Глава 17

Эван Коннелл ::: Сын Утренней Звезды. Кастер и Литтл-Бигхорн

Годы спустя после сражения многие индейцы утверждали, что солдаты настолько перепугались, что побросали свои ружья. Действительно, многие кидали свои ружья,  хотя и  необязательно в панике. Ружья иногда заклинивало, поскольку мягкая медная оболочка гильз  - в отличие от твердой латунной - могла деформироваться пороховыми газами, из-за чего гильзы застревали в казенной части. Кроме того, солдаты часто таскали боеприпасы россыпью в седельных сумках, где их легко можно было повредить. Другая возможная причина открылась после разговора одного из людей Рино с артиллерийским офицером. Этот  офицер впоследствии написал Начальнику артиллерии, что войска Кастера пользовались патронташами, сделанными из ворсистой кожи грубой и некачественной выделки. Медные гильзы “вследствие этого покрывались слоем ярь-медянки[1] и посторонней материи, из-за чего было затруднительно даже вставить их в патронник перед выстрелом. Под воздействием выстрела   ярь-медянка и посторонняя материя образовывали вяжущее вещество, которое не давало эжектору выбросить гильзу…”.

Солдат с “шарпом”

Солдат с шарпом

Что бы ни являлось тому причиной, извлечение из казенника деформированной или же вцементировавшейся в него гильзы могло занять некоторое время. Это объясняет, почему  некоторые, находящиеся под ударом солдаты иногда отбрасывали свои винтовки. Индейцам, должно быть, казалось, что поступивший так солдат охвачен ужасом - как, конечно, и могло быть - но в то же время  он мог быть и разъярен.

В письме Рино генералу С.В. Беннету, датированном 11 июля 1876 года, утверждается, что индейский скаут - неидентифицированный - прятался прямо возле места сражения, достаточно близко для того, чтобы видеть, как солдаты управляются со своими  ружьями. Ножи со сломанными лезвиями были найдены возле нескольких тел - еще одно подтверждение тому, что Седьмой приходилось сражаться не с одним врагом.

Такие люди явно не утратили рассудка. Другие утратили. Бытовало мнение, что полк Кастера состоял из одетых в голубые мундиры, обветренных, жующих табак петухов с агатовыми глазами,  которые могли жить на полыни, солончаке и небольшом количестве бисквитов; которые, не моргнув и глазом, промчатся по полям Армагеддона. Отчасти это было правдой. Но Седьмая также включала в себя не прошедших боевое крещение  рекрутов - вероятно, тридцать процентов полка - многие из которых ни разу не стреляли из карабина. Сенатор Томас Харт Бентон – миссуриец, выросший  у фронтира, отзывался о таких войсках, как о “забаве для индейцев”. Они не могли даже усидеть на лошадях, говорил он, но скатывались с них, словно тыквы. Однако такова была их вера, что большинство из этих невинных младенцев считало, что вопящая  толпа Сиу отступит быстрее, чем Красное море, когда старый Железный Зад устремится в атаку. Когда этого не произошло - когда, в действительности, их неустрашимый командир пытался организовать оборону - некоторые из рекрутов улепетывали, скача над полынью, словно зайцы.

Красный Конь, Миниконжу, говорил о белых с презрением. Он говорил, что многие из них умоляли взять их в плен.

Арапах по имени Левая Рука наскочил на солдата, который просто протянул ему свое ружье. Левая Рука принял его. Затем прискакал какой-то Сиу и оставался там достаточно долго, чтобы убить труса.

Говорят, что “Джон” было тем именем, которое белые обычно употребляли, обращаясь к индейцам. Слышали, как один солдат, рыдая, выкрикивал это имя, будто это могло спасти его жизнь.

Джон! Джон! О, Джон!              

Эта мольба ужасает и по прошествии ста лет.

Индейцы сообщали о многих подобных примерах трусости среди войск Кастера, но не рассказывали подобных историй о батальоне Рино. Люди Рино, должно быть были охвачены ужасом, когда галопом убирались из долины, прыгали в реку и карабкались на холм, однако очевидно, что ни один из них не обезумел от страха настолько, что стрелялся, или оцепенело отдавал свое оружие.

