Глава 26

Эван Коннелл ::: Сын Утренней Звезды. Кастер и Литтл-Бигхорн

Все три армии голубых мундиров – Крука, Терри, Гиббона –  находились под неусыпным наблюдением Сиу и Шайенов.  За колонной Терри-Кастера слежка, вероятно, велась со дня ее выступления из Форта Линкольн, и нет сомнений, что враждебные лазутчики наблюдали за “Дальним Западом” в устье Роузбад-Крик за несколько дней до сражения. Они сообщали и о солдатах, поднимающихся вверх по Роузбаду; а утром 25 июня, за два-три часа  до того, как Кастер пересек роковой водораздел, почти наверняка индейцы абсолютно точно знали, где он находится и размер его полка. Единственно, что ошеломило их, так это быстрота его наступления.

Мало кто из индейцев был встревожен. Всего несколькими днями ранее они сразились с Трехзвездным Круком, и хотя они разбили его, был шанс, что он может вернуться. Однако индейцы не могли вообразить, что Крук или же любой другой белый генерал атакует такой огромный лагерь.

Грозовые тучи над Литтл Бигхорном

Грозовые тучи над Литтл Бигхорном

Говорят, что около полудня двадцать четвертого глашатай Санс-Арков кружил по лагерю,  крича: “Солдаты будут здесь завтра!”. Никто не уделил этому никакого  внимания.Шайенский пророк по имени Бузина во сне видел наступающий полк и, проснувшись, пытался предостеречь всех, но остальные Шайены осмеяли его. Они выли, намекая на то, что он обезумел и должен быть скормлен волкам.

Миниконжу по имени Стоящий Медведь отправился искупаться в утро сражения. Когда он вернулся к палатке, один из его дядьев посоветовал ему прямо сейчас собрать лошадей, потому что что-то может произойти.

Оглала по имени Джозеф Белый Коровий Бык заснул поздно. Когда Джозеф проснулся, он попросил старуху дать ему завтрак и пока ел, та сообщила ему, что грядет битва. “Откуда ты это знаешь, бабушка?”, - спросил он, но женщина отказалась говорить об этом. Вскоре после того, когда Джозеф был в гостях у своих друзей в Шайенском лагере, они услышали выстрелы и увидели вздымающуюся к небу пыль. Тут прискакал какой-то Оглала, выкрикивая, что солдаты атаковали лагерный круг Хункпапов. Джозеф и трое  его друзей–Шайенов приготовились, было, присоединиться к Хункпапам,  как  увидели на гряде батальон Кастера, так что вместо того, чтобы скакать на юг, они направились на восток, к реке. Пожилой воин по имени Безумный Волк пытался остановить их. Он говорил им, что там слишком много голубых мундиров, но Шайен – Лошадь С Обрезанным Хвостом – ответил: “Дядя, лишь земля и небо живут вечно”. Затем Джозеф с друзьями поскакали дальше на восток, все четверо распевали свои песни смерти.

Появились солдаты – светлокожие и заросшие волосами - они  скакали вниз по лощине. Джозеф отметил одного в большой шляпе и замшевой куртке, ехавшего верхом на гнедом коне с белыми чулками и звездочкой на лбу. Рядом с ним скакал солдат с флагом. Этот человек в замше поглядел за реку и прокричал что-то такое, что побудило голубых мундиров атаковать. Джозеф с Шайенами соскользнули с лошадей и открыли огонь. Лошадь С Обрезанным Хвостом  подстрелил солдата, который вывалился из седла и упал в воду. Джозеф попал в того, в замше. Этот также упал с коня, и когда это произошло, многие солдаты остановились, сгрудившись вокруг упавшего. После этого трудно было что-либо разглядеть, поскольку прибывали остальные индейцы, а воздух наполнился дымом.

Эта история о четырех храбрых, бросивших вызов батальону Кастера, рассказывалась на все лады. Быть может, эти индейцы обыскивали долину в поисках  раненых воинов, когда на гряде появился Кастер, так что они  пробултыхали по броду и проскакали некоторое расстояние вверх по Медисин-Тэйл, прежде чем вступить в бой.

