. Большинство офицеров де Велы было убито. По­крытый ранами, Беналькасар был придавлен павшим ко­нем. Но сам де Вела, несмотря на раны, продолжал сра­жаться, пока один из солдат противника не свалил его с лошади ударом боевой секиры. Вице-короля опознали, и один из офицеров Писарро велел своему чернокожему рабу отрубить голову поверженному врагу. Минуту спустя она уже была насажена на пику. Некоторые наем­ники, обуреваемые жаждой мести, вырвали по клочку волос из седой бороды убитого вице-короля н украсили этим трофеем свои шлемы.

Пехота де Велы еще пыталась отражать пиками кава­лерийские атаки, но мушкетеры Писарро нанесли ей та­кие потери, что в конце концов она обратилась в бегства.

Почти треть солдат де Велы осталась на поле боя, по­тери же Писарро были ничтожны — по его данным, семь человек.

Многие беглецы пытались укрыться в церквах Кито, надеясь на традиционное право убежища, но их силой вытащили оттуда. Некоторых повесили, других сослали в Чили, однако большинство все-таки было помиловано. Раненому Беналькасару разрешили вернуться в свои владения, а его солдатам предложили перейти на службу к Писсаро. Тело бывшего вице-короля похоронили в од­ной из церквей Кито, и сам Гонсало Писарро, одетый в траур, присутствовал на этой церемонии. Историк Гомара говорит, что у всех Писарро было такое обыкновение — с почетом хоронить свои жертвы.

Весть о победе Гонсало Писарро была с радостью встречена во всех городах Перу — ведь это был удар по королевским «новым законам». По пути из Кито на юг победителю везде оказывали торжественную встречу и священники возносили молитвы всевышнему, чтобы тот даровал долгую жизнь новому наместнику.

Лимский магистрат собирался даже снести несколько зданий, чтобы проложить новую улицу, по которой Писарро мог бы вступить в город, и назвать ее его именем. Однако победитель отклонил это лестное предложение.

Но когда торжественная процессия проходила под три­умфальными арками, коня Писарро вели под уздцы два высших офицера, а рядом с Гонсало ехали архиепископ Лимы и епископы Куско, Кито и Боготы. Солдаты и горо­жане замыкали шествие. Улицы были украшены цветоч­ными гирляндами и зелеными ветвями, из окон свешива­лись богатые ковры, звонили колокола. Повсюду толпы горожан громким ликованием приветствовали Писарро, «защитника и освободителя народа».

Итак, один из братьев Писарро еще раз захватил власть во всем Перу — от Кито до северных границ Чили. Его флот контролировал воды тихоокеанского побережья и даже подчинил Писарро Панаму и порт Номбре-де-Диос по другую сторону перешейка, на Карибском море.

И все-таки кое-где вспыхивали беспорядки. Мятеж­ники под руководством офицера Кентено захватили Ла-Плату с ее богатыми серебряными рудниками и обшир­ную Чаркасскую область. Против бунтовщиков выступил седовласый капитан Карвахаль. Те отступили в горы, не решаясь вступить в открытый бой. Несмотря на свои восемьдесят лет, Карвахаль преследовал их через горы и болота, леса и ущелья, не слезая с седла и не зная усталости.

Путь Кентено пролегал в совершенно диком краю, и сторонники постепенно покинули его. Многие попали в руки Карвахаля и были повешены, другие добрались до побережья и разбежались. Главарь повстанцев укрылся в пещере, ожидая подходящего момента, чтобы снова взяться за оружие.

Карвахаль вернулся в Ла-Плату и приступил к разра­ботке сказочно богатых серебряных месторождений Потоси.

Эти колоссальные залежи были открыты индейским пастухом, который случайно вырвав из земли куст, уви­дел на его корнях куски серебряной руды. Согласно дру­гой легенде, об этих месторождениях знал уже инка Уайна Канак. Но когда он послал туда рудокопов, из глу­бины горы раздался голос: «Боги хранят сокровища для тех, кто явится позже!» Перуанцы назвали гору «Потоси» («Голос») и уже не пытались приблизиться к ней.

Теперь Потоси захватили испанцы. В некоторых слоях содержание серебра в руде доходило до семидесяти пяти процентов. Вскоре в Лиму потекла настоящая серебряная река, несмотря на то, что старый капитан был столь же жаден, как и жесток.

Рудники Потоси давали столько серебра, что испанцы забросили другие месторождения, так как разработка их просто не оплачивалась. Через десять лет железная под­кова стоила здесь столько же, сколько серебряная.

Потоси стало символом всего, о чем мечтает бедняк, чего жаждет скупец. О богатом поместье говорили, что это настоящее Потоси. Увидев на улице веселого гуляку, смеялись: «Наверное, он получил в наследство Потоси».

Новый наместник, которому фактически принадлежало Потоси, показал, что умеет действовать с соответствую­щим размахом. Он держал восемьдесят телохранителей. Каждый день за его столом обедало не менее ста человек; ему целовали руку, как королю, и никто не имел права садиться в его присутствии.

Многие соратники Гонсало Писарро, в том числе Карвахаль, открыто уговаривали его объявить о полной неза­висимости Перу и отказаться от всех обязательств по отношению к испанскому королю. Писсаро уже зашел так далеко, что должен сделать и этот последний шаг — рассчитывать на снисхождение короля не приходится. Народ и войско провозгласят его истинным повелителем Новой Кастилии.

Но в этой стране опустошения и смерти победителя ожидала гибель — блестящие победы Писарро стали на­чалом его падения. Он осмелился поднять меч против вице-короля, бросил вызов могущественному властелину Испании и Священной Римской империи. Ненасытность и кровожадность сторонников Писарро не знали границ. Они хотели захватить все богатства Перу и не собира­лись делиться ими с королем, а это считалось тяжелей­шим преступлением. Карл V применял в таких случаях самые беспощадные средства.