Глава 3

Эван Коннелл ::: Сын Утренней Звезды. Кастер и Литтл-Бигхорн

Днем 26 июня многие индейцы надели на себя  мундиры, снятые с мертвых людей Кастера, некоторые нацепили  военные  шляпы и,  по крайней мере, у одного из них был эскадронный флажок,

 так что белые предатели, замеченные рядовым Пимом, не были всего лишь плодом воображения. Несмотря на такое ужасное подтверждение катастрофы, представшее перед их глазами, пойманные в ловушку люди не подозревали о происшедшем. Из стрелковых окопчиков они таращились на Сиу, облаченных в голубую форму  с желтыми кавалерийскими нашивками, смотрели на флаг и спрашивали друг друга, почему Кастер бросил их.

Неистовая Лошадь (предположительное фото)

Неистовая Лошадь (предположительное фото)

В течение этого дня группа верховых индейцев оставалась в долине, наблюдая за солдатами, окопавшимися на холме Рино. Среди их лошадей выделялась одна - золотистого цвета с характерными белыми пятнами. Кто были эти индейцы, установить не удалось, но несколько солдат, давно служивших в Седьмой Кавалерии, сказали, что этот золотистый пони принадлежит военному вождю Оглалов Неистовой Лошади[1], чье присутствие означало приближение решающего штурма. Кем бы они ни были, индейцы спешились и уселись в круг раскурить трубку. Говорят, они передавали  сигналы с помощью зеркал и размахивали оперенными копьями. Наличие копий  скорее говорит о Шайенах,  чем о Сиу,  тем не менее, возможно, что человеком на золотистом пони был  Неистовая Лошадь.

Многие индейцы провозглашали этого Оглалу своим величайшим вождем, более значительным, чем Красное Облако или Сидящий Бык. Он был известен как человек, который проходит по селению, ни с кем не разговаривая и никого не замечая. Сиу любят петь и танцевать, но Неистовая Лошадь  никогда не присоединялся к танцорам, даже на Пляске Солнца, и никто не слышал, чтобы он пел. В сравнении с другими людьми он был невысок, и на вид щуплый. Лицо его было худощавым, а глаза словно пронизывали каждый предмет, на который он смотрел.

Журналисты любят изображать его как безрассудно храброго в бою, но Оглалы, которые были с ним, говорили, что это не так. В критический момент Неистовая Лошадь спешивался перед тем, как стрелять. “Это был единственный из всех известных мне индейцев, который часто так поступал. Он хотел быть уверенным в том, что поразит цель... Он не любил начинать сражение, не составив в голове четкого плана и не будучи уверенным в победе”. Это отличало Неистовую Лошадь от его младшего брата  Маленького Ястреба. Старики Оглалы думали, что Маленький Ястреб мог бы стать более великим, чем Неистовая  Лошадь, но он был слишком необуздан. Однажды Маленький Ястреб отправился в военный поход, пересек реку Платт и не вернулся обратно. Некоторое время спустя Неистовая Лошадь отправился искать  тело младшего брата,  нашел его и захоронил.

Его отец был святым человеком Оглала, а мать была родом из другого племени. Большинство ученых считают, что она происходила из Брюле и приходилась сестрой вождя Пятнистого Хвоста, хотя доктор В. Т. МакДжилликадди говорил, что она Миниконжу-Сиу с Шайен-ривер, вождем которых был Касается Облаков. Во всяком случае, переселенцы на Орегонской Тропе обращали внимание на светлокожего мальчика среди Сиу возле Форта Ларами,  принимая его за пленного белого ребенка.           

В то время почти все степные индейцы находились в волнении. Один неудачный контакт с белыми  людьми порождал другой. Какие-то Черноногие стащили что-то из Форта МакКензи  и, может быть, украли и лошадей, поэтому управляющий фортом Фрэнсис Шардон  принял решение наказать индейцев. Он встретил их отряд пушечными выстрелами. Утверждают, что это гостеприимство Шардона убило около тридцати Черноногих, Скорее всего, это число завышено. Наиболее подробным и достоверным  выглядит сообщение Чарльза Ларпентера, известного как “Опухшая Шея”, из-за зобной болезни. Он не был там, но разговаривал с клерком Форта МакКензи и был проинформирован, что индейцы убили служащего - “негра по имени Риз ”. Это убийство, а не мелкая кража, заставило Шардона составить свой убийственный план.

Что бы ни являлось мотивом, Шардон заручился поддержкой некоего Александра Харви, “который, не мечтая о лучшей забаве, согласился принять активное участие”. Харви был вооружен ножом “боуи”[2] или же кинжалом, который по-французски называется “dague”. Старик по имени Бергер  также согласился поучаствовать в этом деле. Шардон задумал позволить трем вождям Черноногих въехать внутрь частокола и убить их там,  после чего распахнуть ворота  и из пушки поразить собравшуюся за ними толпу. Выжившие конечно могут бежать,  оставив на земле шкуры бизонов, украшения, расшитые бисером мокасины - в общем, все то, что они принесли для торговли. План Шардона не сработал, потому что вожди Черноногих, войдя в форт, заподозрили предательство. Два индейца сбежали, третий упал с пулей в ноге. Тотчас же выстрелила пушка, убив троих, но не тридцать индейцев, еще двое было ранено. Харви  выбежал из форта и заколол раненых индейцев. “Мне рассказывали, что затем он слизал кровь с ножа, а после этого заставил скво из форта танцевать вокруг скальпов”.

Черноногие прекратили торговлю  в Форте МакКензи и скрылись в Канаде, но вскоре их военный отряд напал на форт. Возможно, они подожгли его. По истечении многих лет сообщения противоречат друг другу. Так или иначе, но хорошим взаимоотношениям и взаимовыгодному сотрудничеству пришел конец.             

Караван мормонов переправляется через Платт близ Форта Ларами

Караван мормонов переправляется через Платт близ Форта Ларами

В Канаде ситуация была другая. Компания Гудзонова Залива[3] - часть четко функционирующей империи, понимала, как жить с индейцами в мире,  тогда как вновь прибывшие, нетерпеливые, неорганизованные американцы - нет. Они устремились вперед на Запад, разрушая и опустошая все на своем пути. Метис Джордж Бент - сын торговца  Уильяма Бента и индеанки из племени Шайенов, видел караваны переселенцев длиной в несколько миль. Огромные грузовые фургоны с белым парусиновым верхом напоминали корабли в море. Индейцы каждый сезон наблюдали прибытие этих скрипучих, становящихся раз от раза все длиннее и длиннее караванов и могли предвидеть результат. Тополиные рощи, в которых они поколениями разбивали свои лагеря, начали исчезать. Трава в долинах была съедена до корней.

Форт Ларами

Форт Ларами

С Золотой Лихорадкой 1849 года пришла холера. Сиу и Шайены - наиболее близкие к путям переселенцев -  пострадали сильнее всех, но эпидемия распространилась на север к Черноногим, на юг  к Кайовам и Команчам. Бент посещал опустевшие селения, где видел типи полные трупов.