То, что произошло в действительности, ныне забыто, но почти наверняка трое или четверо молодых индейцев противостояли пяти отборным ротам элитной Седьмой – акт  самоубийственного вызова, который мог повлиять на кастеровский план сражения. Не то чтобы они могли запугать его, но у Кастера не было возможности узнать, сколько еще  индейцев  поджидают, лежа в засаде. Те четверо могли показаться ему приманкой, потому он и отступил[1].

      Орел  С  Красивым Голосом

Орел  С  Красивым Голосом

Трудно сказать, насколько индейцы были ошеломлены двумя почти одновременными атаками на противоположных концах селения. Десять или пятнадцать тысяч человек стояли лагерем у реки, и нет причины предполагать, что все они действовали согласованно. Большинство из них было испугано и приведено в замешательство. Другие, вероятно, дивились, не Крук ли это вновь пытается  одолеть их. Некоторые, должно быть, понимали, что это не армия Крука. Кто-то слышал о Кастере и мог предположить, что то был его полк.

Племенные лидеры заранее обсудили что делать, если лагерь подвергнется угрозе. Они, похоже, решили подождать и посмотреть, как поведут себя солдаты.

Разведчики видели, как полк  переходит через водораздел, и позже наблюдали его разделение на  батальоны. Желчь сам наблюдал за пятью ротами Кастера, скачущими по холмам к востоку от реки. Он говорил, что копыта их лошадей поднимали много пыли. Солдаты исчезли из виду, но вскоре появились вновь. Желчь говорил, что они сидели верхом на белых лошадях, что должно быть  неверным переводом его слов, или же он упоминал о серой роте лейтенанта Смита, а может - о том факте, что среди вороных и коричневых были несколько белых лошадей, принадлежавших музыкантам, спешившимся на базе у реки Паудер. Желчь считал, что эти солдаты выглядели великолепно, скача, словно на параде. Он со своими Хункпапами продолжал наблюдать за ними, в то же время сгоняя табун на тот случай, если голубые мундиры намереваются создать индейцам проблемы. У Желчи не было ни малейшего представления ни о том, кто возглавлял этих людей, ни собираются ли они завязать бой.

В 1919 году Миниконжу Перьевая Серьга сказал генералу Х.Л. Скотту: “Если бы Кастер пришел и поговорил с нами, мы бы все согласились, что должны сдаться и отправиться с ним”. Во время дальнейшей беседы Перьевая Серьга подчеркнул, что если бы Кастер переговорил с ними, индейцы вернулись бы в резервацию. Позже это подтверждалось другими индейцами. Генерал Скотт отметил, что подобный метод обращения с враждебными индейцами никому просто не приходил на ум.

Вся экспедиция могла оказаться просто ненужной. Вождь Сиу, чье имя неуклюже переводится как Орел С Красивым Голосом, говорил с Кастером прямо перед тем, как армия покинула Форт Линкольн. Неясно, говорил ли этот вождь и с генералом Терри, но он был очень конкретен в том, что  привел делегацию своих людей к Кастеру, пытаясь избежать войны. Он попросил Кастера пообещать, что тот не будет сражаться с Сиу. Кастер пообещал.

 

… и мы попросили его воздеть  руку к Богу, что он не будет сражаться с Сиу, и он воздел свою руку. Поклявшись перед Богом, что он не будет сражаться с Сиу, он попросил меня отправиться с моей делегацией на запад, повидать этих кочующих Сиу и сказать им, чтобы они возвращались в резервацию, что он даст им еды, лошадей и одежды. Вскоре после того, как мы переговорили об этом, он покинул агентство, и вскоре мы услышали, что он сражался с индейцами, и что он и все его люди были убиты. Если бы Кастер дал нам время, мы бы выступили до него, но он не дал нам времени. Если бы мы выступили перед Кастером, он не потерял бы своих людей и не погиб бы сам. Я сделал все что мог, чтобы убедить скаутов Ри не идти…

 

Капитан Бурк однажды заметил, что некоторые люди обучаются быстро, другие – медленно, “проповедники, школьные учителя и военные  - медленнее всех”.

