Часть V

Кузьмищев Владимир Александрович ::: Тайна жрецов майя



Диссертация, которую так и не пришлось защищать





Х
удощавый человек невысокого роста с огромным пухлым портфелем пронзительно оранжевого цвета как-то незаметно, боком вошел в просторную аудиторию. Словно опасаясь сквозняка, он старательно прикрыл за собою дверь, проверил, плотно ли она встала на место, и остался стоять у стены. Свой портфель он держал обеими руками за ручку, угрюмо посматривая по сторонам из-под выпуклого, почти квадратного лба глубоко посаженными светлыми глазами. Тому, кто не знал его, было трудно догадаться, кто он и зачем пришел в эту аудиторию Института этнографии Академии наук, где должна состояться защита диссертации. Для маститого ученого он казался слишком молод; для соискателя ученой степени, пожалуй, излишне спокоен. При всей своей внешней обыденности он, без сомнения, был человеком незаурядным.




- З
дравствуйте, - сказал он негромко и, словно извиняясь перед собравшимися, представился: - Кнорозов.




М
ногие из тех, кто находился в зале, впервые увидели молодого исследователя древних письмен, приехавшего из Ленинграда в Москву для защиты диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Но зато все они, видные советские ученые, хорошо знали чрезвычайно интересные труды сотрудника Ленинградского отделения Института этнографии.




У
же первая работа Юрия Кнорозова - сравнительно небольшая статья под скромным названием «Древняя письменность Центральной Америки», опубликованная в 1952 году в журнале «Советская этнография», вызвала несомненный интерес в международных кругах ученых-американистов и других специалистов по древним цивилизациям. Дотоле никому не известный молодой ученый из «далекой Советской России» убедительно доказывал в своей статье, что письменность древних майя - одна из самых волнующих загадок Нового Света - была иероглифической и, следовательно, передавала звуковую речь. Он утверждал, что рукописи и надписи майя можно прочесть и перевести на любой другой язык, в том числе и русский. В подтверждение своих выводов Юрий Кнорозов приводил примеры чтения некоторых иероглифов майя и доказывал перекрестным чтением различных слов, в частности «куц» («индюк») и «цул» («собака») , наличие алфавитных знаков в древних текстах майя.




Ю
рий Кнорозов заявлял, что точно так же могут быть прочтены все иероглифы, но для этого необходимы глубокие исследования письменности майя на их языке.




П
одобные заявления были расценены как открытый «бунт» против крупнейшего специалиста по древним майя, американского профессора Эрика Томпсона, за которым ходила недобрая слава «великого могильщика» исследователей письма майя. Но молодой ученый не постеснялся непререкаемого среди современных майистов авторитета Эрика Томпсона. Более того, первая работа Кнорозова, казалось, попросту «бросала перчатку» американскому профессору и многочисленным сторонникам его школы, призывая ученых всего мира не сидеть сложа руки в бесплодном созерцании замысловатых знаков, оставленных жрецами майя, а начать новое всеобщее наступление на их сокровенную тайну. Юрий Кнорозов не скрывал и «оружия», которым намеревался преодолеть вековое молчание древних рукописей, - оригинальную систему дешифровки, основанную на разработанном им принципе «позиционной статистики».




Р
еакция со стороны Томпсона и его сторонников не заставила себя долго ждать: они обрушили на молодого ученого шквал яростных атак. В мексиканском журнале «Ян» появилась статья самого Томпсона, в которой он, в крайне резкой форме «прорецензировав» работы Юрия Кнорозова, категорически и уже в который раз отрицал наличие в письме» майя фонетических знаков и достоверность «алфавита Ланды». Он поспешил заявить, что может опровергнуть любое чтение Кнорозовым иероглифических знаков майя, однако «благородный гнев» профессора, по-видимому, оказался настолько велик, что он до сего дня мешает ему выступить с опровержением чтения хотя бы двух ранее приведенных нами слов: «индюк» и «собака».




М
ожет быть, именно поэтому Эрик Томпсон в своей «научной» полемике вскоре решительно взялся за «аргументацию» совсем иного рода. Он заявил, что, поскольку он, Томпсон, располагает абсолютно достоверными сведениями, что в России никогда не было никаких дешифровок, их посему там и быть не может (!). Столь блистательный «аргумент» не вызвал аплодисментов даже в рядах его сторонников, а видный мексиканский ученый Мигель Коваррубиас счел необходимым прокомментировать такой внезапный поворот американского профессора в дискуссии о письменности майя справедливым замечанием, что, «к сожалению, политика вмешалась в вопрос об эпиграфике майя».




Д
ействительно, можно лишь сожалеть о позиции, занятой Эриком Томпсоном в отношении работ Юрия Кнорозова. Дело не в том, что Юрий Кнорозов наш соотечественник и мы гордимся его выдающимися достижениями. Просто Эрик Томпсон заведомо и крайне отрицательно относится к любой попытке найти ключ для дешифровки письменности майя. Если бы американский профессор был шарлатаном от науки - к сожалению, такие встречаются и в наши дни, - можно бы просто не обращать внимания на его грубые выпады. Но он собрал, исследовал и опубликовал богатейшие материалы по цивилизации майя, и знакомство с его научными трудами представляется практически обязательным для современного исследователя американских культур. Это создало Томпсону огромный, а по некоторым вопросам, что называется, непререкаемый авторитет. Однако, не сумев однажды постичь тайну древнего письма народа майя, вернее, глубоко и, по всей вероятности, искренне убежденный в том, что только он один постиг ее, и постиг правильно, Эрик Томпсон не находил силы пересмотреть отношение к этому вопросу, предпочитая брать на себя незавидную роль «могильщика» любой «нетомпсоновской» школы по дешифровке письменности майя.




Г
нев Эрика Томпсона против работ Юрия Кнорозова был особенно силен еще и потому, что молодой ученый убедительно просто показал, в чем основная ошибка возглавляемой американским профессором школы так называемого «ребусного письма». Томпсон и его школа понимали под дешифровкой независимые друг от друга толкования отдельных знаков, по существу сводя изучение древних письмен к бесконечным толкованиям и перетолковываниям произвольно взятых из контекста иероглифов. Такой путь неизбежно заводил в тупик, поскольку был оторван как от задач языкознания, так и от изучения внутренней структуры текста. В итоге малодоказательные толкования порождали не менее малодоказательные опровержения, которые, в свою очередь, порождали столь же малодоказательные опровержения опровержений...




И
ными словами, в подобном «исследовании» попросту смешаны два различных понятия: «дешифровка» и «интерпретация».




П
остараемся пояснить это на конкретных примерах. Перелистывая рукописи майя, мы в свое время обратили внимание на знак , причем высказали предположение, что он одновременно похож как на кусок плетеной циновки, так и на чешую рыбы. Если знак произвольно извлечен нами из текста некой рукописи или надписи на камне, можно до бесконечности спорить, «циновка» это или «чешуя», приведя соответствующие «доказательства» и «контрдоказательства», одинаково легко опровергающие друг друга. Это типичный случай толкования знака, то есть попытки установить по его рисунку (и только рисунку!) смысловое содержание, которое хотела вложить в него рука, изобразившая знак, скажем, на листе папируса.




В
пиктографии, или «рисуночном письме», знаки-иконы не имеют языкового эквивалента, в силу чего такой прием их исследования вполне закономерен. Причем рисовальщик подобного «текста», вновь изображая по ходу своего «повествования», например, ту же «циновку», может в третий, десятый или двадцатый раз нарисовать «циновку» совсем не так, как в первый, ибо ему безразлично, похожи ли друг на друга знаки, изображающие один и тот же предмет, лишь бы «читатель» и в том и в любом другом случае угадал в них «циновку»!




С
овершенно иначе обстоит дело в иероглифическом письме: знак «циновка» всегда пишется (рисуется) одинаково, потому что это не смысловой, а языковой эквивалент. И хотя некоторые или даже многие иероглифические знаки (это зависит от степени развитости письма) еще продолжают сохранять смысловую нагрузку и мы даже можем угадать в них изображение того или иного «предмета», они уже передают не понятие «подстилка для лежания», а само слово «циновка», воспроизводя его звучание!