Довольно многие враждебные индейцы, среди них был военный вождь Хункпапов Вороний Король, настаивали на том, что все солдаты, включая людей Кастера, храбро сражались, пока оставался в живых хотя бы один из них. А вождь Оглала Низкий Пес сказал на совете с представителями правительства в 1881 году: “Они налетели на нас подобно молнии. Я ни до, ни после не видел людей столь отважных и бесстрашных... Ни белый человек, ни индеец никогда не дрался так храбро, как люди Кастера”.

Возможно. Только следует держать в уме, что многие годы эти индейцы говорили белым журналистам и политикам то, что, как они полагали, те хотели услышать. Индейцы верили (справедливо или нет), что их накажут, если они скажут что-то не то;  поэтому было благоразумным восхвалять Кастера и его войско. Будучи реалистами, индейцы знали, что разумный заключенный не должен сердить своего тюремщика, а ничто не разъяряло белых сильнее, чем заявления о трусости или о самоубийствах солдат на Литтл Бигхорне. В  1906 году Деревянную Ногу подначивал другой Шайен рассказать белому человеку - идентифицированному только как “Доктор Диксон” - что Кастер сам убил себя. Деревянная Нога отказался. “Ещё раньше индейцы пытались сказать, что солдаты убивали сами себя, но белые при этом приходили в ярость и говорили, что индейцы лгут, поэтому я решил помалкивать”.

Эта боязнь наказания сохранялась, по крайней мере, два поколения. Даже спустя пять десятилетий, в 1926  году, единокровный брат Сидящего Быка отказался посетить пятидесятилетний юбилей сражения из опасения, что его повесят. А еще через несколько лет доктору Маркису, которого Шайены любили и которому доверяли, они показали запасы ружей, укрываемые ими с того самого 1876 года.

То, что элитный полк Кастера полег  наиболее непрофессиональным образом,  судя по всему подтверждалось показаниями белых. Все поле боя было исследовано офицерами армии Терри-Гиббона и выжившими людьми из команды Рино-Бентина, пытавшимися выяснить, что же там произошло. Капитан Майлс Мойлан говорил, что нигде на гряде он не обнаружил никаких признаков организованного сопротивления, за исключением колхауновской роты “L”.  ДеРудио был изумлен, увидев так мало отстрелянных гильз. Лейтенант Уоллас  также отметил небольшое количество  пустых гильз: кучки по двадцать пять или по тридцать в различных местах, где дрались люди Колхауна, за этим исключением там было мало признаков  сражения.

Красный Конь

Красный Конь

Колхаун сдержал свое обещание. 23 апреля 1871 года он писал Кастеру: “Только что я получил свое назначение  1-ым лейтенантом 7-ой Кавалерии, и это напоминает мне более ярко, чем когда-либо, сколь много, много раз я нахожусь в долгу перед Вами за Вашу величайшую доброту ко мне в моих заботах. Я сделаю все, что смогу, чтобы доказать свою благодарность. Если придет время, Вы не обнаружите меня отсутствующим...”.

Бентин не смог обнаружить различимых признаков организованной линии обороны. “Вы можете  взять пригоршню зерна и разбросать ее по полу...”. Капитан говорил, что тщательнейшим образом   исследовал поле, пытаясь выяснить, как протекало сражение, и заключил, что имел место сокрушительный разгром.

Сложное положение, в которое попал Кастер, усугублялось тем, что несколько из его наиболее опытных офицеров (а среди них было два майора и четыре капитана) не были вместе с полком, будучи временно откомандированными в различные места. Некоторые были в Филадельфии, занимаясь то тем, то иным делом, связанным с грядущими столетними торжествами. Кастер пытался заполучить их обратно на полевую службу - вполне очевидно он  ожидал, что ему понадобятся надежные офицеры. Однако высшее командование в Вашингтоне ответило на его просьбы отказом.

Что там произошло в действительности, можно вычислить лишь из осмотра поля битвы и по рассказам индейцев. Впрочем, не приходится сомневаться в том, что в то время как некоторые подразделения - такие, как рота Колхауна - дрались храбро и с умом, другие поддались панике. Это, вероятно, произошло с ротой “Е” лейтенанта Алгернона Смита. Считается, что индейцы обратили в паническое бегство большинство лошадей этой роты, вопя и размахивая одеялами. Затем спешенные кавалеристы побежали вниз по холму и соскользнули в лощину, где позже были обнаружены их тела.