Многие из собравшихся на Литтл Бигхорне индейцев настолько были уверены  в грядущей беде, что племенные лидеры выставили часовых к востоку от реки. Это было сделано с целью предотвратить попытки амбициозных  юношей ускользнуть из лагеря ради того, чтобы первыми обнаружить войска и искупаться во славе, первыми засчитав ку. На закате солнца накануне  битвы эти часовые появились в поле зрения на гряде. Несмотря на такое предостережение, несколько храбрых  ускользнули за реку и углубились в холмы. На следующий день они обрыскивали окрестности в поисках солдат, когда услышали ружейные выстрелы, разносившиеся по долине. То были войска Рино.

Неистовая Лошадь вел себя не как обычно. Как правило, он был спокоен, даже когда сражение было неминуемо, но говорят, что тем утром он скакал взад и вперед, ворвался в свою палатку и стремительно возник из нее со своей священной сумкой. Увлажнив одну руку, он обмакнул ее в каштанового цвета пигмент и отпечатал ладонь на обеих сторонах крупа своего пони. На обеих сторонах шеи он нарисовал по стреле и окровавленному скальпу. Все это подразумевает интуитивную осведомленность о делах грядущих, или же он переговорил с разведчиками Оглалов, которые сообщили ему, чего следует  ожидать. Большинство индейцев, тем не менее, чувствовали себя в безопасности, свято уверенные в том, что лишь великий глупец нападет на них.

Низкий Пес решил, что это, должно быть, ложная тревога, когда услышал о солдатах, атаковавших круг Хункпапов.

Железный Гром не мог осознать истину до тех пор, пока несколько пуль не просвистели мимо.

Вождь Красный Конь с несколькими женщинами были столь беззаботны, что отправились за селение копать типсину - дикую репу – клубневидный корень, наполненный крахмалом, когда заметили облако пыли и увидели войска Рино.

Низкий Пес

Низкий Пес

Племянница Сидящего Быка, Пте-Сан-Ваште-Вин, чье имя обычно переводится как миссис Бык С Пятнистым Рогом, рассказывала, что к тому времени, когда копавшие репу люди вернулись в лагерь, все могли видеть блеск сабель – замечание, ставящее в тупик. Ни у одного из кавалеристов (возможно лишь за исключением ДеРудио) не было сабель. То, что она видела, могло быть отблесками солнечных лучей от ружейных стволов.

Дождь В Лицо был приглашен на пир. Гости ели, когда услышали ружья голубых мундиров, которые звучали не так, как их собственные. Дождь обычно носил с собой боевую каменную дубинку, даже на вечеринки, но тут он рванул в свою палатку за ружьем, луком и колчаном стрел. Затем Дождь вскочил на своего пони и отправился, было, на юг, как он и  его друзья увидели войска на восточной гряде. Когда они скакали по направлению к этим солдатам, обнаружилось, что девушка, Ташенамини – Двигающаяся Накидка, скачет вместе с ними. Ее брат был убит, сражаясь с Круком, и теперь она  держала над головой его боевой жезл. Дождь утверждал, что она выглядела  прелестной птицей. “Смотрите! Среди нас девушка!”, -  выкрикнул он, поскольку это могло вселить  храбрость в сердца. “Не дайте юношам прятаться за ее одеждами!”.

 

Солдаты Кастера были уже практически окружены к тому времени, когда Дождь добрался туда. Они спешились, рассказывал он, но вновь уселись на своих лошадей, спешились снова и разделились на несколько рот. Солдаты стреляли очень быстро. Через какое-то время некоторые из них поскакали, было, к войскам Рино, но индейцы преследовали их подобно стае дроздов, преследующей ястреба.

В 1898 году вождь Шайенов Две Луны сообщил Хэмлину Гарланду, что он пытался успокоить перепуганных женщин, когда, скрытые  пылью, подошли люди Кастера: “Сидя на своей лошади, я увидел флаги, показавшиеся над холмом к востоку…”.