З
нак обрел звук и стал фонетическим. В этом качестве он используется и для написания слова, в котором имеется передаваемый им звук (как буквы в алфавите).




И
менно таким и является знак ; он фонетический и передает звук «ш(а)», а изображает циновку или крышу из листьев пальмы, на языке майя - «шаан».




В
озьмем еще один хорошо знакомый нам знак . Это также фонетический знак «ц(у)», изображающий позвоночник и ребра скелета, на майя - «цуул бак». Вот несколько слов, написанных иероглифами майя:

- «цу-лу» - собака, домашняя собака,

- «цу-лу (каан)» - небесная собака,

- «ку-цу» - дикий индюк,

- «цу-ан» - позднее название восьмого месяца календаря майя (древнее название этого же месяца к'анк'ин),

- «ах-цу-бен-цил» - упорядочивающий.




К
онечно, и индюк, и собака, и даже небесная собака, как и упорядочивающий что-либо человек, несомненно, должны иметь каждый свой скелет, но не этим объясняется появление знака в написании перечисленных слов. В каждом из этих слов он передает не смысловое содержание рисунка, а только звук «цу» и, следовательно, служит конкретным алфавитным знаком.




Э
рик Томпсон также предложил свои чтения знаков майя. В связи с этим Ю. В. Кнорозову пришлось высказаться по его «дешифровке». Советский исследователь показал, что из тридцати «дешифрованных» Томпсоном, по его утверждению, знаков в действительности только восемь (!) были прочтены, а остальные двадцать два истолкованы. Однако из восьми знаков самому Томпсону принадлежит чтение только трех. Чтение же пяти других знаков американский профессор заимствовал у Ланды, де Рони, Томаса, которых подверг «уничтожающей» критике и сурово осудил.




В
1955 году научный «багаж» Юрия Кнорозова пополнился еще одной замечательной работой. В его переводе со староиспанского языка вышло первое на русском языке издание рукописи Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане». Советская историография получила важнейший документ по древним майя, который к тому же является литературным памятником несомненной ценности. С выходом в свет этой книги, опубликованной Академией наук СССР, рукопись Ланды перестала быть достоянием лишь сравнительно узкого круга ученых-американистов; она вошла в новый огромный мир, имя которому - советский читатель.




Н
о Юрий Кнорозов не только перевел текст рукописи; он подготовил к ней сложнейший справочный аппарат и написал вступительную статью. В результате вместе с рукописью Ланды вышел из печати научный труд огромного значения, содержавший оригинальное, глубокое исследование по истории и цивилизации древних майя и одновременно первый обобщающий итог работ Ю. В. Кнорозова по дешифровке письменности майя.




Р
абота молодого советского ученого не только удовлетворяла из года в год растущий интерес советских людей к народам Латинской Америки; она помогла его углублению, правильному пониманию прошлого и настоящего «Бушующего континента», как часто называют Латинскую Америку. И если сегодня ряды советских ученых-латиноамериканистов стремительно растут, ежегодно пополняясь все новыми и новыми молодыми силами, и мы можем теперь говорить о советской школе латиноамериканистики, в этом очевидная и большая заслуга Кнорозова и его трудов по древним цивилизациям Америки.




Т
огда, в 1955 году, в Институт этнографии для защиты диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук пришел молодой исследователь, труды которого получили уже мировую известность. Но Юрию Кнорозову так и не суждено было стать «кандидатом». Ученый совет института тайным голосованием вынес иное решение: соискателю присвоили степень... доктора исторических наук.



История одной реабилитации





П
осле того как Кнорозовым была установлена система письма и в «книгах Чилам Балам» найден сравнительно обширный запас слов древнего языка майя, на котором могли быть написаны рукописи, дешифровщику предстояло приступить к последнему и самому тяжелому этапу работы. Он должен был попытаться установить языковые эквиваленты, которые так тщательно скрывались от ученых за причудливыми знаками письма майя. Иными словами, нужно было правильно распределить три сотни знаков майя на три основные категории, из которых складывается любое иероглифическое письмо. Напомним их: это идеографические знаки, передающие корни слов; фонетические - передающие слог или один звук; и знаки-детерминативы, поясняющие смысл слова («лев» - животное; «Лев» - имя собственное).




Н
ачиная изучение иероглифических текстов майя, Юрий Кнорозов, конечно, не мог пройти мимо так называемого «алфавита Ланды». Из многочисленных зарубежных публикаций о майя он знал, что «алфавит» достаточно изучен и не имеет практического значения для дешифровки, коль скоро так утверждали все авторитеты последних лет. Переводя на русский язык сообщение Ланды, Кнорозов подробно ознакомился со всеми комментариями к «алфавиту». И, к своему удивлению, обнаружил, что никто даже не попытался полностью прокомментировать «алфавит Ланды» как единый источник.




Ч
тобы понять, как могло сложиться столь нелепое положение, нам придется вернуться на целое столетие назад.




К
огда в 1863 году Брассер де Бурбур нашел копию «Сообщения о делах в Юкатане», содержавшую «алфавит Ланды», он решил, что получил в свои руки надежный ключ к чтению текстов майя. Но после первых восторгов наступила пора горьких разочарований. Знаки майя из «алфавита» были настолько искажены переписчиками, что их никак не удавалось обнаружить (отождествить) среди знаков рукописей. Вполне естественно, что у исследователей невольно возник вопрос: а не является ли «алфавит» фальсификацией?




А
мериканский ученый Валентини в 1880 году написал книгу под заглавием: «Алфавит Ланды» - испанская фабрикация». В ней он доказывал, что в рукописях Ланды приведены вовсе не знаки письма майя, а просто-напросто рисунки различных предметов, названия которых начинаются с той буквы алфавита, под которой они изображены в сообщении (так делают в современных детских азбуках). Например, под буквой «А» в рукописи изображена черепаха (на языке майя «ак»); под буквой «Б» - дорога (на языке майя «бэ») и т. д.




А
ргументы Валентини казались настолько серьезными и обоснованными, что, хотя и не все ученые приняли их, они все же произвели достаточно сильное впечатление и ослабили интерес к «алфавиту Ланды». Вскоре попытки отождествить знаки из этого «алфавита» со знаками рукописей майя и вовсе прекратились.




М
ежду тем Брассеру де Бурбуру все же удалось опознать около трети знаков из «алфавита Ланды». Например, знак под буквой «у» очень часто встречался в иероглифических рукописях и как будто мог иметь именно такое чтение. Зато чтение ряда других знаков явно не подходило: они не были опознаны, и при попытках подставить их чтение к иероглифическим текстам получались неразрешимые головоломки.




Б
ыло совершенно ясно, что Ланда привел в своем «алфавите» лишь небольшую часть знаков майя, о чем говорил и сам. Некоторые из них встречались в рукописях настолько редко, что ускользали от внимания исследователей, не располагавших в то время ни каталогами знаков, ни справочным аппаратом к иероглифическим рукописям. Во многих разделах рукописей действительно не было знаков из «алфавита Ланды», кроме знака под буквой «у». Сейчас, когда мы знаем, что Ланда привел в своем сообщении менее одной десятой части от общего количества знаков, этому не приходится особенно удивляться; тогда же отсутствие знаков Ланды в рукописях бросало тень на весь «алфавит».




Е
ще большую неразбериху и путаницу вносили три примера писания слов знаками майя, приводимых у Ланды, два из которых были совершенно непонятны. По словам Ланды выходило, что, для того чтобы написать слово «лэ» («петля»), майя писали «элэ-элэ» (?). Это выглядело настолько абсурдным, что никто даже и не пытался объяснить, что, собственно, Ланда мог иметь в виду, когда приводил этот «пример».