Летом 1853 года недавно назначенный индейский агент - торговец с большим опытом Томас “Сломанная Рука”  Фицпатрик, путешествовал среди Сиу, Шайенов и Арапахов.” Они находятся в нищете, по полгода не имея достаточно пищи. Их надежды добыть хоть какое-то количество еды быстро тают, так как бизоны стремительно исчезают. Их женщины стеснены нуждой, а их дети постоянно плачут от голода”.  

Через год после этого, когда мальчику, ставшему впоследствии Неистовой Лошадью, было двенадцать или тринадцать лет, корова[4], принадлежавшая одному переселенцу-мормону, заблуди-лась вблизи от лагеря Сиу, расположенного в нескольких милях восточнее Форта Ларами.  Один Миниконжу по имени Высокий Лоб не смог  удержаться от соблазна. Хотел ли он заполучить шкуру или мечтал о куске мяса - является предметом научных споров. Бент описал животное, как  отбившегося от стада хромого быка, заблудившегося возле дороги.  Осторожный ученый Джордж Хайд  говорит, что мормон “погонял хромого или измученного быка”, когда индеец застрелил животное, и рассматривает поведение Высокого Лба как “чистую провокацию”. Уильям Бордо, чей дед владел придорожным торговым постом, слышал эту историю от своей двоюродной бабушки Трайп. Он рассказывает, что караван переселенцев “ оставил охромевшего быка на обочине”. Историк Дональд Джи. Бертронг  считает, что индеец намеревался убить мормона, но вместо этого попал в животное.

Так или иначе, старейшины Сиу предложили выплатить разумную компенсацию за нанесенный ущерб - десять долларов или корову, может быть две коровы. Факты затеряны в облаке пыли.  Несомненно  то, что задиристый лейтенант - выпускник Вест-Пойнта ирландец Джон Граттан, отправился арестовать Высокого Лба. Это было и глупо, и незаконно. Такой поступок нарушал положение договора 1851 года, заключенного в Ларами, в котором оговаривалось, что краснокожие и белые сами наказывают своих преступников. Глупо это было,  потому  что Сиу ненавидели Граттана. Он был бесцеремонным типом - желторотым эгоистом.  Часто с важным видом Граттан расхаживал вокруг поста, тряся кулаком перед лицами индейцев, называя их трусами и угрожая им.

Вне всяких сомнений,  когда лейтенант покидал форт и отправлялся арестовывать индейца Миниконжу, он жаждал драки и рассчитывал на нее. “Когда я отдам приказ”, - сказал он своим людям: “стреляйте как проклятые”.

Его взвод состоял из сержанта, капрала, двадцати семи невезучих солдат и полупьяного переводчика по имени Огюст Люсьен. Переводчик ехал и орал, что все Сиу будут убиты и он, Огюст – Ва-Юз - произносят индейцы, он сам, Огюст, собирается пожрать их сердца.

Дж. П. Данн  в книге “Избиения в горах”[5] говорит, что эта дикая банда состояла всего из девятнадцати человек. Неважно. Ударным подразделением Граттана была артиллерия: двенадцатифунтовая полевая пушка и горная гаубица.

Монумент на поле боя Граттана

Монумент на поле боя Граттана

Мы никогда не узнаем точно, что произошло. Очевидно, были переговоры, во время которых  Ва-Юз прокричал дополнительные оскорбления. Люди Граттана подняли  ружья и индейцы решили, что солдаты готовы открыть огонь. Выстрел был услышан  людьми, смотревшими с плоской крыши торгового поста Бордо, затем прозвучало много выстрелов.   Бабушка Трайп рассказывала Уильяму Бордо, что наемный рабочий Доминик Брей  сразу после того, как раздались первые выстрелы, поскакал на ближайший холм. Он вернулся  “с бешеной скоростью” и сообщил, что лагерь Сиу бурлит. Торговец  и несколько других людей, некоторые из которых были женаты на скво, бросились в  лагерь индейцев, но прибыли туда слишком поздно.

Возможно, что переговоры Граттана с Сиу провалились из-за чудовищного недоразумения. Граттан мог ответить на какое-нибудь замечание индейским возгласом “Хау! Хау!”, что означает “Хорошо! Все в порядке!”, но стоявшие поодаль солдаты решили, что он кричит “Нау! Нау!”[6],  и немедленно открыли огонь. Похоже на шутку. Это звучит невероятно, однако именно по этой причине в полку Кастера не было роты “J”.  В разговоре “J” (“Джей”) можно спутать с  “А” (“Эй”), а нечетко написанная “J “ похожа на “I”.

Когда все закончилось, пьяный переводчик и все бледнолицые, кроме одного, лежали мертвые. Рядовой Джон Кадди  то ли сбежал и ухитрился спрятаться среди зарослей диких роз, то ли был спасен индейцами, которые благоразумно предпочли остаться неизвестными. Уильям Бордо рассказывал, что его двоюродный дед Быстрый Медведь нашел Кадди в зарослях, потерявшего так много крови, что он попытался заткнуть раны полынью. Быстрый Медведь принес его в торговый пост. Позднее Кадди был перевезен в Форт Ларами, где и умер от ран. Что касается Граттана - Сиу оборвали его визит, нанеся  максимальный ущерб в виде  двадцати четырех стрел, одна из которых пробила череп насквозь. Судя по всему, его лицо было превращено в месиво ударами камней или дубинок, потому что опознать его смогли лишь по карманным часам.

Единственный тяжелораненый индеец был вождем Брюле по имени Поворачивающийся Медведь - Храбрый Медведь, Побеждающий Медведь, Медведь-Который-Рассеивает-Своих- Врагов. Он был застрелен в  спину, предположительно самим Граттаном или пьяным переводчиком.

В результате Сиу чуть было не вырезали всех обитателей торгового поста, но, в конце концов, от них откупились товарами. Все еще разгоряченные, они ограбили склад Американской Пушной Кампании. Затем, получив некоторый опыт общения с белыми, индейцы положили    своего смертельно раненого вождя на травуа и двинулись на север. Вскоре Храбрый Медведь умер. Его церемониально обернутое тело было положено на помост около Найобрэры недалеко от устья Змеиной реки.

Солдат Граттана  похоронили на плато в неглубоких могилах, мелких настолько, что месяц спустя караван мормонов, направлявшихся к Земле Обетованной, заметил появившиеся из земли  мертвые головы.

Восточные газеты сообщили о вероломном избиении доблестного молодого лейтенанта - выпускника Вест-Пойнта и всех его людей. Вся общественность откликнулась на это, как обычно, призывами к отмщению. Тут же все перевернулось с ног на голову. Глупость Граттана и его командиров, уполномочивших лейтенанта арестовать Высокого Лба, превратилась в коварный замысел злобных краснокожих. Хромая корова была убита не ради шкуры или сочных ребер, но только для того, чтобы выманить этих храбрых солдат из форта.    