Когда все было кончено, Две Луны и четверо вождей Сиу проскакали по долине и по склонам холмов, подсчитывая мертвых голубых мундиров. Дождь пояснил через переводчика, Волчьего Голоса, что у одного из индейцев была небольшая связка палочек: “Когда мы натыкались на мертвеца, то брали у этого индейца одну из палочек и передавали ее другому. Так мы считали мертвых. Их было триста восемьдесят восемь”. Однако шестнадцать лет спустя Две Луны поведал иную историю. На этот раз он сообщил, что они отправились к реке нарезать ивовые прутики. Какому-то индейцу поручили класть по прутику возле каждого мертвого солдата, затем эти прутики собрали и пересчитали: “Примерно шесть раз нам приходилось нарезать прутики, поскольку по всей гряде мы все находили и находили людей. Мы насчитали четыреста восемьдесят восемь…”.

И так, и этак, число убитых было раздуто, но объяснить причину тому представляется невозможным. Как указывает Роберт Атли, понятия трудно адекватно передать с одного языка на другой: “Свидетельства, полученные на основании показаний аборигенов, рискуют быть серьезно искажены в процессе перевода”.

Триста восемьдесят восемь. Четыреста восемьдесят восемь. Что в действительности сказал Две Луны? Что он подразумевал?

Вождь Шайенов Две Луны

Вождь Шайенов Две Луны

В официальном коммюнике с северного берега Йеллоустоуна, датированном 9 июля, генерал Терри писал, что было убито двести шестьдесят восемь солдат, офицеров и гражданских лиц и еще пятьдесят два – ранено, что, может быть, соответствовало истине, а может, и нет. Ротные списки хранились у первых сержантов, а пятеро из них – Эдвин Бобо, Джеймс Батлер, Фредерик Хохмейер, Майкл Кенни, Фрэнк Варден – погибли вместе с Кастером. После того, как их тела были раздеты, ротные списки исчезли.

В 1927 году женщина из племени Северных Шайенов, Кейт Большая Голова, поведала доктору Томасу Маркису о сражении. Она говорила на языке жестов, которому Маркис обучился,  работая правительственным врачом в резервации Шайенов. Он перевел историю, рассказанную ею при помощи рук.

Когда она была юной девушкой, то жила вместе с южной ветвью своего народа в Оклахоме. Одним ранним утром зимы 1868 года, после снежного бурана, солдаты, ведомые генералом Кастером, атаковали селение Черного Котла у Уашиты. Кейт бежала босиком сквозь снега, чтобы спастись от смерти. Следующей весной, когда Шайены стояли лагерем на отвилке Красной реки, генерал Кастер вернулся. Он выкурил трубку мира и пообещал, что никогда больше не будет сражаться. Вожди сказали ему, что если он нарушит данное им слово, то без сомнения будет убит, и дали ему имя Хай-ес-тси, что означало Длинные Волосы.

Ей часто доводилось видеть его, говорила Кейт доктору Маркису. Однажды генерал приблизился к ней вплотную, когда Кейт седлала своего пони, и она посмотрела на него. У него были глубокие глаза и волнистые золотистые волосы. На нем был замшевый костюм и большая белая шляпа. Ей было тогда двадцать два года, и она решила, что он очень красив. Кейт восхищалась им. Все Шайенские женщины считали его красавцем.

У нее была кузина, Ми-о-тси, которая иногда сопровождала генерала. Шайенам нравилось, что Ми-о-тси так много для него значила. Позже, когда он уехал, многие молодые Шайены хотели жениться на ней, но Ми-о-тси говорила, что у нее есть муж – генерал Кастер. Она говорила им, что он обещал вернуться за ней. Ми-о-тси ждала семь лет. За те годы  Кейт Большая Голова присоединилась к северной    ветви племени и не знала, что же произошло, когда Ми-о-тси узнала о смерти Кастера, но ей рассказали, что девушка изрезала свои ноги и отрезала волосы.