Л
ишь в 1928 году французский издатель «Сообщения о делах в Юкатане» Жан Жанэ взялся прокомментировать эту головоломку. Он высказал предположение, что у майя якобы было два способа написания слов - старый и новый, появившийся уже после испанского завоевания. По «старому способу» майя записывали одним знаком целое слово. Например, слово «лэ» записывалось одним знаком «лэ». По «новому способу» майя почему-то вместо самого слова «лэ» стали записывать названия букв, из которых оно состояло, - «эл» - «э». В примере у Ланды, по мнению Жанэ, слово «лэ» («петля») записано сначала «новым», а потом и «старым» способами. Поскольку Жанэ в своем объяснении пользовался французскими названиями букв, у него получилось, что индейцы майя сразу же после испанского завоевания должны были освоить... французский язык или по крайней мере изучить французский алфавит для своего «нового способа» письма. И хотя предположение Жанэ выглядело по меньшей мере забавным, именно он ближе всех подошел к разгадке тайны «алфавита Ланды».




Н
еудачи, преследовавшие исследователей «алфавита Ланды», в конечном итоге породили всеобщее недоверие к нему как к достоверному источнику; среди ученых a priori считалось, что «алфавит» не заслуживает серьезного внимания.




С
такими же настроениями подошел к «алфавиту Ланды» и Юрий Кнорозов. Полагая, что «алфавит» бесполезен для дешифровки, он все же решил исследовать его, чтобы во вступительной статье и комментариях к переводу «Сообщения о делах в Юкатане» дать ему хотя бы удовлетворительное объяснение, поскольку иначе его собственная работа имела бы весьма существенный пробел. Правда, при этом Кнорозов рассчитывал, что всестороннее изучение «алфавита Ланды» как единого источника может выявить какие-либо новые дополнительные данные, возможно даже полезные и для дешифровки письменности майя.




В
самом деле, знакомство с «алфавитом Ланды» невольно порождало целый ряд недоуменных вопросов. Почему Ланда, сведения которого всегда отличаются исключительной точностью, именно в этом случае допускает очевидную неразбериху - попросту говоря, чепуху? Ведь иероглифы месяцев он привел абсолютно точно, следовательно, Ланда располагал сведениями о письме, а алфавит фальсифицировал? Зачем? Ведь свою рукопись он предназначал францисканским монахам, а вводить их в заблуждение ему было совершенно незачем! Что означают абсурдные примеры написания слов? Быть может, индейский «консультант» умышленно мистифицировал самого Ланду? Если так, следовало бы разобраться в существе мистификации, ибо Ланда, как уже говорилось, имел представление о характере знаков майя и обмануть его можно было бы только очень умело и тонко. Между тем написание слова «петля» в виде «элээлэ» представляется не то чтобы тонкой, а грубейшей и даже абсурдной подделкой!




С
ловом, вопросов возникало множество, причем какого-либо вразумительного ответа на них не предвиделось. Объяснения Жанэ были невероятными хотя бы потому, что после испанского завоевания у майя заведомо не было никакого иероглифического письма - ни «старого», ни «нового». Об этом позаботились испанские миссионеры, возглавляемые провинциалом Диего де Ландой; когда же иероглифическое письмо было уничтожено, индейцы перешли на латиницу.




Б
есконечные «зачем» и «почему» лишь усиливали убежденность в необходимости попытаться полностью прокомментировать «алфавит Ланды». Вопроса «с чего начинать?» не было: располагая обширными сводками вариантов написания знаков, взятых из рукописей и других надписей майя, Юрий Кнорозов приступил к работе по отождествлению знаков из «алфавита Ланды» со знаками иероглифических текстов. Тяжелый труд продвигался чрезвычайно медленно, зато результат его оказался невероятным: все знаки алфавита Ланды (наконец с него можно снять кавычки!) были найдены в рукописях!..




Т
акое положение в корне меняло отношение к алфавиту. Пожалуй, теперь следовало разобраться, по какому принципу он составлялся вообще. Ланда привел в своем списке двадцать семь знаков. Он писал, что они соответствуют буквам испанского алфавита. Над каждым из знаков он написал соответствующую букву. Все буквы идут в основном в порядке испанского алфавита, однако Ланда допустил ряд отклонений. Почему? Вот это и следовало изучить. Именно характер и причины отклонений могли объяснить ход рассуждений составителя алфавита.
(Для удобства читателя здесь и дальше звуки любого языка записываются буквами русского алфавита; только там, где языковые особенности не позволят сделать это, будут допущены исключения, а в скобках указано написание соответственно буквы русского или испанского алфавита. Названия испанских букв всегда даются в русской транскрипции, а в скобках их написание, если того требует текст.)




Т
о, что в алфавите Ланды отсутствовали некоторые буквы испанского алфавита, например Д, Ф, Г, Р, объясняется просто - этих звуков не было в языке майя, на что неоднократно указывал сам Ланда. Не вызывало особых недоумений и двойное «П»; миссионеры знаком «ПП» передавали отсутствующий в испанском языке особый звук майя. Ланда указывал и на эту особенность языка индейцев и учитывал ее.




Н
о дальше начинались настоящие головоломки. У Ланды букве «Б» почему-то соответствовал не один, а целых два знака майя. То же самое имело место с буквами «Л» и «Ш» (в староиспанском языке буква «икс» (X) произносилась как русское «Ш»), Может быть, два разных знака читались одинаково? Теоретически это возможно. Однако если письменность майя была иероглифической, то представлялось более вероятным, что в письме майя были скорее знаки, передающие схожие по звучанию слоги, например, «БА», «БО», «БУ», «БЕ», «БИ», образованные из одного согласного звука в сочетании с различными (или со всеми) гласными. Но в этом случае Ланда должен был бы под одной испанской буквой написать не один или два знака майя, а все пять! Однако он этого не сделал. Почему?




П
роще всего предположить, что Ланда взял один или два первых попавшихся знака, однако это непохоже на него. Он любил все делать основательно и систематически (вспомним хотя бы, с какой тщательностью он провел «операцию» по уничтожению рукописей майя, если из сотен «еретических книг» до нас дошли только три!). По-видимому, у него все же были какие-то основания для выбора, но какие? Как, по какому принципу он отобрал два знака из пяти?




С
разу же захотелось убедиться в правильности предположения, что у майя действительно были слоговые знаки. Гаспар Антонио Чи сообщал, что майя писали с помощью слоговых знаков. Это немало, но все же недостаточно. Ланда, хотя и с оговорками, подтверждал это - «они пишут по слогам» - и даже привел пример, поясняющий именно такой способ написания.





Н
ад знаками майя он поставил испанские буквы «МА - И - Н - КА - ТИ». На майя «ма ин кати» означает «я не хочу». В целом пример казался ясен. Правда, индейцы майя не писали свои знаки в строчку; кроме того, в иероглифических текстах не удалось найти ни глагола «кати» (хочу), ни местоимения «ин» («Я»). Зато знак «ТИ» стоял в текстах как раз там, где можно было ожидать предлога «ТИ» («В»).




П
ервый знак из этого примера - «МА» - отсутствует в алфавите Ланды (но мы знаем, что алфавит не полный); под буквой «М» приведен совсем иной знак. Второй и третий знаки из примера имеются в алфавите и стоят они под теми же буквами «И» и «Н». Четвертый знак стоит под буквой «К» (К), а в примере прочтен как «КА», то есть как слог. Это уже прямое подтверждение предположения о том, что в алфавите Ланды слоговые знаки. Тогда, может быть, и другие знаки алфавита передают слоги?.. Ланда сам в трех случаях надписал под знаком майя не букву, а слог. Интересно, чем это объясняется?..