Прибыл армейский инспектор и опросил свидетелей. Их письменные показания были пересланы в Вашингтон вместе с заключением инспектора: ”Сейчас самое время добиться полного успеха и научить этих варваров ... как уважать и  понимать силу, справедливость, щедрость и великодушие Соединенных Штатов”.

Это означало, что два поколения болезненного, но мирного сосуществования будут заменены  поколением дикости и жестокости.

Арапахи и Шайены, которых никак не коснулась глупость Граттана, оставались там,  где и были, располагаясь лагерем около Форта Ларами. Хотя они и не принимали никакого участия в резне, индейцы были возбуждены. Агент Шайенов сообщал, что во время его очередного визита к ним, они вели себя очень дерзко - “самые дерзкие  индейцы, каких я когда-либо видел”. Они скакали галопом вокруг корраля, они стреляли вверх из ружей, они требовали, чтобы поселенцы больше не ездили по дороге вдоль реки Платт,  они хотели 4000 долларов, они желали получить ежегодную ренту от правительства в виде патронов и ружей, и, наконец, они требовали “тысячу белых женщин в жены”.

Превосходно!

Неистовая Лошадь – Вьющиеся Волосы, так его звали тогда - был настолько потрясен событиями у Форта Ларами, что когда его  люди двигались на север, то где-то по пути  покинул их. Он провел три дня   на вершине, без еды и без сна, уповая на видение. Вьющиеся Волосы запихнул гальку между пальцами ног и подложил камни под спину, так что он мог бодрствовать, раздумывая над этим происшествием с белыми. В конце концов, слабый и испытывающий головокружение, он увидел свою лошадь. Лошадь приближалась к нему, на спине она несла всадника, у которого не было скальпов. Его распущенные волосы спускались ниже пояса, а к одному уху был привязан гладкий коричневый камешек. Тело всадника было раскрашено пятнышками, похожими на град,  и полоска, изображающая молнию, спускалась со лба на подбородок. Пули и стрелы летели в воина, но падали прочь, не задевая его. Начался шторм, но он проскакал сквозь него невредимым. Люди хватались за воина, стараясь удержать, но он миновал их.  Ястреб с красной спиной летел над его головой.

Вождь Горб с двумя женами

Вождь Горб с двумя женами

Вьющиеся Волосы никому не рассказывал о своем видении, пока ему не исполнилось шестнадцать лет, и он готов был стать воином. С той поры, прежде чем идти в бой, он рисовал белые пятна на своем теле и красную молнию на щеке. Вьющиеся Волосы подвязывал коричневый камешек к одному уху, прикреплял к голове чучело ястреба с красной спиной  и бросал пригоршню пыли – возможно,  символ шторма - через себя и своего коня. За исключением мокасин и набедренной повязки, он шел в бой обнаженным.

Когда ему было около восемнадцати лет, Вьющиеся Волосы принял участие в стычке с Арапахами, пойманными в ловушку на каменистом холме. Несколько раз он атаковал их. Юноша убил двоих, но неразумно оскальпировал их, забыв или проигнорировав то, что воин в его видении не нес с собой скальпов. Поскольку таким образом он нарушил послание Духа-Покровителя, стрела ранила его в ногу.  Проявленная им в тот день  доблесть была отмечена праздником, и в знак  признания его заслуг  он получил отцовское имя - Неистовая  Лошадь. После этого старший Неистовая Лошадь взял себе имя Червь.

Так звучит наиболее достоверная версия  того, почему и как Неистовая Лошадь получил свое имя.

Рассказывают, также, что когда Неистовая Лошадь сидел в палатке потения[7] со своим отцом и военным вождем по имени Горб, он вдруг ослаб, и его посетило видение. Когда он рассказал об этом старшим, они сказали, что в видении он увидел себя самого.

Есть популярная легенда, что во время его рождения дикая лошадь промчалась по лагерю и сломала палатку, в которой он только что появился  на свет.

Касающийся Облаков

Касающийся Облаков

Если первая история верна, в чем убеждено большинство ученых, можно задаться вопросом - как старший Неистовая Лошадь получил свое имя. И однажды, без сомнения, на него найдется ответ.

Через несколько лет после стычки с Арапахами шаман по имени Обломки Рога[8] сделал амулет для молодого воина: маленький белый камешек, подвешенный на ремешке. Вероятно, этот ремешок надевался через одно плечо так, что магический камень висел подмышкой. Амулет был сделан в 1862 или в 1863 году  и после того, как Неистовая Лошадь начал носить его, он больше ни разу не был ранен в бою, хотя  несколько лошадей было убито под ним - странное совпадение с везением его двойника в голубом  мундире -  Кастера.

Примерно в это время одна из племянниц Красного Облака - Черная Бизонья Женщина,  вышла замуж  за вспыльчивого человека, чье имя обычно переводится как Нет Воды или  Нет Лица. Говорят,  он был ревнивым мужем; но молодой Неистовая Лошадь, глаза которого проникали сквозь предметы, не обратил внимания на столь незначительное обстоятельство.

История о его неприятностях, связанных с женой Нет Воды/Нет Лица рассказывалась  столько раз, что стала палимпсестом:[9] сглаженным, подчищенным, переработанным   до такой степени, что трудно представить истинную картину происшедшего.  Уильям Бордо, получивший информацию от своих пожилых родственников, говорил, что побег Неистовой Лошади с женой Нет Воды даже стал причиной неких внутриплеменных разногласий. Разъяренный муж настиг влюбленных и выстрелил в Неистовую Лошадь, оцарапав ему  щеку. Они начали драться, но были разняты знаменитым семифутовым воином Касающимся Облаков. Наконец, чтобы прекратить дальнейшие неприятности Неистовая Лошадь отказался от предмета вожделений.

Рубаха Неистовой Лошади

Рубаха Неистовой Лошади

Или же он  был влюблен в нее, когда она еще не была замужем, так как рассказывают следующую историю. Когда Неистовая Лошадь был в военном походе на Кроу, Черная Бизонья  Женщина вышла замуж - возможно, по настоянию Красного Облака. Вернувшись и узнав об этом, он вошел в палатку матери и несколько дней не выходил наружу. Затем он снова отправился в страну Кроу  и когда вернулся обратно, бросил собакам два скальпа.

Всю последующую жизнь он больше никогда не снимал скальпы.  Когда Неистовая Лошадь был юношей, в диком возбуждении он оскальпировал двух Арапахов, а потом - двух Кроу - по причине, которую невозможно объяснить логически. В этом единодушны все историки. Однако капитан Джон Бурк   из Третьего кавалерийского полка генерала Крука утверждал, что он владел отделанной скальпами рубахой, которая ранее принадлежала Неистовой Лошади. Сколько трофеев свисало с нее, Бурк не говорит. Эта рубаха, предположительно та самая, выставлялась в музее Форта Робинсон. Возможно, она и принадлежала знаменитому Оглалу, хотя такое тщеславие было ему чуждо.

