ОШИБКА САПАТЫ

Лаврецкий Иосиф Ромуальдович ::: Панчо Вилья

В горах Морелоса, окруженный со всех сторон войсками Каррансы, которыми командовал бездарный и жестокий генерал Пабло Гонсалес, неподкупный, непобедимый Сапата продолжал упорно сражаться за землю и свободу.

Весть о великой революции в России, совершенной под руководством Ленина в октябре 1917 года, подобно радиоволнам проникла через все преграды и достигла гор Морелоса, Эта весть, точно яркий солнечный луч, прорезывающий туман, была встречена с радостью и надеждой Эмилиано Сапатой и его соратниками. Наконец-то хоть в одной стране сбылись самые заветные мечты трудового народа: помещики и другие кровопийцы свергнуты, крестьяне получили землю, а рабочие - фабрики. Победа русских трудящихся - это победа людей труда Мексики и всех других стран. Революционная Россия - друг и союзник революционной Мексики, так рассуждал Сапа-та, хотя и не разбирался в географии и впервые слышал о большевиках, свергнувших русского Каррансу - Керенского.

В письме, адресованном своему другу генералу Хеиаро Амескуа, Сапата писал в феврале 1918 года: «Мы много выиграли бы и выиграло бы дело человеческой справедливости, если бы народы нашей Америки и все нации старой Европы поняли, что дело революционной Мексики и дело свободолюбивой России - дело всего человечества, высшие цели всех угнетенных народов мира. Здесь, как и там, имеются крупные помещики, алчные, свирепые и бесчеловечные, в течение ряда поколений эксплуатировавшие широкие массы крестьянства, подвергавшие их неслыханным пыткам. Здесь, как и там, закрепощенные люди, люди с еще не проснувшимся сознанием, начинают пробуждаться, приходят в движение, выступают в качестве мстителей... Обе, революции направлены против того, что Лев Толстой называет «величайшим преступлением»: против гнусного присвоения земли, которая, являясь собственностью всех людей, как вода, как воздух, была захвачена кучкой могущественных людей, опиравшихся на вооруженную силу армий и несправедливость созданных ими законов».

Пролетарии всего мира, писал далее Сапата, восхищаются русской резолюцией. Они были бы также солидарны с мексиканской революцией, если бы знали ее цели.

Сапата, друг Великой Октябрьской революции, стал еще более ненавистным мексиканской буржуазии и ее вождю Венустиано Каррансе. Флирт Каррансы с рабочими давно уже кончился. Использовав «красные» батальоны для разгрома армии Вильи, Карранса теперь выступил против революционных рабочих. Он бросал в тюрьмы наиболее сознательных из них, запрещал забастовки.

Правительство всеми мерами пыталось помешать созданию революционного союза рабочих и крестьян. Опыт русской революции показывал, что именно такой союз может привести к победе трудового народа над эксплуататорами. До сих пор крестьянские вожди Сапата и Вилья не отдавали себе отчета в этом, но теперь по крайней мере один из них увидел в большевиках своих братьев и союзников. Надо во что бы то ни стало воспрепятствовать ему пойти по пути Ленина. Если правительство не в состоянии подавить крестьянское движение, то оно может его обезглавить. Сапату надо убить! К такому выводу пришли в Чапультепекском дворце. Генерал Гонсалес получил указания действовать.

Но легко сказать - убить Сапату, трудно, почти невозможно это выполнить. Сапата, как и Вилья, недоверчив и скрытен. Он окружен преданнейшими, неподкупными товарищами. О его местопребывании ничего не знает Гонсалес. Да нелегко найти и человека, который согласился бы совершить такое злодеяние. Пабло Гонсалес давно безрезультатно искал убийцу. Ему удавалось иногда подкупить кого-нибудь из людей Сапаты и заставить дезертировать, но никто из них и слышать не хотел о том, чтобы стать убийцей Эмилиано Сапаты. Это было бы равнозначно самоубийству, а предатель - трус, он думает в первую очередь о том, как бы спасти собственную шкуру. У него мало охоты рисковать, даже если за голову крестьянского вождя правительство обещало награду в 100 тысяч песо.

Но коль скоро убийцу нельзя найти среди людей Сапаты, то в рядах армии Пабло Гонсалеса имелось немало готовых на всевозможные преступления головорезов. Одним из них был полковник Хесус Гуахардо, которому более подходило имя не Иисуса, а Иуды-предателя. Гуахардо был пьяницей и вором. Даже Пабло Гонсалес был вынужден отдать его под суд за изнасилование малолетней девушки - дочери влиятельного помещика. Гуахардо вовсе не улыбалось попасть за решетку. Поэтому он и решил спасти себя от тюрьмы, предложив своему начальнику совершить невозможное - убить Сапату.