В
испанском алфавите после «И» (I) идет буква «хота» (J), передающая звук, отсутствующий в языке майя, а затем следует «К» (K). В языке майя было два варианта звука «К» - твердый и мягкий. Миссионеры обозначали мягкое «К» испанской буквой «C», которая перед «А», «О», «У» произносится как русская «К», а перед «Е» и «И» как русское «С». Твердое «К» (в русской транскрипции оно записывается так - К') обозначалось испанской буквой «К» (K). В алфавите Ланды вслед за «И» стоит знак майя, над которым написано «КА» (CA) и лишь потом уже идет знак под буквой «К» (K). Но в рассматриваемом нами примере он прочтен Ландой не просто «К», а как «К'А». Столь скрупулезно-тщательный подход к форме написания буквы, передающей, по сути дела, один и тот же согласный звук, но только мягкий и твердый, свидетельствует о том, что Ланда придавал исключительно большое значение даже правильному произношению отдельных звуков, стремясь подчеркнуть это в своем алфавите.




П
осле «П» (P) в испанском алфавите идет буква «Ку» (Q). Эту букву миссионеры не использовали для передачи какого-либо звука языка майя, однако Ланда счел необходимым на ее месте привести два знака майя, над которыми написал «КУ» (CU) и «К'У» (KU). Таким образом, он снова подчеркнул наличие у майя двух вариантов звука «К» (мягкого и твердого).




Т
еперь уже можно было не сомневаться в том, что знаки алфавита Ланды передают не отдельные согласные звуки, а слоги, например, «КА», «К'А», «КУ», К'У», «МА», «ТИ», ибо Ланда сам об этом говорит.




В
се это лишний раз убеждало, что Ланда тщательно и, видимо, по какому-то специальному признаку подбирал знаки майя и испанские буквы, прежде чем соединял их вместе в своем алфавите. Похоже, наконец, стало выясняться, чем он руководствовался. Однако не будем торопиться. Лучше еще раз проверим: на месте буквы «Ку» (Q) - в испанском алфавите она так и называется «КУ» - Ланда привел слоговые знаки «КУ» (CU) и «К'У» (KU), а на месте буквы «К» (K) - она называется «КА» - он поставил слоговые знаки «КА» (CA) и «К'А» (KA).




Т
ак вот в чем принцип и секрет алфавита Ланды! Оказывается, он подбирает слоговой знак майя, соответствующий н а з в а н и ю испанской буквы?!




С
покойно! Нужно не торопясь, еще раз проверить столь важный вывод. И потом, может быть, звук «К» - это только исключение, а весь алфавит вовсе и не строится на подобном принципе? Впрочем, это легко узнать. Если таков принцип всего алфавита Ланды, то знак майя под буквой «Б» читается не как «Б», а «БЭ», поскольку таково ее название. К сожалению, знак встречается в рукописях майя только один раз; этого явно мало для проверки правильного чтения. Однако и в этом единственном случае все же получилось вполне осмысленное чтение: «ТИ БЭ» (оба знака по Ланде), что означает на майя «В ДОРОГЕ».




С
ледующая буква в испанском алфавите «С»; она называется «СЭ». Хотя, как указывалось, она читается двояко (и как русское «С», и как русское «К»), миссионеры в транскрипциях слов или текстов на язык майя (то есть когда они писали латиницей) всегда употребляли эту букву как мягкое «К» (звук «С» передавался буквой «Z»). Если же Ланда действительно приводил слоговые знаки, соответствовавшие названиям испанского алфавита, он не должен был учитывать эту особенность, и знак майя под буквой «С» следовало читать «СЭ». Это сразу же подтверждается: название месяца «СЭК» было записано двумя знаками «СЭ-КА», причем оба они в алфавите Ланды! Сомнения окончательно исчезли. Алфавит Ланды наконец «заговорил» в полный голос, а это означало огромный шаг вперед на пути дешифровки письменности майя!




К
огда выяснилось, что знаки майя в алфавите соответствуют названиям испанских букв, Юрий Кнорозов решил, что настало время попытаться разобраться и в двух примерах-головоломках написания слов. Это было важно еще и потому, что Ланда привел их в подтверждение (!) правильности своего алфавита, хотя на деле все получилось наоборот. Как раз «примеры» больше всего запутывали исследователей; именно они были той последней каплей, а вернее, тем ушатом холодной воды, который «отгонял» дешифровщиков от алфавита.




В
первом из них, по словам Ланды, записано слово «ЛЭ» («петля», «силок»). Знак, над которым надписано «ЛЭ», в алфавите Ланды стоит под буквой «Л» (L); по-испански она называется «ЭЛЭ». Но у Ланды записано не «ЛЭ», а целое «Э-ЛЭ-Э-ЛЭ» (?!?).





В
глядитесь внимательно в этот «комплект» из двух букв! Только очень внимательно, и вы тогда поймете, в чем дело.




В
старину в русских школах учитель диктовал ученикам: «Напишите, дети, слово «баба». «БУКИ-АЗ-БУКИ-АЗ»... баба!» Вот эти же самые, но только испанские «буки-аз-буки-аз» и записал писец, видимо, под диктовку Диего де Ланды. Диктуя слово «ЛЭ», Ланда вначале назвал его по буквам, а затем и целиком: «ЭЛЭ» (название буквы «Л»), «Э» (название буквы «Э», совпадающее с ее звучанием) - «ЛЭ» («петля»). Писец на всякий случай записал все, что произнес будущий епископ, и тогда-то и родилось столь непонятное и абсурдное «Э-ЛЭ-Э-ЛЭ»!




Ч
тобы проверить свою блистательную догадку, Юрий Кнорозов начал искать слово «ЛЭ» в рукописях майя и нашел его: оно было записано там с помощью знаков «ЛЭ» и «Э», указанных в алфавите Ландой!




Т
еперь можно было перейти ко второму примеру, столь же непонятному и абсурдному. Естественно, что сразу же возникла мысль о «диктанте»: может быть, и здесь сплоховал писец? Ланда указывал, что в примере третий знак обозначает на майя слово «ХА» («вода»), а между тем вместо этого над знаком стояло «АК-ЧЕ-АХА» (?!):





П
опробуем продиктовать слово «ХА» по буквам, произнося по-испански названия букв: «ХОТ-А»... «ХА». Что-то не получилось, а ведь это единственный вариант произношения названий букв, которые соответствуют нужным звукам слова майя! Правда, три последние буквы-звуки точно совпадают, но что делать с четырьмя первыми?




И
тогда исследователя выручают знания и память. В испанском алфавите есть «немая» буква «h». Она сохранилась только по традиции и не произносится. Но миссионеры использовали ее при письме на майя латиницей для передачи звука... «Х»! Название же этой буквы «аче»! Теперь снова продиктуем слово «ХА» по буквам: «АЧЕ-А»... «ХА»! Вроде бы все получилось, но только в рукописи у Ланды одна «лишняя» буква: «АК-ЧЕ-А-ХА». Откуда она взялась? Попробуйте произнести громко вслух «АЧЕ-А ...ХА», и вы легко услышите этот недостающий звук. По-видимому, писцу также показалось, что между «А» и «Ч» он «услышал» еще «К».




Т
ак была разгадана еще одна головоломка: третий знак во втором примере следовало читать просто «ХА» («вода»), как правильно указывал сам Ланда.




А
лфавит Ланды был полностью реабилитирован. Произошло это не сразу и не случайно. Потребовались годы напряженного труда. Невероятно трудным оказалось опознание знаков алфавита, их отождествление со знаками рукописей. Мы уже говорили, что переписчики сообщения допустили много искажений, перерисовывая знаки майя из алфавита Ланды. Однако и сами иероглифические рукописи майя написаны часто небрежно, без должного каллиграфического искусства и старания. Они ведь не предназначались для чужеземных читателей и для чтения через тысячу лет! Их писали для повседневного пользования. К тому же почерки древних писцов не могли быть одинаковыми, как не одинаковы почерки окружающих нас людей.




О
днако само по себе опознание знаков еще ничего не давало. Необходимо было понять смысл старинных терминов, которые Ланда употреблял в своей рукописи (например, «слог» он называл «частью»), выяснить, как произносились испанские буквы и как они назывались во времена, когда писалось сообщение. Не менее сложным оказался вопрос о диктовке, о ее форме, ибо о том, что Ланда диктовал, а не сам писал оригинал рукописи, мы можем лишь догадываться.