Кейт Большая Голова

Кейт Большая Голова

Джозеф Белый Коровий Бык также поведал о Ми-о-тси. Его рассказ отличался от истории Кейт Большой головы. Согласно Джозефу, Ми-о-тси  была на Литтл Бигхорне со своим семилетним сыном, названным Желтые Волосы или Желтая Птица из-за светлых прядей в волосах. Джозеф говорил, что знавал ее. На самом деле, сообщил Джозеф,  он ухаживал за ней.

Эта легенда о дите Кастера от Шайенки возникает снова и снова, словно блуждающий огонек в потемках, будто индейцы не хотели, чтобы  враг их исчез, не оставив после себя и следа, и ее нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. По истечении такого времени невозможно установить  и  присутствие или отсутствие Ми-о-тси на Литтл Бигхорне. Эта прелестная девушка, чьи шелковистые распущенные волосы, как говорил генерал, соперничали по цвету с чернотой воронова крыла – была ли она в Оклахоме или же со своими северными сородичами в Монтане? Кейт Большая Голова сообщила доктору Маркису, что примерно через год после сражения Ми-о-тси вышла замуж за белого по имени Исаак. У них было несколько детей, и Ми-о-тси умерла в Оклахоме в январе 1921 года, но ее имя продолжает жить среди Шайенов. Одну из внучек Кейт назвали Ми-о-тси, и друзья любили поддразнивать эту девушку – они смеялись,  что она была индейской женой Кастера.        

В день сражения Кейт отправилась навестить друзей в лагере Миниконжу в верхнем конце селения. Она обнаружила их купающимися в реке. Почти сразу же примчались двое мальчишек с криками, что идут солдаты. Кейт никак не уточняет, кто эти ребята за исключением того, что они были Сиу. Возможно, они приходились внуками вождя Санти Инкпадуты – Алого Конца – который в свои шестьдесят или семьдесят лет был слеп. Ранняя история штата Миннесота утверждает, что Инкпадуте было семьдесят пять во времена Литтл Бигхорна, хотя Желчь и Мазамане, оба, говорили, что тому был шестьдесят один год. Каким бы ни был его возраст, он и двое его внуков ловили с берега рыбу, когда батальон Рино шел рысью вниз по долине. Мальчишки, должно быть, помчались предупредить людей, прежде чем отвести своего деда назад в селение. Коли так, то это могли быть те самые ребята, о которых упомянула Кейт.

Старый  Инкпадута никогда не облаал хорошим зрением. В 1862 году, после Миннесотской резни,  он приказал убить  человека в синей шинели, которого принял за высокопоставленного офицера, сопровождавшего генерала Сибли. В действительности, человек, на которого указал Инкпадута,  был всего-навсего полковым врачом. Так или иначе, несмотря на возраст и плохое зрение, Инкпадута был вождем, обладавшим реальной властью. Его Санти были среди первых, бросивших вызов Рино; а эта злобная старая личность, источавшая ненависть к каждому белокожему человеку на земле, вероятно, была главенствующим вождем до прибытия Желчи.

Что касается Кейт - смертельно напуганная, она поначалу пыталась спрятаться, но затем побежала к кругу Шайенов, находившемуся более чем в миле вниз по реке. Она бежала мимо раскрашивавших себя для сражения юношей,  женщин, торопливо разбиравших типи и нагружавших вьючных лошадей. Она видела визжащую и подпрыгивающую женщину, которая никак не могла найти своего ребенка.

Позднее, когда появились войска Кастера, Кейт попросила  у своего брата пони, с тем чтобы она смогла пересечь реку и понаблюдать за сражением, вдохновляя своего племянника, Шумно Ходящего. Она хотела спеть для него песни храбрых сердец. Шумно Ходящий повязал вокруг шеи красный платок, чтобы его можно было узнать, поскольку знал, что тетушка хотела бы посмотреть, как хорошо он будет сражаться.

На том месте, где ныне стоит монумент с железной оградой, солдаты слезли со своих лошадей. Там не было деревьев, рассказывала Кейт доктору Маркису, и дым из солдатских ружей точно определял их местонахождение. Но сами солдаты испытывали затруднения – им трудно было разглядеть индейцев, поскольку луки не производят дыма, а стрелы можно выпускать высоко в воздух, вместо того чтобы стрелять прямо в противника. Тысячи стрел  падали с неба, вонзаясь в лошадей и в спины солдат, а, стреляя, индейцы карабкались вверх по лощинам – подползая все ближе и ближе – поскольку каждому хотелось засчитать ку на живом враге.  