Почти всю ночь совещались Гонсалес и Гуахардо в казарме города Куэрнаваки. Под утро Гуахардо оставил своего начальника и направился в помещение, где содержался под стражей пленный офицер из войск Сапаты - Эусебио Хауреги, приговоренный к смерти. Именно в это утро его должны были расстрелять.

Заявив охране, что по приказанию генерала Гонсалеса он лично расстреляет пленного, Гуахардо вывел Хауреги из казармы и повел в соседний лесок - к месту казней.

Гуахардо вытащил пистолет, но не выстрелил.

- Жаль мне тебя пускать в расход, Хауреги. Ты сражался за идею, а не за деньги. Такие люди нужны родине. Да и сам я вроде смертника: генерал Гонсалес предал меня суду по ложному доносу одного помещика. Мы называем себя революционерами, но командуют у нас по-прежнему те, у кого большие деньги. Все это я понял только тогда, когда сам стал жертвой их интриг.

- Полковник, я не женщина и не нуждаюсь в утешениях. Вы мен,я привели сюда для того, чтобы расстрелять. Я готов встретить смерть. Выполняйте приказ.

- Нет, Хауреги, я не собираюсь убивать тебя. Я хочу, чтобы ты мне помог. С каррансистами мне уже не по пути. Я не собираюсь гнить в их тюрьмах. Если ты мне поможешь, я спасу тебе жизнь и помогу бежать.

- Чем смертник может помочь своему палачу? Выполняйте приказ!

- Очень просто: я написал письмо генералу Сапате, обещай передать его по назначению, и ты свободен.

Хауреги согласился. Гуахардо передал ему письмо, адресованное Сапате, и отпустил его.

Вскоре Хауреги пробрался к своим и вручил Сапате письмо Гуахардо. В нем подручный генерала Гонсалеса писал, что, попав под суд, решил повернуть оружие против Каррансы и перейти на сторону Сапаты. «Мне надоело проливать народную кровь и сражаться за помещиков и продажных политиканов, - писал Гуахардо. - Под моим командованием находится батальон в 800 человек. Все они преданы мне и последуют моему примеру. Жду ваших указаний, генерал. Приказывайте, я буду повиноваться».

Сапата знал, что нельзя доверять продажному вояке. Ведь на совести Гуахардо было немало преступлений, совершенных против беззащитных крестьян штата Морелос. Но, находясь в окружении, Сапата не мог медлить в выборе своих союзников. Кроме того, он полагал, что переход Гуахардо на его сторону будет сильным ударом по позициям Каррансы. К тому же, если Гуахардо ненадежен, то его солдаты были такими же простыми крестьянами, как и его, Сапаты, люди. Они могут со временем стать хорошими борцами за народное дело.

Тем не менее Сапата потребовал, чтобы Гуахардо предварительно доказал свою искренность. В войсках Гонсалеса служил некий Барсенас, переметнувшийся от Сапаты в лагерь врагов. Его отряд чинил жестокие расправы над крестьянами. Сапата потребовал от Гуахардо ликвидировать головорезов Барсенаса. Гуахардо повиновался. Он только попросил Сапату направить к нему своего доверенного человека, который мог бы подтвердить, что он выполняет полученный приказ. Когда посланный Сапатой человек прибыл к Гуахардо, тот напал на головорезов Барсенаса, разоружил их и расстрелял. Хотя сам Барсенас успел скрыться, расстрел участников его банды вполне убедил Сапату в том, что полковник Гуахардо действительно порвал с Каррансой. Ведь за такую расправу он рисковал поплатиться своей головой.

В эти же дни генерал Гонсалес начал новое наступление на позиции Сапаты и захватил горное селение Хонакатепек. Сапата приказал Гуахардо освободить это селение. Гуахардо выполнил и, этот приказ. Его батальон отбил Хонакатепек. Как выяснилось впоследствии, во время боя солдаты обеих сторон стреляли больше в воздух. И все же в результате боя было несколько сот убитых и раненых.

Только после этого Сапата решил встретиться с Гуахардо. Встреча состоялась в начале апреля 1919 года близ селения Тепальсинго. Было условле-но, что Гуахардо явится на встречу в сопровождении только 30 человек. Но он привел с собой весь батальон под тем предлогом, что его преследовали войска Гонсалеса. У Сапаты это подозрений не вызвало. Приняв в дар от Гуахардо молодого жеребца, Сапата договорился вновь встретиться с ним на следующий день в асиенде «Чинамека». Там новый союзник обещал передать ему амуницию. Когда Сапата вернулся в штаб-квартиру, расположенную в деревне Лос-Патос, к нему пришла незнакомая индианка. Она заклинала Сапату не доверять Гуахардо.