Н
аконец, была еще одна грозная опасность, постоянно поджидающая каждого исследователя, преодолеть которую бывает необычайно трудно. Речь идет порой о необоримом соблазне, часто бессознательном, принять желаемое за действительное и внести соответствующие «исправления» в исследуемый документ. Как правило и к Великому сожалению автора «исправлений», они, эти «исправления», впоследствии отвергаются, но не в порядке самокритики, а критики со стороны. Хорошо зная об этом, Юрий Кнорозов после долгих проверок и перепроверок все же рискнул предложить два исправления к алфавиту Ланды. Первое из них заключается в следующем: знак майя под испанской буквой «Т», почему-то стоящей не на обычном для нее месте в конце испанского алфавита, а в самом его начале (сразу после третьей буквы «С»), как выяснилось, по другим данным имеет чтение «КЭ». По-видимому, Ланда и здесь привел два чтения буквы «С», соответствующие ее двоякому чтению: «СЭ» и «КЭ». Основываясь на этом, Кнорозов считает, что при копировании рукописи могла вкрасться простая ошибка: писец спутал испанские буквы и вместо «К» поставил «Т» (возможно, его смутило, что буква «К» стояла и в другом месте алфавита).




В
торая поправка Ю. Кнорозова относится к предпоследнему знаку алфавита Ланды. В алфавите над двумя знаками майя написана буква «У» (U). Первый из них действительно, так и читается - «У». Это подтверждено многочисленными примерами из иероглифических рукописей. Знак под вторым «У» явно не мог иметь такого чтения. Между тем в испанском алфавите предпоследней буквой является «игрек» (Y), читающийся как «ЙЕ». Юрий Кнорозов решил, что и здесь также произошла описка, кстати довольно распространенная и в наши дни (читатель наверняка не раз ловил себя на подобных описках): вместо буквы «Y» писец вывел «U». То, что предпоследний знак майя из алфавита Ланды должен читаться «ЙЕ», позднее было подтверждено и другими данными.




А
теперь о главном: Диего де Ланда правильно записал весь свой алфавит. Он составлен с большим знанием дела, хотя сам Ланда рассматривал его только как иллюстрацию. Единственная ошибка Ланды - это недоразумение с двумя первыми примерами записи слов; две другие появились позже по вине переписчиков.




П
о-видимому, в составлении и записи алфавита принимали участие три человека: Ланда, монах-писец и специально приглашенный для составления алфавита «консультант» по вопросам иероглифической письменности майя; будущий епископ, очевидно, не владел ею. Ланда называл букву испанского алфавита и вместе с «консультантом» подыскивал наиболее близкие грамматические частицы из языка майя. Затем «консультант» рисовал соответствующий знак из иероглифического письма, а писец сверху выводил испанскую букву.




В
се шло хорошо; удалось даже учесть особенности произношения некоторых согласных, однако, когда дело перешло к написанию примеров, возникли недоразумения.




С
амое удивительное, что Ланда не исправил ошибку. Возможно, он настолько доверял своему писцу, что даже не считывал после него текста? На Ланду, судя по его характеру, это непохоже, но... именно эта ошибка и не очень качественное изображение переписчиками знаков майя в алфавите Ланды поставили в тупик несколько поколений исследователей древней письменности майя! Примеры-головоломки и опознание знаков было настолько трудным делом, что оно оказалось не под силу даже такому знатоку майя, как Эрик Томпсон, составитель наиболее подробного и полного каталога знаков майя.




Н
есмотря, на досадные ошибки в алфавите Ланды и в примерах написания слов иероглифическими знаками майя, Юрий Кнорозов не мог не восхищаться глубокой продуманностью, логичностью и почти безупречной точностью этого документа, который на невероятно малом материале раскрыл сущность иероглифической письменности древних майя. Именно поэтому его заинтересовал вопрос: кто, кроме Ланды, был автором этого документа? Кем был индейский «консультант», как его звали и почему Ланда привлек именно его к своей работе над алфавитом?




И
ероглифическим письмом владели только жрецы майя, да и то не все. Кроме них, письму могли быть обучены лишь очень знатные лица, изучавшие науки, как писал Ланда, из любознательности. Но жрецы, уцелевшие от побоищ, были смертельными врагами монахов - своих конкурентов по «ремеслу». Ланда прямо указывает, что «более всего неприятностей, хотя и тайно, монахам причиняли жрецы, которые потеряли свою службу и доходы от нее». Неоднократно упоминавшийся нами «консультант» Ланды Гаспар Антонио Чи получил испанское образование и, конечно, не допустил бы при диктовке таких ошибок. Кроме того, весьма сомнительно, чтобы он знал иероглифическую письменность: с пятнадцати лет он обучался у испанских монахов.




З
накомство с индейским «окружением» Ланды приводит Юрия Кнорозова к выводу, что «консультантом» по иероглифике майя у будущего епископа мог быть только На Чи Коком, последний правитель Сотуты. Во время конкисты Юкатана он оказал испанцам отчаянное сопротивление, но был взят в плен, принял христианство и стал именоваться дон Хуан Коком. Ланда был дружен с ним; они часто и подолгу беседовали; от него он узнал и записал историю Юкатана. Ланда упоминает вскользь, что дон Хуан показывал ему иероглифическую рукопись, доставшуюся от деда, сына последнего правителя могучего города-государства Майяпана (династия Кокомов правила Юкатаном с 1244 года), погибшего в 1541 году при разгроме этой столицы майя испанскими завоевателями. Просвещенный правитель Сотуты, имевший иероглифические рукописи, очевидно, умел их читать, но испанской грамоте (а тем более французской - вспомните гипотезу француза Жанэ!) не обучался и, конечно, понятия не имел об испанском способе диктовать слова по буквам.




О
дин из последних знатоков письменности майя, На Чи Коком, хотя и принял христианство и даже «дружил» с провинциалом Диего де Ландой, втайне оставался верен религии и обычаям своего народа. Незадолго до смерти На Чи Коком приносил богам человеческие жертвы, надеясь на выздоровление. Но боги не пожелали сохранить ему жизнь и тем спасли его от пыток в застенках инквизиции. Он умер в 1561 году, за несколько месяцев до начала инквизиционного следствия об «отступничестве от христианства», которое вел его «друг» Диего де Ланда. Брат На Чи Кокома, также оставшийся тайным язычником, не ожидая окончания следствия инквизиторов, повесился. Ну а что произошло в городе Мани 12 июля 1562 года, читатель уже знает.




И
ероглифические знаки в «Сообщении о делах в Юкатане» были начертаны рукой последнего потомка когда-то всесильных властителей Юкатана. Он сделал это по просьбе своего «друга» - первого провинциала единой церковной провинции Гватемалы и Юкатана Диего де Ланды. И пока один из них старательно выводил на бумаге замысловатые знаки, умевшие «говорить» языком его древних предков, другой хладнокровно обдумывал, как раз и навсегда уничтожить все то, что связывало народ майя с его недавним и далеким прошлым. Возможно, они улыбались друг другу, хотя их сердца горели неугасимой ненавистью, и наверняка никто из них не догадывался, что столь удивительный симбиоз четыре столетия спустя поможет приоткрыть завесу над великой тайной жрецов майя.




Т
аково происхождение уникального источника, известного под названием «алфавит Ланды», и история его реабилитации.



Что такое дешифровка, или Окончание поиска





И
так, мы подошли к последнему этапу длинного и тяжелого пути. Позади остались многие годы кропотливого и сложного труда, пролетевшие быстро, почти незаметно. Взбираясь на крутую вершину познания тайны письма жрецов майя, молодой дешифровщик, подобно скалолазу, преодолевал многочисленные препятствия. И вот остался последний и самый крутой подъем. Он требует полной отдачи сил, опыта и знаний, накопленных годами. Любая, даже малейшая ошибка отбросит исследование назад, и тогда найдутся ли силы, чтобы вновь попытаться достичь столь желанной вершины поиска?!