 

Некоторые военные аналитики по-иному рассматривают существо вопроса. Атака Шайенов вождя Хромого Белого Человека могла отбросить людей Смита в эту лощину или овраг. Как бы они не попали туда, для них это оказалось концом пути.

Почему лейтенант Смит бросил своих людей, или же они оставили его, вряд ли когда-нибудь станет известным.

Склон холма над этой лощиной неровен, усеян небольшими кактусами и шалфеем, и ничто не наводит на мысль, что век назад он мог быть покрыт лесом. То есть, если кавалеристы лишились здесь своих лошадей, они должны были почувствовать себя беспомощными на открытом пространстве и устремиться вперед к тому единственному месту, которое могло защитить их. Однако в лощине они оказались в ловушке. Все, что они могли сделать, это прижаться  к ее склонам или припасть к земле среди кустов, со страхом глядя вверх и выжидая. Несколько человек пытались вскарабкаться по южному склону, поскольку на нем были обнаружены отпечатки сапог и бороздок, оставленных, вероятно, их пальцами. Но ни один из этих следов не достигал поверхности.

Хункпапа по имени Железный Ястреб считал, что эти солдаты обезумели от страха. Прямо над лощиной он атаковал одного из них, который ухитрился забраться на коня. Железный Ястреб насквозь пронзил его стрелой.

 Большинство степных индейцев могли стрелой насквозь прострелить бизона. Один крупный, мясистый Гро-Вантр утверждал, что когда был молодым, он с такой силой мог  вогнать стрелу в бизона, что она вылетала с другой стороны. Другие Гро-Вантры рассказывали о воине, убившем три коровы одной стрелой.  Стрела  прошла навылет через тело первой коровы и настолько глубоко вонзилась в тело второй коровы, что  острие выступило наружу с другой стороны. Этого хватило, чтобы убить третью корову, прижимавшуюся к предыдущей.

Капитан Фило Кларк писал в 1884 году: “Можно лучше осознать силу лука, если я скажу вам, что самый мощный кольт не сможет насквозь прострелить пулей бизона. Я видел, как лук посылает стрелу  на пятьсот ярдов,  и сам частенько пробивал дюймовую доску навылет”.

Полковник Додж не думал, что луки так уж мощны. Он называет их оружием на короткие дистанции и говорит, что  хотя стрела и могла пролететь  двести ярдов, она быстро теряла убойную силу. “Много историй рассказывается о способности индейца прострелить стрелой бизона навылет, а один автор заявляет, что полностью загонял стрелу в     дюймовую доску. Я могу лишь сказать, что, неплохо зная многие племена, никогда не видел ни одного из подобных подвигов”.

Лейтенант   Алгернон   Смит

Лейтенант  Алгернон  Смит

Касательно скорострельности луков противоречий нет. Джордж Кэтлин видел Мандана, стрелявшего так быстро, что восьмая стрела находилась в полете еще до того, как первая касалась земли. Додж, скептик, говорил, что индеец   мог зажать до десяти стрел в левой руке и выпустить все десять, прежде чем первая поражала цель. Каждая могла нанести смертельную рану на расстоянии в двадцать или тридцать ярдов.  А поскольку в колчане могло уместиться довольно много стрел, легко понять, почему   опытные жители фронтира избегали по возможности стычек с индейцами, за исключением дождливых дней. Сырая погода ослабляла тетиву луков, сделанную из сухожилий животных.

Мы не знаем,  как далеко пролетела стрела Железного Ястреба, прежде чем она пронзила того невезучего человека из роты “Е”. “На меня наскочил конный солдат”, - говорил Железный Ястреб со спартанской лаконичностью: “Моя стрела пронзила его под ребро и вышла с другого конца”.

Раненый солдат вскрикнул и ухватился за луку седла. Железный Ястреб скакал рядом. Он ударил солдата сзади по шее тяжелым луком. Голубой мундир свалился на землю, а Железный Ястреб соскочил с лошади и добил его луком. “Он был уже мертв, а я все продолжал  колотить его,  после каждого удара  восклицая: “Хунх!”. Я просто обезумел, вспомнив о женщинах и малых детях...”. Те вашичу пришли на Литтл Бигхорн в поисках неприятностей, говорил Железный Ястреб, и они получили их.