- Гуахардо - предатель, - уверяла индианка, - об этом мне сказал мой муж. Он служит денщиком в штабе генерала Гонсалеса. Он просил предупредить вас.

Сапата улыбнулся.

- Ты говоришь, что твой муж - мой друг. Но почему же он служит у Гонсалеса, а не переходит ко мне? Вот Гуахардо стал моим другом и перешел на мою сторону.

- Я ничего не понимаю в этих делах, генерал? Муж послал меня предупредить вас остерегаться Гуахардо, он - предатель.

- А не послал ли тебя, женщина, Пабло Гонсалес с этим посланием?

Индианка заплакала и ушла.

На следующий день, 10 апреля 1919 года, Сапата в сопровождении небольшого отряда охраны прибыл в асиенду «Чинамека». Там его уже ждал Гуахардо. Не успели они поздороваться, как один из адъютантов Гуахардо доложил, что по полученным сведениям на асиенду наступает армия Гонсалеса.

Гуахардо предложил разъехаться в разные стороны, с тем чтобы выяснить обстановку, а затем вновь собраться в том же месте. Сапата согласился. В сопровождении своей охраны он направился на восток, а Гуахардо - на запад. Через несколько часов, не найдя следов врага, Сапата и его люди вернулись в «Чинамеку». У входа в асиенду их встретил адъютант Гуахардо. Он предложил подкрепиться в одном из соседних домиков, пока Гуахардо не выстроит в их честь почетный караул. Наскоро закусив, Сапата в сопровождении своих людей въехал в асиенду.

У входа в господский дом действительно был выстроен почетный караул. Завидев Сапату, солдаты Гуахардо подняли ружья и дали два залпа в воздух, затем, быстро опустив ружья, неожиданно направили их на подъезжавших всадников, дали третий залп. Одновременно из окон и с крыши дома началась беспорядочная стрельба.

Сапата был изрешечен пулями. Вместе с ним погибли его секретарь полковник Карлос Рейес Авилес, начальник личной охраны Хосе Родригес и ряд других сподвижников.

В тот же день Пабло Гонсалес, находившийся в городе Куатла, получил телеграмму: «Сапата в моих руках. Гуахардо».

Так наемный убийца совершил чудовищное злодеяние - убил неподкупного, непобедимого Сапату.

Гуахардо привез тело Сапаты в Куатлу, где оно было выставлено для всеобщего обозрения, как доказательство смерти народного вождя.

Проститься с Сапатой пришли тысячи людей. Город наполнился возбужденными крестьянами. Пабло Гонсалеса это испугало. Сапата и после смерти казался ему опасным. По приказу Гонсалеса тело Сапаты, от которого предварительно отсекли голову, было поспешно зарыто на местном кладбище. Голову героя привязали к седлу мула и под сильной охраной возили по городам и селениям Морелоса. Сапата был убит, но нужно было заставить народ поверить в это.

Иуда Гуахардо получил за свое преступление награду в 100 тысяч песо и генеральский чин. Но даже у многих каррансистов он вызывал отвращение и чувство брезгливости, столь отвратительным было его преступление. Вскоре после убийства Сапаты Гуахардо перебрался в столицу, где в кабаках прокучивал деньги, полученные за кровь Сапаты.

Вилья хорошо понимал, что после гибели Сапаты он остается единственным вождем восставших крестьянских масс и именно поэтому он должен проявлять особую бдительность, ведь правительство и за его голову назначило награду. Об этом сообщалось в объявлениях, расклеенных на .всех железнодорожных станциях, в местечках и селениях Чиуауа:

 

Свободный и суверенный штат Чиуауа.

Исполнительная власть.

Я, Томас Гамерос, временный губернатор штата Чиуауа, согласно имеющимся у меня чрезвычайным полномочиям и учитывая:

срочную необходимость во имя общественных интересов покончить раз и навсегда е бандитом, известным под именем Панчо Вилья, существование которого является позором для нашего штата, так как все молчаливо терпят налеты и преступные действия этого бандита,

и исходя из того, что твердая обязанность властей - добиться всеми имеющимися в их распоряжении средствами искоренения бандитизма,

объявляю следующий декрет:

Статья первая и единственная.

Правительство штата выдаст награду в сто тысяч песо каждому, кто доставит властям, живым или мертвым, бандита, известного под именем Панчо Вилья.

 

Когда Вилье прочли это объявление, он рассмеялся.

- Десять лет назад губернатор Чиуауа назначил за мою голову десять тысяч песо. Гринго подняли эту цену до пятидесяти тысяч, а Карранса до ста тысяч. Цена за мою голову растет, причем довольно быстро. Но еще не родился тот, кто может заработать эту награду. Я не совершу ошибки, подобно моему покойному другу Эмилиано Сапате. Скорее сам Карранса погибнет от пули предателя.