Т
риста знаков! Много это или мало? Как, по какому принципу собираются они вместе, заполняя страницы рукописей или каменные барельефы стел?..




В
большинстве языков мира, в том числе и в языках семьи майя-кичэ, склонение и спряжение связаны с появлением в начале и конце слога грамматических показателей. В русском языке такими грамматическими показателями являются, например, хорошо знакомые нам окончания падежей, не имеющие сами по себе смысла и относящиеся к какому-нибудь осмысленному (знаменательному) слову. К грамматическим показателям относятся также различные частицы, предлоги, союзы. Именно они, словно сцепщики железнодорожного состава, скрепляют вместе разрозненные отдельные слова, связывая их в осмысленное предложение. При увязке слов друг с другом очень важную роль играет также их порядок в предложении, свойственный данному языку.




П
риведем наипростейший пример. Возьмем пять слов: комната, стол, стоять, красный, зеленый. Заложена ли какая-нибудь идея (смысл) в этом наборе слов? По-видимому, нет. Однако, «включив» грамматические показатели русского языка, мы получим осмысленное предложение: «В красной комнате стоит зеленый стол».




В
тексте, написанном известным или неизвестным письмом, корню слова (если это слово повторяется) Должна соответствовать устойчивая группа знаков. Грамматическим же показателем в начале или конце слова должны соответствовать меняющиеся и заменяющие друг друга знаки (Кнорозов называет их «переменными») перед или после устойчивой группы знаков.




В
новь обратимся за примером к русскому языку: в русском тексте сочетание трех букв (знаков) «дом» будет устойчивым, а падежные окончания - «дом-а», «дом-у», «дом-ом» - будут передаваться «переменными» буквами (знаками) «а», «у», «ом».




Я
зыку майя, как уже говорилось выше, не чужды обе грамматические категории, и Кнорозов счел необходимым прежде всего выявить в иероглифических текстах майя устойчивые группы знаков (передающие корни слов древнего языка) и связанные с ними переменные знаки (передающие грамматические показатели). Следовало предположить, что их общее количество не должно быть велико, и их можно будет сопоставить с грамматическими показателями в текстах майя колониального периода («книги Чилам Балам»), записанных латиницей.




Р
абота по выявлению переменных знаков шла мучительно медленно и была чрезвычайно громоздкой. Ведь каждое сочетание знаков (иероглиф) приходилось прослеживать по всем рукописям и надписям майя. При этом постоянно возникали затруднения.




М
ало того, что в иероглифических рукописях часто встречаются стертые и полустертые места, оборванные страницы и другой «производственный» брак, причиненный временем и не всегда умелым хранением этих текстов. Выяснились и иные враги дешифровщика: некоторые разделы рукописей, особенно Мадридской, были написаны на редкость небрежным почерком и к тому же со множеством ошибок (куда смотрели старшие жрецы?!). Не лучше обстояло дело и с каменными книгами - стелами: тропические ливни сильно размыли поверхность камней с надписями. На опознание многих знаков, различные проверки и перепроверки приходилось тратить слишком много времени и сил.




В
результате проделанной работы Кнорозов свел иероглифы в группы. В каждую входили иероглифы, имеющие одинаковые устойчивые знаки и различные переменные, то есть различные грамматические показатели. Теперь можно было свести вместе слова с одинаковыми грамматическими показателями. По сравнению со сделанным такая работа была относительно несложной.




С
плошная регистрация всех случаев появления в тексте каждого иероглифа позволила одновременно выявлять и статистические данные о них. Самый простой способ применения статистики для целей дешифровки состоит в том, что подсчитывается, сколько раз каждый знак встречается в исследуемом неизвестном тексте; это абсолютная частота. Заручившись такими данными неизвестных нам знаков, следует подобным же образом обсчитывать тексты майя, записанные латиницей, то есть известными нам знаками - буквами. Зачем? Чтобы сопоставить неизвестные знаки с буквами (или группой букв), имеющими ту же частоту в известных текстах.




О
днако в ряде разделов рукописей майя настойчиво повторяются отдельные иероглифы, очень редко встречающиеся в других местах. При сплошном подсчете легко может оказаться, что знак имеет большую частоту за счет многократного повторения одного и того же иероглифа, то есть за счет частого повторения какого-нибудь слова в некоторых разделах текста. В этом случае абсолютная частота знака (ровно как и иероглифа, в состав которого он входит) будет отражать не особенности языка, а особенности данного специфического текста с часто повторяющимся отдельным словом или словами (например, в тексте, рекламирующем, скажем, пылесос, слова «пылесос» и «пыль» будут повторяться значительно большее число раз, чем в любом другом). Чтобы избежать подобной ошибки, можно при подсчете частоты пропускать повторения одного и того же иероглифа (слова), получая относительную частоту, не зависящую от особенностей текста.




О
днако установления абсолютной и относительной частоты знаков было еще недостаточно. Поэтому Кнорозов считал ближайшей задачей изучение переменных знаков, передающих грамматические показатели. Нужно было выявить частоту переменных знаков, а это означало, что при подсчете частоты нужно учитывать только те случаи, когда знак передает грамматический показатель, то есть стоит перед или после корня слова.




В
новь прибегнем к примеру из русского языка. Для того чтобы установить частоту показателя дательного падежа - «у» (в словах «дом-у», «храм-у», «пруд-у» и т. д.), нужно подсчитать, сколько раз буква «у» встречается в конце определенных слов, но при этом отнюдь не следует учитывать случаи, когда она входит в состав корня (как в слове «пруд»)!




И
зучение частоты знаков, занимающих определенное место (позицию) в словах, получило название «позиционной статистики». Точный язык цифр - математический анализ снова пришел на помощь молодому советскому исследователю. С помощью позиционной статистики можно было сравнительно легко сопоставить грамматические показатели языка иероглифических текстов майя с грамматическими показателями языка майя колониального периода, сохранившегося в «книгах Чилам Балам».




Н
о Кнорозов не спешил начать сопоставление грамматических показателей древнего и нового языков майя, хотя выявление переменных знаков и их позиционной частоты давало такую возможность. Он решил еще более основательно подготовиться к преодолению последних и самых трудных шагов, все еще отделявших его от заветной цели. Поэтому он подвергает исследованию порядок слов в предложениях майя, используя свой метод позиционной статистики. Но теперь он применяет его уже не к отдельным знакам, а к целым иероглифам.




В
ыяснилось, что на втором и третьем местах в предложениях всех типов, как правило, стоят иероглифы, не имеющие в своем составе переменных знаков. Были все основания считать, что иероглифы этой группы передают подлежащее. В самом деле, именно подлежащее, то есть обычно имя существительное в именительном падеже, имеет меньше всего грамматических показателей.




Д
ругая группа иероглифов отличалась, наоборот, наибольшим количеством переменных знаков. Иероглифы этой группы стояли, как правило, на первом месте в предложениях почти всех типов. Судя по большому числу переменных знаков, эти иероглифы должны были передавать глагольное сказуемое. По ходу дальнейших исследований оказалось, что иероглифы, передающие сказуемое, подразделяются на две группы, каждой из которых свойственны свои грамматические показатели. После иероглифов одной группы в предложениях стояло сразу подлежащее, тогда как после иероглифов другой почти всегда появлялись особые дополнительные иероглифы, а подлежащее отходило на третье место. Естественнее всего было отождествить первую группу с непереходными глаголами, а вторую - с переходными, требующими дополнения. Так оно и оказалось, ибо и в языке майя XVI века был аналогичный порядок слов в предложении. На первом месте обычно стояло глагольное сказуемое, а подлежащее занимало второе место или третье, если после сказуемого шло дополнение.




Т
олько теперь Кнорозов располагал достаточно четкой классификацией иероглифов. О каждом из них можно было сказать, с какими грамматическими показателями он употребляется, какую часть речи передает и какую роль играет в предложении.