Во всяком случае, он не мог забыть Черную Бизонью Женщину. В конце концов, когда у нее уже было трое детей,  Неистовая  Лошадь показал, как сильно ее любит, устроив празднество.  После этого она оставила детей родственникам, сказала мужу: “Прощай” и ушла к Неистовой Лошади. У Сиу это было дозволено. Женщина Сиу могла уйти к другому, и в этом случае, как и в других сообществах, ожидалось, что покинутый муж будет вести себя достойно. Нет Воды так не поступил. Он вошел в типи новобрачных, когда те ели, выстрелил и ранил своего соперника в челюсть. Нет Воды намеревался поразить Неистовую Лошадь между глаз и, если бы не присутствие Касающегося Облаков, мог  бы последовать второй выстрел.

Нет Воды был осужден за это нападение, потому что он, а не Неистовая Лошадь, нарушил племенные традиции Сиу. Поэтому ожидалось, что Нет Воды должен принести извинения, подарив лошадей. Что он и  сделал. Его подарок был принят, следовательно, вражда должна была умереть. Этого не произошло. Однажды Неистовая Лошадь напал на Нет Воды. В результате он сам был обесчещен.[10]

Некоторые очень старые Оглалы, знавшие вождя,  были опрошены в 1930 году Элеонорой Хинман. Пес[11]  сделал наиболее полное и подробное сообщение об этой стычке в палатке и о том, что последовало за ней. Пес рассказал эту историю через переводчика Джона Колхофа. Он говорил,  что Неистовая Лошадь и Черная Бизонья Женщина сидели около очага в палатке своих друзей, когда туда с криком “Я пришел!” ворвался  Нет  Воды.  Неистовая Лошадь вскочил, потянувшись за ножом. Нет Воды выстрелил и ранил его ниже левой ноздри. Пуля сломала вождю верхнюю челюсть, и он упал без сознания в костер. После этого Нет Воды вышел из палатки и сказал своим друзьям, что он убил Неистовую Лошадь.

В поисках мести Нет Воды приехал на резвом муле. Но он не ускакал на нем, когда узнал, что его пуля только ранила Неистовую Лошадь. Он исчез. Друзья раненого вождя пытались найти Нет Воды, так  как хотели его убить. Не найдя его, они убили принадлежавшего ему мула.

Пес

Пес

После того, как все улеглось, Нет Воды прислал Неистовой Лошади двух очень хороших пони - гнедого и чалого.

Они избегали друг друга до того дня, когда  столкнулись, охотясь на бизонов недалеко от устья Бигхорна. Нет Воды вскочил на пони, принадлежавшего кому-то еще, и ускакал прочь так быстро, как только мог. Неистовая Лошадь гнался за ним до Йеллоустона. С трудом избежав опасности, Нет Воды отправился на юг в агентство Красного Облака и остался в нем с  индейцами, праздно шатающимися вокруг. Там он и жил во время войны с солдатами.

Черная Бизонья Женщина родила четвертого ребенка - светловолосую девочку. Многие верили, рассказывал Пес, что этот ребенок - дочь Неистовой Лошади, “но это никогда не будет известно наверняка”.

Итак, тем или иным образом, война между двумя этими опасными людьми закончилась. Вероятно, Черная Бизонья Женщина с детьми вернулась к мужу. По крайней мере, известно, что она и Неистовая Лошадь расстались. Что касается самого Неистовой Лошади, испытываемая им страсть, возможно, привела  к тому, что он стал противен сам себе. В целом это была грязная история.

Когда ему было около двадцати шести лет, Неистовая Лошадь женился на женщине, которую звали Черная Шаль или Черное Платье. Он не испытывал большого восторга по этому поводу. Возможно, его родители устроили этот брак. Они жили вместе, и у них была дочь. Затем у Черной Шали развился туберкулез, который был обычным заболеванием, и после этого она осталась в палатке родителей.

Дочь умерла от холеры в отсутствие Неистовой Лошади - он опять воевал с Кроу. Когда он вернулся, это известие сразило его. Пока он  отсутствовал, лагерь Оглалов переехал, и теперь тело ребенка, оставленное на помосте, находилось в семидесяти милях позади. Неистовая Лошадь ускакал на поиски. Персонаж фронтира Фрэнк Гроард, несколько лет живший с Оглалами, утверждал, что сопровождал Неистовую Лошадь в этом паломничестве. Гроард не заслуживает доверия - по крайней мере, его биография - поэтому к его рассказам следует относиться скептически. Он сообщал, что Неистовая Лошадь забрался на погребальный помост, лег рядом с телом своей дочери, завернутым в бизонью накидку, и оставался там три дня. Это похоже на историю Хуаны Безумной - сумасшедшей королевы Испании, которая открыла гроб с телом своего молодого мужа и сорвала саван, чтобы поцеловать его ноги.

После смерти этой маленькой девочки Неистовая Лошадь стал безразличен к собственной жизни, действуя с безрассудным риском. Он часто покидал лагерь, не говоря никому, что собирается делать. В то время множество одиноких старателей, мывших золото в Черных Холмах, было найдено убитыми, но не оскальпированными. Рядом с каждым трупом из земли торчала стрела. Любой путешествующий Сиу мог убить этих людей и пренебречь скальпами, но символическая стрела указывала на необычный ход мыслей.

Неистовая Лошадь был  странным человеком, рассказывал Черный Лось, и с каждым днем он вел себя все необычнее. “Он почти не появлялся в лагере. Видели, как он в одиночестве стоит на холоде. Люди удивлялись - ест ли он что-нибудь вообще. Однажды мой отец застал его в одиночестве, и Неистовая Лошадь сказал ему:

Нелли Ларави. Вторая жена Неистовой Лошади

Нелли Ларави. Вторая жена Неистовой Лошади

- Дядя, тебе странно то, как я себя веду. Не беспокойся, я могу укрыться в окрестных пещерах и лощинах. Здесь, в уединении, мне помогут духи. Я думаю, как сделать мой народ счастливым.

Он всегда был странным человеком”.

Через десять или двенадцать лет после женитьбы на Черной Шали он взял себе в жены девушку по имени Нелли Ларави. Она была наполовину француженка наполовину Шайенка. За исключением жены Нет Воды, Неистовая Лошадь не проявлял интереса к женщинам. Напротив, казалось   он  лишь милостиво терпит их присутствие.

Сестра вождя рассказывала, что видела женщину, вошедшую в его палатку и беседующую с Черной Шалью, которая шила платье. Стояла жара, покрышка типи с одной стороны была  приподнята, что позволяло видеть и слышать все, происходившее внутри. Когда женщины разговаривали, вернулся Неистовая   Лошадь. Незнакомая женщина встретила его у входа словами: “ Я дочь Джо Ларави, так что я наполовину белая. Я слышала о твоих великих подвигах от своего отца, который рассказывал нам о твоей победе над Длинноволосым. Отец говорит, что  ты достоин  взять в жены любую женщину, и, хотя я знаю, что у тебя уже есть жена, я выбрала этот день, чтобы предложить себя в качестве второй жены. Я обсудила все это с твоей  женой, и она согласилась...”.

Неистовая Лошадь ответил, что верит ей: “Так что принеси свои вещи и  будь  одной из моей семьи”.