Через какое-то время пули перестали лететь с того места. Индейцы решили, что все голубые мундиры мертвы, и устремились к ним, но семеро солдат вскочили и побежали вниз по склону к реке с Сиу и Шайенами, преследовавшими их. Кейт не знала, что сталось с теми солдатами. Позже она слышала, что они застрелились, как и многие из тех, кто оставался на гряде, укрываясь за мертвыми лошадьми. Кейт видела, как один застрелился, направив револьвер себе в голову. Затем это сделал другой, третий. Она наблюдала, как несколько пар голубых мундиров застрелили друг друга в грудь. Кейт говорила, что какое-то непродолжительное время индейцы стояли на месте и просто смотрели на этих белых людей, стреляющих друг в друга. Она решила, что эти солдаты сошли с ума. Кейт думала, что это было их наказанием за нападение на мирное селение. Один солдат сидел на земле и тер себя по голове, будто не мог понять, что происходит. Трое Сиу подошли к нему. Они растянули его на спине. Индейцы делали это не спеша, и Кейт заинтересовало, чем все  завершится. Двое из них держали солдата за руки, а третий ножом отрезал  ему голову.

Когда сражение закончилось, она поскакала искать своего племянника. Многие солдаты были еще живы. Индейцы отрезали им руки и ноги.

Кейт нашла племянника в овраге на полпути к реке. На нем были огнестрельные и колотые раны. Той ночью он умер.

Последний бой Кастера

Последний бой Кастера

Во время сражения большинство женщин,  детей и стариков   наблюдали за его ходом с  террас, расположенных к западу от реки,  готовые бежать, если победят солдаты, или же вернуться в селение, если победу одержат индейцы. Трудно было сказать, кто побеждает. Они увидели группу всадников, пересекших реку и направляющихся к ним. Всадники эти были одеты в голубое и ехали на армейских лошадях. Смотревшие с террас люди решили, что это солдаты. Женщины завизжали.

Воин Шайенов Большая Голова

Воин Шайенов Большая Голова

Некоторые падали в обморок. Прочие пустились в бега.  Одна женщина схватила двух своих маленьких сыновей и побежала в лощину, но она была настолько возбуждена, что подхватила их за ноги и перебросила вверх тормашками через плечи. Через какое-то время, однако, все смогли разглядеть, что эти всадники были их собственными воинами, захватившими вооружение, лошадей и одежду мертвых солдат.

Семеро Шайенов были убиты в этом сражении, говорила Кейт, и двадцать четыре Сиу. Погибло бы больше, если бы солдаты не сошли с ума.[2]   

Согласно экстренному выпуску бисмарковской “Tribune” от 6 июля: “Число убитых индейцев было огромным…  Индейцы были жестоко наказаны”. Рино начал сражение “наиболее храбро, неоднократно отбрасывая атаковавших во фронт индейцев…”. А с холма, на который он отступил, вражеские атаки “всякий раз отражались с тяжелыми для противника потерями“. Одинокий Чарли в одиночку уничтожил до взвода, “…опорожнив несколько барабанов своего револьвера, каждым выстрелом сваливая краснокожего, пока сам не был убит – пуля пробила ему сердце”. Ничего из того не являлось правдой, но “Tribune” обеспечивала моральную подпитку для народа в метрополии, что необходимо для того, чтобы поддерживать в гражданах энтузиазм по отношению к отдаленной кампании.

Истинное количество погибших на Литтл Бигхорне индейцев могло быть определено  не с большей точностью, чем  веком спустя  правительство Соединенных Штатов смогло подсчитать, сколько  азиатов испустило дух в отдаленных джунглях. Полковник У.С. Най    отметил, что, давая интервью, пожилые индейцы крайне редко упоминали погибших в сражении. Он считал, что это не было попыткой ввести в заблуждение или  же приуменьшить потери. Просто индейцы имели склонность рассказывать лишь о том, что видели сами, или же о чем им сообщили родственники. Кроме того, они неохотно произносили имена умерших – суеверие, затруднявшее подсчеты англосаксов. Каким бы ни был точный подсчет погибших, по стандартам вашичу он был шокирующе низок.