К
азалось, можно переходить к последовательному сопоставлению грамматических показателей языка иероглифических текстов, то есть неизвестного языка и языка майя XVI века, известного нам. Известного? Однако оказалось, что грамматика «известного» языка изучена довольно слабо. И снова пришлось отложить решающий штурм и надолго засесть за изучение грамматики по текстам майя, записанным латиницей, и только после этого заняться подготовкой сравнительных материалов - выявлением набора грамматических показателей и их частоты в текстах XVI века.




Э
то была наиболее тяжелая и изматывающая работа. Она требовала абсолютной внимательности. Если возникали сомнения в правильности подсчета, нужно было начинать его с самого начала, и так по нескольку раз. Но самое обидное: не было никакой гарантии, что получаемые с таким трудом данные пригодятся для дальнейшей дешифровки. Так оно и было в ряде случаев, когда единственным результатом проделанной работы являлось выяснение того, что изучаемый грамматический показатель не имеет никаких аналогии в древнем языке. Неудивительно, что при первой же возможности в дальнейшем и Кнорозов, и другие исследователи стали перекладывать такого рода работу на «плечи» вычислительной техники.




О
днако в целом расчеты Кнорозова на то, что сопоставление древних переменных знаков с известными грамматическими показателями (из языка XVI века) окажется сравнительно легким, вполне оправдались. В центр внимания исследователя попало несколько знаков, передающих употребительные грамматические показатели. Эти знаки оказались как бы в медленно, но верно сжимающемся кольце. Каждая новая дополнительная характеристика этих переменных знаков была подобна новому, появлявшемуся из засады щупальцу спрута. Они, эти щупальца-знаки, обвивались вокруг жертвы, неуклонно приближали свою привязку.




С
реди переменных знаков особо выделялся знак . Он сочетался и с глаголами и с существительными и имел рекордную позиционную частоту. Такая же высокая частота в текстах XVI века была только у одного грамматического показателя - префиксо-местоимения «У» («он», «его»). Здесь не могло быть ошибки - знак определен точно, ему найден языковой эквивалент!




С
опоставление ряда других переменных знаков с известными грамматическими показателями также не составило особого труда. Наиболее часто встречающийся переменный знак , передающий предлог, легко сопоставлялся по позиции и частоте с употребительным предлогом «ти» («в», «к»), а переменный знак в конце переходных (требующих дополнения) глаголов явно соответствовал известному глагольному суффиксу прошедшего времени - «ах».




Н
о не все шло так гладко. Огромные затруднения встречались в тех случаях, когда произношение сильно изменилось. Например, употребительному суффиксу непереходных глаголов явно не было прямой аналогии в языке XVI века. Только значительно позже: в результате длительного изучения спряжения в языке майя Кнорозов сумел выяснить, что суффиксы непереходных глаголов XVI века («хи», «ни», «и») восходят к одному и тому же древнему суффиксу - «нхи». Иными словами, оказалось, что переменному знаку соответствует исчезнувший суффикс, от которого в языке XVI века сохранилось несколько «потомков» (с одинаковым значением).




Т
ак была решена ближайшая главная задача. Однако сопоставление грамматических показателей языка иероглифических текстов с известными грамматическими показателями языка майя XVI века еще не означало действительного чтения знаков. Отнюдь не исключено, что древние суффиксы или предлоги произносились иначе, чем в XVI веке. Чтобы установить их действительное чтение, нужно перейти к следующему этапу - чтению слов. Этот этап и был конечной целью - завершением дешифровки.




Н
о как, на основе каких данных можно попытаться прочесть сами слова? Существует ли такая возможность?




К
норозов рассуждал следующим образом: если знак, передающий, например, предлог, который в XVI веке произносился как «ти», действительно имел такое чтение, тогда можно прочесть слова, в которых знак употребляется уже не как грамматический показатель, а для записи корневой части слова. Ведь знак должен читаться одинаково во всех случаях! Но чтобы считать чтение знака окончательно установленным, необходимо прочесть не меньше двух разных слов с этим знаком. Это и есть так называемые перекрестные чтения.




У
становив, что знаки и т. д. передают грамматические показатели, которые в XVI веке соответственно произносились, как «ти», «ка», «ан», «у», «ах», Кнорозов, пользуясь заранее составленными сводками иероглифов, сумел подобрать нужные группы знаков. Так, слово он прочел «му-ти», приписав первому знаку чтение «му»; второй же знак употреблялся для передачи предлога «ти». На языке XVI века слово «мут» означало «священное животное».




Э
то чтение подтвердилось в словах - «мука» («мук - «раз») и «му-ан» («облачный», название месяца). Слово Кнорозов прочел «у-лу-му» («улум» - «домашний индюк»), приписав второму знаку чтение «лу», что подтвердилось в словах - «цу-лу» («цул» - «собака») и «(бу)-лу-ку» («булук» - «одиннадцать»). В свою очередь, чтение знака - «цу» подтвердилось в слове «ку-цу» («куц» - «дикий индюк»); чтение знака - «ку» в слове - «ку-чу» («куч» - «ноша») чтение знака - «чу» - в слове - «чу-ка-ах» («чуках» - «захватил») и т. д.




Ц
епляясь один за другой, знаки майя постепенно открывали дешифровщику свои сокровенные тайны, как раскрывает тайну кроссворда правильно найденное слово. Разумеется, чтение каждого нового неизвестного знака требовало перебора различных вариантов, пока не находился единственно правильный. Однако количество таких вариантов было уже сравнительно невелико, и с каждым новым расшифрованным и прочтенным словом их становилось все меньше и меньше.




П
озиционная статистика - оригинальная система дешифровки неизвестных письмен, предложенная Кнорозовым, получила всеобщее признание и стала широко использоваться при дешифровке текстов древних народов, письмена которых считались навсегда утерянными. Именно она позволила включить в эту работу «думающие машины», решающие сложнейшие проблемы лингвистики на основе математического анализа.




Т
еперь непонятные, таинственные знаки неизвестных письмен не кажутся такими недоступными, непокорными. Благодаря титаническому труду Кнорозова мы твердо знаем, что каждый из них должен иметь свойственную только ему, вполне определенную частоту (повторяемость) и занимать определенное место в «блоке» - сочетании знаков. Иными словами, знаки имеют свой определенный «паспорт» с вполне точной «пропиской» (позицией в блоке) и частотой (повторяемостью). В иероглифической письменности в соответствии с этим «паспортом» и происходит разделение знаков на корневые, грамматические и фонетические, хотя и возможны случаи, когда один знак может являться владельцем целых двух «паспортов».



Слово предоставляется жрецам





И
так, слово предоставляется жрецам. Четыреста лет молчали они, вернее их тексты, и только сегодня мы наконец услышим таинственную речь, некогда звучавшую в мрачных покоях причудливых храмов и дворцов, на крутых ступенях гигантских пирамид, устремленных в бесконечную небесную высь, таинственную речь, высеченную рукой человека на огромных каменных стелах священных городов могучего и талантливого народа майя.




- Ч
итайте и слушайте! Говорит история! Жрецы майя открывают свою великую тайну!!!



Ф о н е т и ч е с к о е

ч т е н и е
П е р е в о д
ЧУН-ХИ МА-ХО

К'АН-ИУУ-ААН У-МАМ

МОШ У-КУЧ

КА-КА-ААН У-НИЧ


ЧУН-ХИ ЛА-К'ИН-ИЛ

ЧАК-ИУУ-ААН

У-МА-НАБ

ТОК-ТУН ХИШ САК-ТУН

К'АН-ТУН У-КУЧ


ЧУН-ХИ ХАМ-ШИБ

САК-ЙУУ-ААН У-МАМ

ООЧ-ИН У-КУЧ

УМ-ТУН ЛОМ-ХА (?)


ЧУН-ХИ ЧИ-К'ИН-ИЛ

ЕК-ИУУ-ААН У-МАМ

УМ-ЦЕК' У-КУЧ

ИЕ-КАМ-ИЛ ТУН
начинается на Юге

его покровитель - Желтый зверь

его ноша - Бог огня

его доля (обилие) зерна


(Год) начинается на Востоке

его знамение - Красный зверь



(Это) время копий, время ягуаров

его ноша - засуха


(Год) начинается на Севере

его покровитель - Белый зверь

его ноша - пища

(будет) круглый год изобилие (?)