По мере того, как    он становился старше, его странности делались все очевиднее. Он никогда не курил трубку, если каждый курильщик не утрамбовывал табак большим пальцем - не другими пальцами, а именно большим. Большую часть его поступков, какими бы странными они ни казались, объяснить можно. Кое-что - нет.

Еще одно предположительное фото Неистовой Лошади

Еще одно предположительное фото Неистовой Лошади

Капитан Бурк, которого познакомил с вождем в 1877 году Фрэнк Гроард,  описывает его, как гибкого и мускулистого человека ростом в пять футов восемь дюймов[12], со шрамом на лице - вероятно след от пули Нет Воды. Бурк пришел к выводу, что ему около тридцати лет, хотя факты говорят о том, что  возраст Неистовой Лошади приближался к сорока. Согласно календарю Оглалов, вождь родился в год, когда Левша Большой Нос был убит Шошонами. Говорят, что произошло это в 1839 году. “Он завоевал дружбу сотен людей своим милосердием к бедным, для него был вопрос чести никогда ничего не оставлять себе, кроме оружия. Я никогда не слышал, чтобы индейцы упоминали его имя без уважения”.

Гроард говорит, что вождь был светлокож, с волосами песочного цвета, и не имел характерных для индейцев высоких скул.

Короткий Бизон соглашался с описанием, сделанным Гроардом. Неистовая Лошадь был ни щупл, ни плотен, ни низок, ни высок. У него были светлые кожа и волосы. Он носил ирокезское ожерелье из раковин. Короткий Бизон не знал, или предпочел не говорить, где Неистовая Лошадь добыл такое характерное украшение. Вождь также любил носить алое одеяло, захваченное в караване в 1867 году. Черты его лица были не такими, как у большинства индейцев. У него было узкое лицо с острым высоким носом. “У его были черные глаза,  редко смотрящие прямо на человека, но они всегда успевали все разглядеть”.       

Генерал Майлс называл его воплощением дикости, “ свирепым неистовым воином”, который стал признанным лидером Оглалов в возрасте двадцати шести лет.

Достоверные фотографии Неистовой Лошади  неизвестны. Говорят, что он не хотел исчезнуть в  “коробке белого человека”. Доктор МакДжилликадди несколько раз пытался сфотографировать его, но всякий раз вождь отказывался. “Друг мой”, - отвечал он: “ почему ты желаешь укоротить мне жизнь, отобрав у меня мою тень?”.

Доктор МакДжилликадди

Доктор МакДжилликадди

Д. Ф. Барри  был уверен в том, что ни один фотограф не смог запечатлеть этого неуловимого индейца. Сам он сфотографировал Низкого Пса в Форте Бафорд.  Эту фотографию иногда выдают за портрет Неистовой Лошади.  Также он сделал портрет брата вождя - Дикой Лошади, который был похож на него, однако до самого вождя Барри добраться не удалось.

На фотографии 1874 года, приписываемой майору Уилхелму из Восьмой Пехоты,  изображен темнокожий человек в пышном головном уборе из перьев. По утверждениям тех, кто был знаком с Неистовой Лошадью  или,  по крайней мере,  видел его,  вождь на портрете Уилхема должен быть кем-то другим. Вероятно, это Плоское Железо. Показной головной убор, также как и скальповая рубаха, не был характерен для Неистовой Лошади. Кроме того, в то время  когда Уилхем предположительно сделал это фото,  его полк был расквартирован в Аризоне, и до 1890 года Уилхем не посещал страны Неистовой Лошади.

В коллекции У. Х. Овера, хранящейся в Университете Южной Дакоты есть фотография замкнутого, худого, светлокожего Сиу с отведенным в сторону взглядом, полным сдерживаемой силой. Фотография была сделана С. Джи. Морроу   в 1876 или 1877 году и подписано:  “Неистовая Лошадь”.  Полковник Грэхем говорит, что Морроу сам подписал ее, и  вполне возможно, что фотография аутентична.  Другие ученые считают, что  скорее это портрет Безумного В Палатке.

Джон Селовер  сделал фотографию, подписанную “Неистовая Лошадь и сын”, что в высшей степени неубедительно по многим причинам. Как, например то, что вождь на этой фотографии выглядит на десять-пятнадцать лет  старше, чем Неистовая Лошадь в момент своей смерти.

Короткий Бизон сообщил Элеоноре Хинман о двух фотографиях человека на лошади, которые он, Короткий Бизон, считает достоверными портретами вождя. Он говорил: “Я видел третью фотографию, которая уж точно изображала его, поскольку всадник сидел на пегой лошади, той самой, на которой Неистовая Лошадь скакал в  бою с Кастером. В этой лошади я не мог ошибиться, и никто,  кроме Неистовой Лошади, не ездил на ней. Человек, который владел этими фотографиями, получил их от солдат, служивших в Форте Робинсон. У него есть большая коллекция вождей. Я думаю, что теперь он проживает  где-то в Калифорнии, около тамошнего Национального Парка. Я не помню его имени”.

Через два месяца после битвы с Кастером, в августе 1876 года, Шайены и Сиу решили, что пришло время разделиться. Сидящий Бык увел большинство своих людей в Канаду, где они могли укрыться от мести американцев. Другие индейцы вернулись обратно в агентства, чтобы получить припасы от легковерных   вашичу.   Но    странный    Оглала  отказался   покидать      страну, которая всегда была для него домом. Более того, он все еще не был зарегистрирован ни в одном агентстве и  с презрением отзывался об индейцах, которые поддержали продажу Черных Холмов: ”Никто не может продавать землю, по которой ходят люди”.

В конце жизни Красное Облако осуждали за ”тупой и непокорный индеанизм”. То же самое можно сказать и о Неистовой Лошади.

Убийство Неистовой Лошади в Форте Робинсон. Рисунок Амоса Быка С больным Сердцем

Убийство Неистовой Лошади в Форте Робинсон. Рисунок Амоса Быка С больным Сердцем

Неверный перевод, умышленный или непреднамеренный, стал причиной смерти вождя. Фрэнк Гроард перевел генералу Круку, что Неистовая Лошадь уйдет на север и будет сражаться против белых во время их войны с Не-Персе[13], хотя сам Неистовая Лошадь сказал, что он уйдет на север помогать белым. Полковник Грэхем считает, что это была честная ошибка, “ классический пример ошибочного перевода”. Однако доктор МакДжилликадди утверждал, что это “умышленное неверное истолкование его слов Фрэнком Гроардом, который когда-то был  другом Неистовой Лошади, но теперь стал врагом и боялся его”.

Торговец Луи Бордо присутствовал на предыдущем совете, где Неистовая  Лошадь и лейтенант Фило Кларк  говорили о Не-Персе. Переводчиком тогда тоже был Гроард. Кларк спросил, поможет ли Неистовая Лошадь в войне против Не-Персе. Неистовая Лошадь ответил, что при определенных условиях, которые  затем перечислил, он и его Оглалы будут сражаться до тех пор, пока не останется ни одного Не-Персе. Однако Гроард перевел Кларку, что Оглалы будут сражаться до тех пор, пока не останется ни одного солдата. Кларк затем повернулся к Бордо и спросил, действительно ли Неистовая Лошадь сказал так. Бордо ответил, что нет, но был оборван Гроардом, который назвал его лжецом.