Дэвид Хамфрис Миллер, советовавшийся с дюжинами старых воинов, представил список  тридцати двух  погибших. Ныне - когда они давно ушли, их подвиги и даже сами их личности забыты всеми, за исключением нескольких потомков - их имена были бы бессмысленны, если бы не навеваемые ими образы.

То были погибшие на Литтл Бигхорне Шайены: Черное Облако, Вихрь, Левая Рука, Обладает Красным Конем, Летящий Мимо, Усы, Шумно Ходящий, Мягкие Кости, Горбоносый, Черный Медведь, Скорое Облако, Хромой Белый Человек.

Хункпапы: Белый Бизон, Прямая Кишка, Человек-Ястреб, Быстрый Медведь, Красное Лицо, Долгая Дорога.

Оглалы: Белый Орел, Много Вшей,  Тусклые Волосы, Молодой Скунс, Черный Белый Человек.

Санс-Арки: Два Медведя, Стоящий Лось, Длинная Накидка, Облачный Человек, Лосиный Медведь, Длинный Пес.

Миниконжу: Высокий Конь, Длинный Лось.

Два Котла: Преследуемый Совами.   

Наиболее    значительный из погибших индейцев – вождь Южных Шайенов Хромой Белый Человек – был застрелен и оскальпирован каким-то Сиу, по ошибке принявшим его за Ри или Кроу. Быть может, он был одет в захваченную голубую шинель – прихоть, стоившая ему жизни, хотя его внук, Джон Стоящий В Лесу, говорил, что деда приняли за скаута Кастера, поскольку вождь бросился в бой, не заплетя свои волосы в косы[3]. Хромой Белый Человек находился в палатке потения, когда атаковал Рино, и, вместо того чтобы надлежащим образом подготовиться к битве, он обернул пояс одеялом, схватил свои мокасины, пояс и ружье.

Деревянная Нога, этот бродяга-воин и рассказчик, наткнулся на почти незаметное тело Хромого Белого Человека и поначалу решил, что это, должно быть,  оскальпированный Ри или Шошон. Но потом Деревянной Ноге показалось, что тело убитого ему знакомо. “Я отправился на поиски своего брата…”. Вдвоем они вернулись, спешились, перевернули тело на спину и внимательно вгляделись в него. Они согласились, что это Хромой Белый Человек – застреленный в грудь, с множеством ножевых ранений. Подскакали другие Шайены. Все согласились, что это их вождь. Он был убит и оскальпирован Сиу. Поскольку Шайены не знали, что об этом сказать, они хранили молчание.

Поле было настолько окутано дымом и пылью, что  трудно было бы узнать и лучшего друга. Арапах по имени Левая Рука наткнулся на раненого индейца – вероятно Ри – которого он  пронзил копьем, острым как стрела. Копье прошло сквозь этого врага, лежавшего на груде мертвых солдат: “Потом я узнал, что он был Сиу, и Сиу собирались меня убить…”.

Происходило ужасное. Сквозь пыль, удаляясь от боя, медленно брел окровавленный Сиу. Деревянная Нога видел, как он шел по оврагу. “У него кружилась голова, и он шел, шатаясь, затем упал, поднялся, снова упал и снова поднялся. Когда он подошел ближе к тому месту, где находился я, то мне стало видно, что вся его нижняя челюсть снесена выстрелом. При виде этого мне стало плохо. Меня стошнило…”.

На второй день, когда вожди узнали о подходе еще большего количества солдат, они решили покинуть долину.

В конце дня племена начали движение на юг. Они путешествовали почти всю ночь, прежде чем остановиться на отдых. Индейцы шли вверх по Литтл Бигхорну, затем вниз по Роузбаду, на восток к реке Тонг и далее, к реке Паудер.