Глубокая Лощина в которой была перебита  рота “E”

Глубокая Лощина в которой была перебита  рота “E”

Одно происшествие позабавило его. Железный Ястреб увидел двух толстых старых   женщин, раздевавших солдата, который лишь притворился мертвым. Сняв с него обмундирование, они решили отрезать гениталии, что заставило его вскочить. Солдат схватил одну из женщин, и закружился с ней, в то время как вторая пыталась заколоть его ножом. Железный Ястреб думал, что это было забавное зрелище - голый вашичу, пляшущий с двумя толстыми старыми женщинами.

Потеряли ли люди, которыми командовал лейтенант Смит, свой разум от ужаса, как считал Железный Ястреб, или же они бросились в лощину, следуя некоей собственной убедительной логике, является одной из туманных граней загадки Литтл Бигхорна. Двадцать восемь или двадцать девять тел были обнаружены там, большинство из них, очевидно, были убиты камнями или дубинками. Однако снова появляются расхождения. Рино приказал МакДугалу похоронить людей из роты “Е”, и МакДугал говорил, что они лежали ровно в ряд, лицом к земле, каждый застрелен в бок, а не забит дубинками.

Горнист Мартини, видевший эти трупы, говорил, что тело одного сержанта было усыпано множеством изорванных бумажных денег. Ни этот сержант, ни кто-либо еще не получали причитающихся им денег до выхода из Форта Линкольн. Двухмесячное жалование было выдано лишь тогда, когда солдаты оказались на расстоянии полного дневного перехода от  борделей и салунов Бисмарка. Это было солдатской привилегией - предаваться  в увольнении плотским утехам в свое удовольствие, но здесь следствием могли быть венерические заболевания и многочисленные дезертирства. Итак, этот богатый сержант, как и все прочие везший свое жалование, а может  и что-то еще, заполученное им в пути в результате карточных игр, оставил все свое состояние в монтанском овраге. Сколько всего зеленых бумажек было изорвано на клочки, похищено или развеяно ветром, не знает никто.

“У солдат была уйма денег”, - говорил Сиу по имени Красит Коричневым: “и мы забрали их. Мы знали, что такое серебро, но не имели понятия о бумажках. И дети играли с ними - они делали маленькие бумажные типи, и, складывая  примерно по сто долларов вместе, делали накидки для игрушек.  Некоторые из бумажек были в крови”.

Странствующая Магия, бывший мальчишкой в 1876 году, рассказывал, как солдатские карманы обшаривались в поисках зеленых бумажек с картинками, которые можно было использовать вместо попонки для игрушечных лошадок из глины. Эту подробность подтвердил рядовой Чарльз Уиндольф, который сообщил, что весной 77-го, когда его рота осматривала покинутый индейский лагерь, он видел пятидолларовую банкноту на спине глиняной лошадки.

Не все из этих принадлежавших вашичу денег были утрачены и испорчены. Шайенские воины мастерили из монет пряжки или же просверливали в них отверстия и делали серьги, ожерелья и украшали ими уздечки своих пони. А двое лишенных житейской наивности молодых Шайенов поговорили о набитых деньгами седельных сумках и спрятали эти  сумки возле ручья. “Они подскакали очень близко к скалам, остановили своих лошадей и запихнули туда эти мешки. Может быть, они еще где-то там”, - рассказывал Джон Стоит В Лесу, добавив, что сам однажды отправился поискать эти седельные сумки.

Один Шайен извлек из солдатского кармана  плоский, круглый предмет. С одной стороны был белый металл, а с другой стекло, под которым виднелись какие-то черные знаки. Шайен решил, что эта вещь живая, поскольку она производила какой-то шум. Индейцы пришли к выводу, что это, должно быть, солдатская магия,  так что  юноша оставил ее себе. Но на следующий день она умерла, и юноша выбросил ее как можно дальше.

Трофеи

Трофеи

Другой Шайен нашел еще одну такую же штуковину, только она не тикала, а под стеклом была маленькая поворачивающаяся стрелка. Каждый раз, когда стрелка останавливалась, она показывала на север, вниз по долине. Были слухи, что оттуда идут войска, и индейцы решили, что этот священный предмет помогает в любой момент определить, где находятся солдаты.