Независимо от того, был  такой перевод ошибкой или злым умыслом, генерал Крук принял решение арестовать Неистовую Лошадь. Вождь был доставлен в Форт Робинсон, где понял, что белые собираются заключить его в тюрьму. Он выхватил нож. Маленький Большой Человек схватил вождя за руку. Мгновением позже рядовой Уильям Джентлз  пронзил Неистовую Лошадь штыком.

Гауптвахта в Форте Робинсон (современная реконструкция) и памятник на месте убийства Неистовой Лошади

Гауптвахта в Форте Робинсон (современная реконструкция) и памятник на месте убийства Неистовой Лошади

Вероятно, вождь ожидал нечто подобное. Элеанор Хинман в 1930 году взяла интервью у женщины Оглала по имени Кэрри Медленный Медведь. Хинман спросила эту женщину, знает ли та, почему Неистовая Лошадь отказался   посетить Вашингтон. Кэрри Медленный Медведь рассказала, что поначалу он собирался ехать, но затем решил, что там с ним может что-нибудь случиться, так как один индеец сообщил ему о том, что белые планируют убить его, либо в Вашингтоне, либо в Форте Робинсон. Хинман спросила, кто ему сказал это. Кэрри Медленный Медведь ответила: “Маленький Большой Человек”.

Майор Х. Р. Лемли, бывший тогда лейтенантом Девятого пехотного полка в Форте Робинсон, утверждал, что Маленький Большой Человек был платным шпионом, нанятым белыми, что, если это правда, делает его двойным агентом. Но с какой из сторон Маленький  Большой Человек сотрудничал искренне?  Или же ему было все равно?

Маленький Большой Человек

Маленький Большой Человек

Доктор МакДжилликадди недвусмысленно отзывается о смерти Неистовой Лошади: “Сочетание вероломства, ревности и ненадежных сведений легко превратились в провокацию, которая привела к его смерти”. Наряду с этим МакДжилликадди утверждает, что смерть для вождя была лучше пожизненного заключения в Драй-Тортугас, куда того должны были отправить. Мнение доктора подтверждается, по крайней мере, двумя присутствовавшими там людьми. Лемли писал: “Уже было решено заключить вождя в Форте Мэрион, Сент-Огастин, во Флориде. В полночь его должны были отправить в санитарной повозке,  сопровождаемой взводом кавалерии, в Форт Ларами. Оттуда - на дэдвудском дилижансе в Шайен  и поездами на восток, затем на юг”. По утверждению агента  Пятнистого Хвоста капитана  Джесси Ли,  капитан Третьей Кавалерии, сообщил ему, что его взвод был назначен забрать  Неистовую Лошадь ночью с гауптвахты “ как можно быстрее доставить его  к железной дороге, оттуда его должны были переслать в тюрьму Драй Тортугас, штат Флорида”.

Генерал Джеймс Эллисон, редактор “Journal of the Millitary  Service Institution”, подробно изучил это таинственное дело. Он освободил Фрэнка Гроарда от обвинений в преступных замыслах, упрекнув его только за некомпетентность, но осудил официальные лица в Вашингтоне: ”Нет сомнений в том, что некие  вышестоящие власти сочли, что их аппетит станет сильнее, а сон - слаще, если они узнают, что Неистовая Лошадь не мытьем так катаньем стал “хорошим индейцем” и больше не будет доставлять им проблемы. Простым, легким и приемлемым решением было заявить, что он был убит при попытке к бегству с гауптвахты,  и тем самым закрыть вопрос”.

Джесси Ли

Джесси Ли

Перед смертью Неистовая Лошадь произнес речь. Раненого штыком вождя перенесли в кабинет  адъютанта форта. Его одеяло расстелили на полу, и на нем несколько часов он лежал без сознания с внутренним кровотечением. Очнувшись, он приподнялся на одном локте. Согласно переводчику Баптисту Пурье, вождь сказал, что никогда не испытывал вражды к белым. Бизоны давали его людям все - пищу, одежду, жилище,  и  они предпочитали охотиться на бизонов, а не жить праздно в агентствах, ожидая подачек от правительства, ссорясь друг с другом и временами голодая. Но Серый Лис - Крук - пришел в середине зимы и разрушил их селение. Потом, за тем же пришел Длинноволосый. Когда индейцы увидели Длинноволосого, они поначалу  хотели бежать, но не смогли и были вынуждены сражаться.  Они сражались, потому что правительство не  оставляло    их в покое.  Затем, сказал Неистовая Лошадь, он решил жить мирно в агентстве Красного Облака. В этот момент он вставил вроде бы не относящееся к делу замечание, сказав, что взял в жены полукровку. Возможно, это связано с высказанной им мечтой жить в мире с белыми - Нелли была наполовину белой. Тем не менее, это странное высказывание для умирающего человека. Затем Неистовая Лошадь снова повторил, что все, чего он хотел - чтобы его оставили в покое. Он пришел в агентство на переговоры, но белые люди попытались заключить его в тюрьму, а солдат  вонзил в него штык. Это завершило речь.  Слабеющим голосом вождь затянул свою Песню Смерти.

Индейцы снаружи услышали его пение, и почти сразу же родители Неистовой Лошади  стали умолять разрешить им войти внутрь. Лемли отказал, сославшись на то, что у  него нет полномочий на это. Но после того, как вождь умер, он им позволил  войти. Лемли   описывал их как сморщенную маленькую старую пару. Он рассказал,  что они склонились над телом сына, тихонько  напевая ему что-то “и лаская, словно он был сломанной куклой, а они - странно иссохшими  пигмеями или детьми”.

Выдержки из дневника агента Джесси Ли убеждают в том, что он не принимал участия в заговоре, если, конечно, был заговор.

                    

                                                                                                            Четверг, 6 сентября 1877.

Никто не может представить себе мои чувства этим утром.  Я часто   спрашиваю себя:   “Было  ли  это  предательством?”.  Что   об   этом  думают  индейцы?   Мое  участие    в   этом   деле   является    для    меня   источником   мук.  Доставленный Касающимся Облаков и  Быстрым Медведем на санитарной повозке в агентство Пятнистого   Хвоста...  имел  длинную  беседу  с  генералом  Брэдли.  В  основном говорил он. Я чувствовал себя настолько плохо,  что едва мог говорить.

 

                                                                                                             Суббота, 8 сентября 1877.

Все  спокойно,  и  я   думаю,    что   так   и   останется.   Тело  Неистовой   Лошади  доставили   в   это    агентство    и   положили   на  небольшой  помост - индейская манера -  на   холме,   возвышающемся  над фортом менее чем в полумиле отсюда. Всякий раз, когда я выхожу из дома, я вижу красное одеяло, в которое  завернуто его  тело,  и  это  воскрешает  в  моей     памяти    и   в    сердце       патетический и        трагический конец Неистовой Лошади.