Неизвестно, где Сиу и Шайены разделились, вероятно, где-то на Паудер. Прежде чем отправиться каждый своим путем, они устроили парад. У индейцев был горн, может и не один, и несколько воинов скакали на больших серых лошадях, захваченных в сражении. Они ехали строем, изображая американских кавалеристов. Индейцы были одеты в обмундирование Седьмой Кавалерии, за исключением сапог и штанов, которые они не любили. У одного воина был флажок.

После этого парада Шайены продолжили свое путешествие на север к Йеллоустону, который они называли Лосиной рекой. Здесь они нашли тела двух  индейцев – пожилого Сиу и его скво – лежавших в зарослях, словно они пытались укрыться в них. Вокруг тел были следы подкованных лошадей. Старика и старуху  застрелили в спину. Помимо того, старик был еще и оскальпирован.  Шайены обнаружили здесь и тайник с запасом  провианта: бекон, рис, бобы, кофе, сахар, галеты, сухие яблоки и зерно. В то время когда индейцы тешили себя едой, показался идущий вверх по реке пароход,  и несколько юношей выстрелили в него, просто шутки ради. Кейт Большая Голова рассказала доктору Маркису, что месяцы спустя, когда  индейцы узнали, что бились с Кастером, они шутили о нем, говоря: “Так плохо, что мы убили его, поскольку,  должно быть, это он, наш друг, оставил нам столько прекрасной еды…”.

Быть может, Кейт видела Кастера во время битвы. Она не уверена. Кейт сказала, что несколько Южных Шайенок присутствовали на Литтл Бигхорне, и, когда битва подошла к концу, они пришли на поле боя. Женщины увидели Кастера. Они узнали генерала, хотя  его волосы были коротко острижены, а лицо испачкано грязью. Когда они стояли, глядя на него, подошла группа воинов Сиу, которые хотели изрезать его тело. Но эти женщины жестами объяснили воинам, что он их родственник. Они сделали это из-за Ми-о-тси. Тогда Сиу отрезали один из его пальцев.

Кейт говорила, что две эти женщины проткнули Кастеру уши своими спицами. Они сделали это, чтобы он слышал лучше, поскольку он не смог услышать того, что ему говорили в Оклахоме семью годами ранее. Когда он курил трубку с Магической Стрелой и Маленьким Плащом, они сказали ему, что если он нарушит данное им обещание и вновь начнет войну с Шайенами, то будет убит. “В течение почти шестидесяти лет”, - говорила Кейт жестами рук: “много раз я думала о Хай-ес-тси как о самом красивом человеке, какого я видела на Юге. И мне до сих пор хотелось бы узнать,  не забрызгал ли мой пони грязью его тело, когда я проезжала среди мертвых, где лежал он”.



[1] Скорее всего, так оно и было. Кастер мог вспомнить о том, как десятью годами ранее десяток индейцев заманил в западню, в которой укрывалось более двух тысяч воинов, капитана Феттермана с восьмьюдесятью солдатами. Или же  генерал погиб или был тяжело ранен у реки в самом начале сражения, как это следует из рассказа Джозефа Белого Коровьего Быка, и потерявший командира батальон решил отступить. Невозможно по-иному объяснить подобное поведение безрассудно храброго генерала. Так или иначе, это отступление было для солдат  равносильно смертному приговору. Индейцы в один голос говорили,  что если бы Кастер продолжил свою атаку и вошел в селение – индейцы бежали бы прочь, и он убил бы многих из них.  Индейцы, как правило, избегали прямых столкновений с противником. Когда враг атакует – индейцы бегут, но когда атака ослабевает, или враг останавливается –  они разворачиваются и атакуют.

[2] Многие индейцы рассказывали о массовых самоубийствах среди солдат. Все они в один голос утверждали, что если бы солдаты не сошли с ума и не перебили бы самих себя, то  индейцы понесли бы  гораздо более серьезные потери.

[3] Шайены обычно заплетали свои волосы в две косы, тогда как Арикары и Кроу шли в бой с распущенными волосами.