В поисках правительства федерации

Макарова Алла Юльевна ::: Путешествие в страну майя

Стефенс оставался под сильным впечатлением свидания с Каррерой. Однако картина общей политической обстановки продолжала оставаться для него запутанной, неясной, и он по-прежнему не знал, где искать федеральное правительство.

«Я был в полной растерянно­сти и не знал, что делать. В Гватемале все единодушно го­ворили, что федерального пра­вительства больше нет. Англий­ский генеральный консул, очень уважаемый человек, даже опуб­ликовал циркуляр, отрицающий его существование. Но само правительство, не переизбранное по истечении срока его полномо­чий, утверждало, что оно су­ществует. Я выслушал мнение только одной стороны и не счи­тал себя вправе делать оконча­тельные выводы. Как бы там ни было, мне следовало заняться тщательными поисками прави­тельства».

И вот Стефенс решает ехать в город Сан-Сальвадор, который раньше был местом пребывания федерального правительства.

Для того чтобы предпринять поездку в Сан-Сальвадор, Стефенсу необходимо было получить местные документы, в которых могли бы разобраться власти Центральной Америки. Но догово­риться в Гватемале было трудно, так как верительные грамо­ты дипломатического корпуса США были адресованы федераль­ному правительству, и Стефенс не считал возможным отдавать их управлению временного правительства Гватемалы. Перегово­ры эти были неприятными для той и другой стороны. В конце концов Стефенсу выдали какой-то временный документ, как ря­довому путешественнику, а не как представителю дипломатиче­ского корпуса.

Барельеф на камне. Фрагмент притолоки. Пьедрас-Неграс, Гватемала. I тыс.н.э. Фото К.Кеннеди.
Барельеф на камне. Фрагмент притолоки. Пьедрас-Неграс, Гватемала. I тыс.н.э. Фото К.Кеннеди.

Снова и снова Стефенс мысленно обращался к политическому положению этого райского уголка земли. Вот его записи в пу­тевом дневнике.

«Положение в стране представляется мне очень тяжелым, из ряда вон выходящим. Насколько я узнал из разговоров с представителями местной интеллигенции, до сих пор во всех восстаниях, которые начались после завоевания независимости, руководящую роль играли креолы — потомки завоевателей, ин­дейцы же играли второстепенную роль. До самого восстания во главе с Каррерой они не понимали, какую огромную силу собой представляют. Но теперь это грозное открытие сделано. Индейцы составляют три четверти населения Гватемалы, они — исконные хозяева земли, которую у них отняли бледнолицые. В первый раз после покорения они организованы и вооружены, имеют своего вождя — индейского вождя, который в данный момент примкнул к центральной партии[16]. Я не симпатизировал этой партии, потому что считал, что в своей ненависти к либе­ралам они будили третью силу, которая может погубить и тех и других, что они играют на наивности и предрассудках индей­цев и, с помощью католических священников, на их религиозном фанатизме, забавляя их праздниками и церковными церемония­ми, убеждая их, что либералы хотят разорить церкви, уничто­жить священников и тогда некому будет их учить[17] и помогать в несчастии».

Наступило первое января 1840 года. Новый год в Гватемале начался как весеннее утро. Казалось, что солнце радовалось красоте уголка земли, им согреваемого, и что даже горы улы­бались среди изумрудной зелени лесов. Тридцать восемь коло­колов церквей и монастырей возвестили о наступлении Нового года в Гватемале.

5 января Стефенс выехал в Сан-Сальвадор. В Сан-Сальвадоре, разрушенном землетрясением, произо­шло свидание Стефенса с сеньором Диего Вихиль, волею судьбы оставшегося во главе несуществующего правительства. Стефенс узнал, что войска федерального правительства были разбиты в Гондурасе, что Каррера подавил восстание в Кесальтенанго и оставил там гарнизон своих солдат. Теперь только один Сан-Сальвадор поддерживал правительство. Стало известно, что генерал Морасан пошел в поход против Гватемалы. И несмотря на то что все устали от войны, отовсюду приходили доброволь­цы. Сеньор Вихиль говорил, что они будут поддерживать фе­деральное правительство и если суждено, то умрут на развали­нах Сан-Сальвадора.

«То, что я слышал от сеньора Вихиль,— записывает Сте­фенс,— взволновало меня. Во всех испытаниях этой тяжелой годины ни разу не блеснула передо мной искра героизма или патриотизма в среде потомков завоевателей. Страсть к само­сохранению и чрезмерное самомнение руководили поведением большинства. Это была жестокая борьба за власть и положение в обществе — для личной выгоды. И часто, когда я ехал по этой прекрасной стране, я невольно думал о неблагодарности людей, которых судьба наделила счастьем жить среди благодатной при­роды...

Патриоты Сан-Сальвадора, либералы, верили, что генерал Морасан победит Карреру и Гватемала снова станет столицей федерации. Цель революции — свержение консерваторов — об­суждалась здесь всесторонне и с напряженным интересом, так как это был для них вопрос жизни и смерти...

Я не разделял надежд патриотов Сан-Сальвадора,— продол­жает Стефенс.— Грозные тучи, которые собрались над страной, не скоро развеются. И я решил как можно скорее вернуться в Гватемалу, чтобы закончить официальную часть и продолжать любимое дело — заняться археологическими исследованиями в этих сказочных странах, полных неожиданностей и красоты». Смеркалось, когда Стефенс со спутниками вошли в город Ауачапан, пограничный город Сальвадора,— аванпост опас­ностей.

Остановились в домике пожилой женщины, вдовы Падильи, с которой был знаком спутник Стефенса дон Сатурино. Она горевала о сыне, который ушел в поход с генералом Морасаном. Внезапно маленький городок был взбудоражен известием: Морасан потерпел поражение! Он спасается бегством с пятна­дцатью драгунами! Его преследуют индейцы во главе с Каррерой! Прошло немного времени, и раздался тревожный крик: «Лю­ди идут!»

Церковный колокол бил тревогу. Никто пока не знал, какие люди идут. Но жители с тревогой стали собирать свои самые ценные вещи, укладываться в путь. У домов стояли оседланные лошади и мулы; все бежали. Вдова Падилья оставила Стефенсу ключ от своего дома и ушла вместе с дочерью.

Стемнело. Дверь в домике вдовы Падильи была слегка открыта. Улан, скакавший мимо, пикой открыл ее настежь и попросил напиться; с ним были и другие военные. Как выясни­лось из расспросов, вернулся Морасан, потерпевший поражение в Гватемале, и с ним уцелевшие соратники.


[16] Эта партия была известна под двумя названиями — центральная, а также консервативная.

[17] Священники в Центральной Америке одновременно были и учителями.