Некоторые индейцы разжились биноклями, о назначении которых были прекрасно осведомлены.  Они подбирали флаги, перчатки, патроны, ружья и шляпы. Некоторые из индейцев постарше забирали себе седла МакКлеллана.

“Я нашел кофе”, - говорил индеец.

“Я нашел табак”.

“Я нашел хороший нож”.

Пять рот, сопровождавших Длинноволосого, оставили на склоне массу полезных предметов. Многие вещи были зарыты.  Скво закапывали кольца и всевозможные безделушки, потому что были испуганы. “Мы сделали больше, чем даже могли себе представить”, - сказал Красит Коричневым: “и мы знали, что белые очень сильны и накажут нас”.

Пять рот Кастера скакали на север колонной - по двое или по четверо в ряд, в зависимости от рельефа. Две замыкающие роты, “I” и “L”, возглавляемые Майлсом Кио и Джеймсом Колхауном, вероятно имели возможность отступить до того, как  кольцо сомкнулось.  Тела большинства из этих людей лежали в нескольких сотнях ярдов южнее  остальных, будто спай, державший батальон вместе, дал трещину. Какое-то время - несколько мгновений -  Кио и Колхаун имели на то, чтобы сделать выбор: последовать за своим командиром, зная почти наверняка, что погибнут, или же ретироваться. Отходя правильным боевым порядком, они могли бы отступить к холму Рино.    

Если Кио с Колхауном и имели подобную возможность, они отнеслись к ней с презрением.                           

Лейтенанту Генри Харрингтону из роты Тома Кастера возможно удалось убраться оттуда. Его тело так никогда и не было найдено. Индейцы говорили, что человек на гнедом коне поскакал назад в ту сторону, откуда пришли солдаты. За ним долго гнались двое Шайенов и один Сиу. В конце концов, они прострелили ему спину между плечей и прикончили. Возможно, это был Харрингтон. Или же он  таки сбежал, будучи смертельно раненым, и умер на каком-то расстоянии от поля боя.

Харрингтон был одним из тех, с предчувствиями. Он видел себя привязанным к дереву, окруженным дикарями. Говорят, что лейтенант набросал на основании этого сна рисунок, который отправил по почте своему приятелю на востоке. Вполне  понятно, почему  он воздержался от того, чтобы послать такую картинку своей жене, хотя возможно, она узнала об этом. Она исчезла на два года и была обнаружена в небольшом техасском городишке, явно пострадав от амнезии[2]. Дочь Харрингтона, впоследствии назначенная Гербертом Гувером[3] на должность начальницы почтового отделения в Вест-Пойнте, говорила, что приступ пневмонии восстановил память ее матери. Она знала, кто она, хотя и ничего не могла вспомнить о тех годах. “Несколько раз”, - сообщила дочь: “мы слышали от индейцев, что одетую в черное леди видели на поле сражения”.

Годфри писал историку  Брининстулу в 1921 году, что через месяц после сражения Терри двигался вниз по течению к устью Роузбад-Крик, и здесь, по слухам, на южном берегу лежал мертвый жеребец Седьмой Кавалерии. Годфри пересек реку, чтобы проверить. Он увидел коня, застреленного в лоб. На нем был повод, седло, седельные сумки и принадлежавший Седьмой Кавалерии мешок для зерна, набитый овсом и притороченный к задней луке седла. Сумки были пусты. Карабин всадника, о котором Годфри сообщили, что он там был - отсутствовал. Годфри не смог больше ничего выяснить и не рассуждал на тему, не Харрингтон ли скакал на этом животном. Оно могло принадлежать и дезертиру, поскольку  колонна проходила по этой местности на пути к Литтл Бигхорну, и несколько солдат ушли по-английски.

Возникали и другие версии. Через несколько лет после сражения два Шайена нашли скелет примерно в пятнадцати милях  к востоку от гряды Кастера. Возможно, это были останки  солдата, которого раздели и оставили умирать, но очнувшегося ночью и сумевшего скрыться. Предположительно, это был пропавший лейтенант.