 

                                                                                                              Среда, 12 сентября 1877.

Кажется   вчера   я   получил   весточку  от   отца  и  матери   Неистовой    Лошади,   которые   оплакивали его  согласно  индейскому  обычаю, находясь  возле   тела сына с рассвета до темноты, и беспокоились, что  скот  ночью  может  потревожить тело.   Они    попросили  меня сделать  ограду    вокруг  его тела.     Поэтому  Джек Аткинсон    и    я     нагрузили    рессорную     тележку     несколькими   столбами   и неотесанными досками   и   в   течение  часа  сделали ограду...

 

Джордж Хайд, строгий и упорный биограф Тетон-Сиу, поставлен в тупик тем вниманием, которое уделяют этому прославленному вождю. Сам он считает вождя человеком мрачным, угрюмым и довольно ограниченным.  Мистер Хайд говорит, что культ Неистовой Лошади просто поразителен.  “Очевидно, он расцвел среди Оглала в Пайн-Ридже... и поддержан некоторыми белыми почитателями воинственного вождя. Они  изображают Неистовую Лошадь как человека, несравнимого ни с кем: гений в войне, однако сторонник мира; государственный деятель, который очевидно никогда не думал об интересах людей, находящихся за пределами собственного лагеря; мечтатель, мистик, индейский Христос, преданный в конце пути своими последователями - Маленьким Большим Человеком, Касающимся Облаков, Большой Дорогой, Прыгающим Щитом и остальными”.  И Хайд продолжает риторически: “Можно спросить, а в чем собственно дело?”. Вероятно, дело было в лаконичной личности, человеке, пугавшем даже тех, кто знал его всю его жизнь; в том, кто скакал на золотистом пони и сидел в долине под холмом,  раскуривая трубку  и наблюдая за загнанными на вершину людьми.    

С вершины холма осажденные люди Рино вскоре заметили нечто,  что было для них в высшей степени благоприятно, но наряду с этим и весьма неожиданно: индейцы разобрали свое огромное селение и начали двигаться на юг. Подходили войска Терри и Гиббона - таково обычное объяснение, почему индейцы ушли. Если бы враждебные индейцы остались на месте, то, без сомнения, произошло бы еще одно сражение на Литтл Бигхорне. Однако, они могли уйти и по другой причине. Утверждают, что Сидящий Бык пожелал пощадить жизни людей Рино, и его посланник - Оглала по имени Нож-Вождь, ездил вокруг  холма, оповещая об этом всех воинов.

Если Сидящий Бык и в самом деле предотвратил штурм холма, то сделал он это не из-за великой любви к белым,  к которым испытывал застарелую и неискоренимую ненависть,  но потому что понимал, насколько они мстительны.  Если убить всех солдат, то белые будут навязывать одно сражение за другим, но они могут прекратить досаждать индейцам, если оставшимся в живых солдатам позволят уйти. Эта история может быть, а может и не быть правдой, но очевидно, и подтверждено документами то, что людям Рино позволили остаться в живых. Если они уйдут туда, откуда пришли, их не будут преследовать. Согласно Дэвиду Хамфрису Миллеру,  все опрошенные им индейцы были убеждены, что показали солдатам, насколько глупо было нападать на их лагерь, “ и большинство из них  полагало, что выжившие солдаты предостерегут другие войска, находящиеся за пределами этого района”. 

Лишь одно несомненно. Ближе к вечеру палатки были уложены на травуа, и  пестрая  орда  тронулась с места.

Кочевье Сиу

Кочевье Сиу

Офицеры Рино в бинокли наблюдали за этим движением. Целый лагерь - Хункпапы, Брюле, Миниконжи, Охенонпы, Санти, Оглалы, Санс-Арки, Сиха-Сапы, Шайены - все племена “с первобытным достоинством” потоком хлынули на юг к горам Бигхорн. Тысячи лошадей и  шестов от травуа подняли огромную тучу пыли. “Длина колонны соответствовала  длине  крупной дивизии Кавалерийского корпуса Потомакской армии” говорил Рино. Некоторые кавалеристы оценили длину колонны в пять миль. Бентин определил, что индейцы растянулись на три мили в длину и на полмили в ширину: “ У них был авангард и сформированные полицейские отряды по флангам. Они шли в правильном боевом походном построении, словно дивизия или корпус”.

Один кавалерист роты “H”, Чарльз Уиндольф, много лет спустя вспоминал: “Казалось, густой дым поднялся на несколько минут. Затем в долине под холмом перед нами промелькнули тысячи индейцев, пеших и конных, с табунами своих лошадей и с повозками, с собаками и вьючными животными, весь огромный лагерь, медленно движущийся на юг. Это походило на Библейский Исход: евреи, идущие в Египет, могучее племя на марше”. Лейтенант Эдгерли был менее поэтичен: “ Прежде, чем пони начали двигаться, они походили на густой подлесок. Никогда в жизни я не видел столько четвероногих... Они были похожи на толстый ковер, который вдруг начал двигаться над землей”.

Капитан Томас Френч, имевший “cпрингфилд” пятидесятого калибра и сержант Джон Райан, у которого был пятнадцатифунтовый “шарп” с  телескопическим прицелом, подвели последнюю черту под драмой Литтл Бигхорна. С вершины холма они выстрелили наугад по исчезающей толпе. Расстояние было велико, и никто не знает, попали ли они в кого-нибудь, но этот вызывающий эпилог, вероятно, доставил измученным людям некое удовлетворение.

Пойманный в ловушку в долине переводчик Фред Джерард в опасной близости  рассматривал  разворачивающееся перед  ним зрелище, за которым люди Рино наблюдали в бинокли.  Он был достаточно близок, чтобы видеть  раненых воинов на волокушах, мертвецов, привязанных к спинам лошадей, и слышать причитания скво.

Когда этот красновато-коричневый ковер почти скрылся из вида, солдаты рискнули спуститься вниз к реке, где они напились и наполнили фляги. Ни у кого не было праздничного настроения. Той ночью они оставались на вершине, лишь немного отодвинувшись от зловония, исходившего от умерших и от туш павших лошадей. Уход индейцев мог быть запланированным маневром с целью выманить солдат из их укрытия. Или же, рассуждали они,  пони, возможно, нуждались в большем количестве травы, а это означало, что после того, как  лагерь переместится на новое место, воины   могут вернуться.

Утром 27 июня майор Рино отправил записку генералу Терри: “ У меня произошел тяжелый бой с враждебными индейцами. Они покинули свой лагерь прошлым вечером на закате, и ушли на юг в направлении гор Бигхорн. Я понес серьезные потери и не в состоянии их преследовать. Лейтенанты МакИнтош и Ходгсон, а также доктор ДеВолф находятся среди убитых. У меня много раненых,  убито много лошадей и мулов. Я потерял обеих своих лошадей. Я не видел Кастера и ничего о нем не лсышал...”.