Летом 1928 года Кроу по имени Высокая Магическая Скала нашел скелет к юго-востоку  от поля сражения с  небольшим железным наконечником стрелы, засевшим в шейном позвонке. Кости лежали в овраге, где сезон за сезоном на протяжении пятидесяти лет они были открыты ветру, дождю и снегу. Так что сохранилось немногое - обрывки материи, сгнивший кожаный ружейный чехол. Девятнадцать стреляных гильз и один патрон служили доказательством того, что солдат боролся за свою жизнь. Лейтенант Харрингтон носил белые парусиновые штаны и голубую рубашку, но там обнаружили слишком мало материи, чтобы определить, могло ли это являться его обмундированием. Поскольку невозможно было с уверенностью опознать останки, скелет похоронили на кладбище у поля сражения с надписью “Неизвестный”. Кем бы он ни был, ему почти удалось спастись.

Говорили, что часы Харрингтона то ли нашли, то ли выкупили у индейцев. Кроме этого - ничего.

Другой солдат несомненно мог бы спастись, если бы у него не сдали нервы. Несколько индейцев видели, как он вскочил на коня и рванул вверх по лощине. Они погнались за ним. Как обычно, слишком  сильно расходятся свидетельства о том, кем были эти индейцы. Пять Сиу, согласно одному из свидетельств: двое Оглалов, двое Хункпапов, один Брюле. Согласно другим мемуарам: двое Шайенов - Старый Медведь и Убивает Ночью - и безымянный Сиу. Неважно. У солдата был быстроногий  конь, и он оставил индейцев далеко позади. Преследователи начали отставать, и, в конце концов, за солдатом гнался всего один индеец, который по необъяснимой причине не имел ни ружья, ни лука. Этот воин (говорят, что он был Хункпапом) уже готов был отказаться от дальнейшей погони, как спасающийся солдат бросил взгляд назад, выхватил пистолет и, вместо того, чтобы застрелить невооруженного преследователя, выстрелил себе в голову. Хункпап поймал его лошадь и ездил на ней многие годы. Он не знал точно, как далеко ускакал в погоне за перепуганным солдатом, но думал, что где-то на шесть-семь миль. Скелет того человека не был найден. На солдате были шевроны, что, конечно, исключает лейтенанта Харрингтона.

Женщина из племени Кроу, Хороший Щит, рассказывала, что долго после сражения ее народу доводилось находить тела  солдат и мертвых индейцев вдали от Литтл Бигхорна. “Я помню, как летом, следующим после большой битвы, мои люди нашли четырех солдат, лежавших вместе, один из них - вождь,  за Большим Плечом, на ручье Медведь-в-Середине. Это в шести милях от места битвы...”.

Лейтенант Генри Харрингтон

Лейтенант Генри Харрингтон

Том ЛеФорж частенько разбивал лагерь по соседству с полем сражения. Он называл это место своим “летним прибежищем”. ЛеФорж рассказывал доктору Маркису о костях в долине Роузбада - на расстоянии  двадцати пяти  миль от Последнего боя  Кастера. Патронташи, оружие и истлевшая армейская одежда были разбросаны повсюду. Все это, по мнению ЛеФоржа,  ясно говорило о том, что довольно большому количеству солдат удалось вырваться из капкана. В старой голубой рубахе он однажды нашел ферротипию молодой женщины, которую сохранил. ЛеФорж не доложил ни об этой находке, ни обо всем остальном, им подобранном. Он говорил, что от него этого просто не ожидалось. “Я все время был вместе с солдатами, когда были сделаны находки. Мы просто смотрели, удивлялись, предполагали и отправлялись далее”.

Из всех тех, утверждавших, что им удалось спастись - некоторые историки невозмутимо замечают, что претендентов было больше, чем солдат у Кастера - из нескольких сотен, предположительно переживших Последний бой, никто не упоминается так часто, как молодой скаут Кроу Курчавый. Его чуду подобное избавление было совершено различными способами. Так, например, он распорол живот мертвого коня и укрылся внутри. Или же он нырнул в овраг, сделал прическу как у Сиу, сорвал одеяло с мертвого врага и неузнанным проскользнул за линию огня. Курчавый действительно ушел вместе с Кастером и остался в живых, но он не сопровождал Дж.А.К. на протяжении всего пути. Этого от него и не ожидалось.  Ри и Кроу были наняты, чтобы обнаружить Сиу - ни для чего больше. Их не нанимали, чтобы сражаться, хотя некоторые и дрались бок о бок с Рино в долине.