Тем же утром - примерно тогда, когда Джерард пробудился от своего длинного сна с куском непрожеванной солонины во рту, кавалеристы заметили другое облако пыли далеко на севере. Они с тревогой рассматривали его, задаваясь вопросом, что будет, если снова появятся индейцы,  Но в конце концов они решили,   что эту пыль подняли войска генерала Крука. Казалось, в этом не было смысла. С той стороны они ожидали Терри, а не Крука, который, как считалось,  должен был быть где-то на юге или юго-востоке. Но, рассматривая в бинокли приближавшуюся кавалерию, они не видели ни одной серой лошади. В роте ”Е”, которой командовал лейтенант Алгернон Смит  и которая ушла вместе с Кастером, были лошади исключительно серой масти. Поэтому, если роты лейтенанта Смита на серых лошадях нет в этой колонне, это не может быть Кастер, а ведь Кастер без сомнений должен был встретиться с Терри где-то в конце долины. В конце концов, таков был план. Так что если это не может быть воссоединенной армией Терри-Кастера, то это должен быть Крук.

Они приветствовали радостными возгласами Крука, а подходили Терри и Гиббон.

Лейтенант Годфри вспоминает скаута, прибывшего к ним от Терри, с запиской, адресованной Кастеру и датированной 26 июня. Этот скаут был послан прежде, чем Терри узнал о катастрофе,  и провел всю ночь, пытаясь прокрасться мимо селения.

Следующим прибыл лейтенант Брэдли.

Годфри задал ему вопрос: “Где Кастер?”.

Брэдли ответил:  “Я не знаю, но предполагаю, что он убит, так как мы насчитали 197 мертвых тел. Я не думаю, что кому-то удалось спастись”.

Бентин спросил о том же генерала Терри.

Терри сказал: “Насколько мне известно, он лежит на той гряде в четырех милях отсюда, со всеми своими убитыми людьми”.

Бентин возразил генералу: “Я не могу поверить в  это.  Полагаю, он пасет сейчас своих лошадей где-нибудь вниз по реке. В сражении на Уошите он бросил часть своих людей и ушел, и я думаю,  он опять поступил так же”.

Терри ответил Бентину, что тот заблуждается. Он предложил ему поехать и  посмотреть самому.

Бентин вернулся из этой поездки очень бледным и потерявшим покой. Сопровождавший его офицер сообщил, что когда  они стояли, глядя на раздетое тело, генерала, Бентин произнес: “Это он, будь он проклят. Больше ему уже никогда  не сражаться”.



[1] Неистовая Лошадь (1841-77) – выдающийся лидер движения сопротивления индейцев против американской колонизации. Участвовал во всех крупных военных походах Сиу против армии и поселенцев. На языке Сиу его имя – Ташунке Витко.  “Ташунке” –  особый, чисто воинский термин, означающий боевого коня (в повседневной жизни лошадь называли “шунка вакан” – “священная собака”), “витко” – можно перевести как глупый, безумный, сумасшедший. Однако, именно в этом имени “витко” подразумевает безумие не в смысле слабоумия, а как высшую мудрость.  Поэтому английский вариант имени (Crazy Horse) весьма приблизителен.

[2] Нож “боуи”  - особый охотничий нож с лезвием длиной 22-37 см, широко распространеный на Западе. Изобретен полковником Джеймсом Боуи.

[3] Компания Гудзонова Залива (Hudson’s Bay Company) - создана в Лондоне  2 мая 1670 года. Ей было дано не только исключительное право торговли на землях у залива (в основном меха в обмен на безделушки), но и передано несколько миллионов квадратных километров земли. Поскольку ее в первую очередь интересовала торговля, руководство компании старалось жить в мире с основными поставщиками пушнины – индейцами.

[4] В разных источниках это животное фигурирует как бык, мул, или корова

[5] “Massacres of the Mountains”

[6] Now! Now!  (англ.) - здесь в значении “Скорей! Давайте ”.

[7] Палатка потения – небольшое куполообразное сооружение из согнутых ивовых прутьев, целиком покрытых шкурами. В центре находится ямка, в которую помещаются гретые докрасна камни, на которые брызгали водой, в результате чего палатка наполнялась обжигающим паром. Однако, это не являлось обычной парной.  В таких палатках проводился один из важнейших индейских религиозных обрядов – “обряд очищения” – церемонии обновления и духовного возрождения, в ходе которой четыре мировых элемента – земля, огонь воздух и вода - помогают человеку очиститься физически и духовно.

[8] Птехе Воптух’а на языке Сиу. В англоязычных источниках – “Chips”, что имеет множество значений: щепки, осколки, лучина, монеты и т.д., так что трудно правильно перевести это имя на русский язык, не зная, как оно звучит на  Сиу. Кстати, это касается большинства индейских имен и названий.

[9] Палимпсест – древняя рукопись, написанная на писчем материале (главным образом на пергаменте) после того, как с него счищен прежний текст.

[10] Неистовая Лошадь был избран одним из носителей рубах – вождей самого высокого ранга. Их называли так по знаку отличия – особой рубахе с бахромой из скальповых прядей. Носитель рубахи должен был заботиться о своем народе, забыв о личных интересах  и собственной выгоде. Неистовая Лошадь, забрав чужую жену, нарушил это правило, вследствие чего был лишен этого титула. Кроме того, его поступок нарушил спокойствие племени, чуть было не расколов его на две части. После этого Неистовая Лошадь являлся так называемым “неформальным лидером”  тех Оглалов, кто не желал менять свой образ жизни на угоду белым.

[11] Пес - один из избранных вождей Оглалов, так называемых носителей рубах, друг и сподвижник Неистовой Лошади. В англоязычных источниках  всегда фигурировал как He Dog, что обычно переводится на русский язык как Он Собака. Его имя на языке Сиу - Шунка Блока. “Шунка” – собака, “блока” – означает принадлежность животного  (но не человека) к мужскому полу. Ставя на документах свою подпись, Пес всегда рисовал пса с хорошо видимым половым органом

[12] 1метр 72 см.

[13] Не-Персе (от франц. Nez Perce – Проткнутые Носы) – индейское племя, проживавшее на территории штатов Айдахо и Орегон. С момента первой своей встречи с белыми в 1806 г. и вплоть до 1877 г. Не-Персе жили в мире с белыми людьми. В 1877 г., когда было принято решение переселить Не-Персе из родных мест в резервацию, часть племени под руководством вождя Джозефа (1840-1904) взялась за оружие. Поскольку противостоять белым представлялось невозможным, было принято решение уйти в Канаду и присоединиться к скрывавшемуся там Сидящему Быку. За два месяца индейцы прошли более двух тысяч миль и нанесли несколько поражений американской армии, однако за пятьдесят миль до канадской границы были окружены и вынуждены капитулировать. На войну с Не-Персе были подняты все войска северо-запада США. Кроме того, военные привлекли к кампании множество индейских скаутов, в т.ч. Сиу, и пытались заманчивыми обещаниями склонить на свою сторону Неистовую Лошадь.