Неясно, как далеко ушел Курчавый с обреченными людьми. Судя по всему, когда он увидел, как разворачиваются события, то свернул в сторону. Быть может, Мич Боуэр посоветовал ему уйти. “Если ты можешь проскользнуть мимо Сиу”, - предположительно сказал ему Боуэр, “иди к другим солдатам (имея в виду людей Терри) и скажи им,  что все убиты. Того человека (указав на Кастера) ничто не остановит.  Он собирается повести нас прямо в селение...  У нас нет никаких шансов”.

Через некоторое время после  ретирады из этого марширующего навстречу смерти отряда, Курчавый встретил скаута Ри, Черного Лиса, и рассказал о провизии, которую Седьмая Кавалерия оставила на своем пути. Эти двое вернулись к тому месту и, по-видимому, неплохо разжились. Затем Курчавый сказал Черному Лису, что собирается вернуться домой.

Очень может быть, что так все и произошло, хотя профессор Стюарт предлагает немного другой сценарий, согласно которому эти два индейца подбирают продовольствие значительно раньше. Черный Лис затем исчезает. Курчавый возвращается посмотреть на сражение с безопасного расстояния. Убежденный в том, что солдаты проигрывают, он решает, что было бы глупо ошиваться вокруг.

Так или иначе, затем  его увидели на берегах Йеллоустона напротив   базового госпиталя, устроенного Терри. На языке жестов он осведомился о Хромом - Гиббоне, и ему сообщили, что Гиббон выступил вниз по течению. Курчавый ускакал.

Возле слияния Литтл Бигхорна с Бигхорном “Дальний Запад” был пришвартован к тополю. В 1909 году Хэнсон в своей биографии капитана Гранта  Марша, шкипера “Дальнего Запада”, описывает эти воды как чистые и холодные, изобилующие щукой, лососем и прочей рыбой. Поэтому несколько членов команды срезали ивовые прутья и обосновались, чтобы приятно провести утро. Капитан Марш, сопровождаемый своим лоцманом, инженером и двумя армейскими офицерами, покинул судно около десяти часов и выбрал для рыбалки место возле густых зарослей ивняка. Последние пару дней в южной части горизонта поднимался дым. Они приписали это Кастеру и Терри, испепелившим враждебное селение. Теперь дым был развеян ветром. Сражение закончилось, Сиу разбиты, и беспокоиться  не о чем. Тем не менее, они находились в опасной близости от ивняка. Любой индеец мог бы легко подкрасться к ним. Марш со спутниками как раз говорили об  этом, как ивы заколыхались, и в поле зрения возник конный воин. Рыбаки вскочили на ноги, но индеец поднял вверх свой карабин. Это был жест мира. Затем они заметили, что волосы на лбу торчали вертикально вверх - следовательно, это был Кроу.

По другим свидетельствам, вместо того, чтобы поднять свой  карабин, Курчавый воздел обе руки - понимаемый всеми жест, после чего  спрыгнул со своего пони и начал рисовать на песке.  Может быть, его отвезли на корабль и  дали карандаш, чтобы он смог нарисовать более ясно.

Капитан ” Дальнего Запада” Грант Марш

Капитан  Дальнего Запада Грант Марш

Некоторые говорят, что он лег на палубу, нарисовал два концентрических круга, обозначив тем самым окруженных людей, и объяснил, что произошло, схватив себя за скальповую прядь одной рукой, описав круговое движение вокруг нее  другой и сделав вид, что срывает скальп со своей головы. Но этого было мало. Понарошку оскальпировав себя, Курчавый привязал этот скальп к поясу и продемонстрировал военный танец  на палубе “Дальнего Запада”. В сторону эту мелодраму. Мало сомнений в том, что он вылез из ивняка и пытался передать сообщение. Торговец виски Колман, присутствовавший там, говорил, что видел, как Курчавый на языке жестов показал сон, подразумевая смерть. Но затем вокруг скаута столпились несколько офицеров, и больше Колман ничего не смог разглядеть.

Джордж Морган, сквомэн, возможно перевел кое-что из сказанного Курчавым. Тем или иным образом, судя по всему, его сообщение было понято, хотя люди на борту оставались настроенными скептически.

Скаут Кроу Курчавый

Скаут Кроу Курчавый

Курчавый не утверждал, что был в сражении, однако  легенда о его спасении росла подобно тем сказочным бобам. Поначалу он отрицал эту историю.  Однако когда стало ясно, что чего бы он ни сказал, это все равно ничего не изменит, Курчавый перестал отвергать ее. А по прошествии лет, поняв, что желают слышать белые люди, он начал говорить: да, да, это правда, он был загнан в ловушку вместе с генералом, но спасся,  покрыв голову одеялом и ускакав прочь. Мало кто из историков верит  этой сказке об одеяле, а Ри, которых опросили много лет спустя, говорили, что он явился на борт “Дальнего Запада” в черной рубашке, набедренной повязке и в мокасинах. Джеймс Сайпс, путешествовавший на борту “Дальнего Запада” в качестве парикмахера, в 1909 году рассказал Уолтеру Кэмпу, что когда Курчавый возник из зарослей ивы, его волосы не были уложены  на обычный для Кроу манер; у него было три пони и красное Сиукское одеяло. Однако Сайпс давал показания тридцать три года спустя после событий - время достаточное для того, чтобы кто угодно мог  пересмотреть былое.

Первая  встреча-воссоединение ветеранов Литтл Бигхорна произошла в 1886 году. Она вполне смахивала на дружескую вечеринку. После официальных приветствий в Форте Кастер, гости - по крайней мере, гости в голубых мундирах - стали лагерем возле реки в палатках, снабженных  всевозможными удобствами, включая виски. Некоторые из этих офицеров основательно напились, и почти всю неделю шатались по долине и вдоль гряды.

Там присутствовало много вождей, пожимающих руки, разговаривающих на языке жестов со старыми врагами, такими как Годфри, Бентин, Эдгерли и МакДугал. Сидящий Бык  не пригласили, поскольку он  находился на Востоке в турне с шоу Баффало Билла, но Желчь был почетным гостем, и он с презрением отверг миф о спасении Курчавого. Это наполняло его отвращением. Когда Желчь познакомили с Курчавым, он произнес: “Ты утверждаешь, что был в этом сражении, и тебе удалось уйти. Ты был трусом и сбежал до того, как начался бой. Если бы ты  не поступил так, тебя бы сегодня здесь не было”.

Курчавый ничего не ответил.

Желчь отвернулся от него.

По другой версии, при этой встрече   Желчь спросил презренного Кроу: “Где твои крылья?”.

“Крылья!”, - воскликнул Курчавый: “Что ты имеешь в виду?”.

“Я подразумеваю”, - ответил Желчь: “что лишь птица могла спастись, после того как мы окружили белых”.

Неизбежно возникли слухи, что Кастеру также удалось уйти живым. Так всегда происходит. Через сто лет после смерти Линкольна, в его гробу было проделано отверстие, и был назначен человек, чтобы заглянуть внутрь - просто удостовериться.   От Руидозо до Кловиса старые американцы мексиканского происхождения расскажут вам, что Билли Кида видели много лет спустя после того, как Пэт Гаррет застрелил его в спальне Максвеллов. Джон Кеннеди никогда не умирал, но был секретно доставлен на один из карибских островов, где жил в уединении, ужасно изуродованный. Из легенд люди черпают фантазии, необходимые для своего существования, заметил Анатоль Франс. Если наши герои бессмертны, то, возможно, бессмертие даровано и нам самим.            

Поэтому утверждалось, и многие этому верили, что тело молодого генерала не могло быть найдено, поскольку он не был убит. Некоторые говорили, что он был пленен Шайенами, которые выходили его, потому что восхищались его храбростью. Затем он вернулся инкогнито в цивилизованный мир. Другие считали, что он прорвался на восток к Роузбад-Крик и бежал. Были слухи, что кто-то, знававший Кастера, годы спустя случайно встретил его на улице в Новом Орлеане.



[1] Ярь-медянка – устаревшее название окиси меди, соединения, образовывавшегося на внешней стороне медной гильзы под воздействием содержащейся в воздухе влаги. Что это такое, можно понять, взглянув на бронзовую скульптуру.

[2] Амнезия (мед.) – потеря памяти.

[3] Гувер Герберт Кларк (1874-1964) - 31-ый Президент США от Республиканской партии (1929-33).