(Год) начинается на Западе

его покровитель - Черный зверь

его ноша - Владыка черепов

отмечен смертью год



* Слова, взятые в скобки, в тексте отсутствуют, однако они подразумеваются. Это одна из особенностей языка майя. Знак вопроса в скобках означает, что иероглиф частично поврежден, но его можно угадать.




И
так, мы впервые прочли иероглифический текст и его русский перевод. Это начало раздела о четырехлетнем цикле Календарного круга из Дрезденской рукописи майя. В основе всех трех известных рукописей майя лежит описание календаря и связанных с ним религиозных обрядов. Чтобы лучше разобраться в содержании текстов рукописей, нам придется познакомиться с жреческой терминологией и еще раз совершить экскурс в далекое прошлое народа майя.




Н
есколько слов, поясняющих терминологию жрецов. Цветные звери - это Чааки - боги ветров, несущие дождь; чаще их просто называют «богами дождей». Окраска каждого из них строго соответствует цвету стороны света («мировому дереву»), где находится его постоянная «резиденция». Поскольку именно от Чааков зависит выпадение осадков, играющих первостепенную роль в жизни земледельца, они занимают одно из самых почетных мест в Пантеоне богов майя. Считалось, что Чааки в строгой последовательности поочередно правят в каждом четырехлетнем цикле только одним годом, придавая ему свои характерные особенности. Жрецы обязаны были напоминать людям об этих особенностях - предзнаменованиях и требовать жертвоприношения, соответствующие привычкам, вкусу и рангу своих «подопечных». Но ритуалы, предзнаменования и иная религиозная оправа календаря нас интересуют гораздо меньше, чем сам календарь майя. Куда важнее разобраться в процессе его возникновения.




С
овременная наука позволяет утверждать, что Америка была заселена человеком (из Азии через Берингов пролив) еще в период верхнего палеолита, то есть приблизительно 30000 лет назад. Древнейшие племена, ставшие уже «американскими», жили в так называемом «плато прерий» (североамериканские штаты Аризона, Техас и др.). Прошли тысячелетия, и численность племен возросла настолько, что им уже не хватало местных ресурсов питания, добываемых собирательством и охотой. Куда идти в поисках пищи? На север? Но память хранила воспоминания о снежных полях, горах льда и страшном холоде, перед которым человек чувствовал себя совершенно беззащитным. И тогда ответ приходил сам собой: нужно идти на юг - там тепло, там солнце!




Ч
тобы сохранить жизнь, людям нужна была прежде всего вода. Без транспортных средств широкие открытые пространства были непреодолимы, и племена отправлялись в путь вдоль рек, по берегам озер, придерживаясь спасительных «резервуаров» воды.



Однако здесь людей поджидала новая беда: колоссальные участки земли оставались необжитыми, в то время как долины рек и озер быстро перенаселялись. А сзади, то есть с севера, наседали племена; движение на юг ни на мгновение не прекращалось.




П
лемена майя, или, точнее протомайя, приблизительно пять тысячелетий назад «застряли» на перешейке, соединяющем Южную и Северную Америку. Новые земли оказались исключительно благодатными. Кругом по берегам многочисленных озер можно было собирать немало съедобных корней водяной лилии, а леса изобиловали дичью, из которой особо лакомыми были олени и индюки. Правда, в прибрежных зарослях прятались гигантские кайманы; сюда частенько заглядывали и ягуары. Но и тут был найден выход: майя стали поклоняться «владыкам пищи» - кайманам и ягуарам.




В
горных местностях Гватемалы индейцы майя натолкнулись на растение, зерна которого напоминали своей формой женскую грудь. Они так и назвали его - «ИШ ИМ» - «маленькая грудка», но прошло еще много столетий, прежде чем дикое растение стало удивительной сельскохозяйственной культурой - кукурузой! Вот тогда-то майя действительно перестали зависеть от прихотей природы, ибо обеспечение пищей уже находилось в их собственных руках.




О
днако дело оказалось совсем не из легких: то вдруг солнце иссушит землю, и посевы погибнут от жары; то тропические ливни зальют поля, и зерна сгниют в земле; то вдруг подует северный ветер, и за пару дней холод уничтожит еще не окрепшие ростки кукурузы... Потеря урожая означала голод и смерть племени. Именно они - голод и смерть - заставили людей понять, вернее разобраться в чрезвычайно важном явлении: солнце, дождь и ветер отнюдь не появлялись «вдруг». Во всем своя закономерность. Например, посевы никогда не погибали, если зерна высаживались в землю с первыми дождями.




Н
у а как определить, когда начнутся дожди? Ведь один день никак не отличишь от другого?




К
ак и во всех других древних земледельческих странах, например в Египте или Китае, майя обратились за ответом к небу. Почему?




С
обиратель и охотник всегда нуждался в постоянно действующих ориентирах, чтобы находить дорогу домой. Река или вершина горы не были надежны - в зарослях сельвы они легко терялись из виду. Если же охотнику в поисках дичи приходилось удаляться от дома на расстояние нескольких дней пути, он заведомо знал о непригодности подобных ориентиров.




С
трашная и таинственная ночь часто заставала его далеко от хижины. Охотника окружала непроглядная тьма, и только на небе горело бесконечное множество разноцветных светлячков. Люди обнаружили, что один из них вечно неподвижен; он стоит всегда на одном и том же месте; на него можно положиться.




Т
ак Полярная звезда стала ориентиром, и не только для майя, но и для всех народов северного полушария. Другие созвездия и солнце стали естественными часами - они говорили, скоро ли наступит утро или ночь.




С
олнце было не только самым крупным небесным светилом, но и самым точным и пунктуальным. Оно не могло не попасть в центр внимания наблюдателей, а попав в него, именно Солнце раскрыло людям секрет времени. Путем длительных наблюдений было установлено, что не все дни одинаковы; более того, имеются четыре особых дня: дважды (21 марта и 23 сентября) бывает равноденствие, когда день и ночь равны; а дважды (22 июня и 23 декабря) - солнцестояние. Эти дни и стали той основой, на которую майя нанизали свой календарь. Чтобы точно фиксировать «особые дни» и, следовательно, содержать в порядке календарь, были построены целые комплексы из храмов, дворцов и каменных стел; их по справедливости ныне называют обсерваториями древних майя. С их помощью жрецы с абсолютной точностью ежегодно определяли день начала посевов (12 мая), своевременно рассылая по всей стране гонцов с приказом начинать сев.




Н
о календарь, основанный на явлениях природы, создавался одновременно и параллельно с персонификацией этих явлений в виде божеств, а божества как существа одушевленные требовали к себе специального отношения - их нужно было уважать, ублажать, боготворить. Так появились главные, по существу, сельскохозяйственные боги дождей и ветров.




Д
ревнейшие земледельцы всего мира считали, что только от их прихоти зависит урожай, но жрецы, специализировавшиеся в течение многих столетий и даже тысячелетий на наблюдении за небесными явлениями, имели другую точку зрения: сами боги подчиняются каким-то вселенским законам. Правда, иногда боги позволяли себе известные вольности, выходя за рамки этих законов, и, чтобы избежать подобных отступлений, требовалось точно знать, где в данное время должен пребывать тот или иной бог, что в данный момент ему нравится и какую жертву следует принести... Важно было также разбираться во взаимоотношениях богов; это давало возможность вовремя обратиться именно к тому из них, кто был в состоянии поставить на место разгулявшегося нарушителя законов и тем самым защитить людей от почему-то рассвирепевшего или озлобившегося на них божества.




И
ероглифические рукописи служили практическим руководством жрецов. Если же отбросить в сторону все религиозные наслоения, то календарь, а следовательно, и рукописи определяли конкретные астрономические сроки основных сельскохозяйственных работ: выжигание леса под новые участки посевов, сроки самих посевов и обработки полей, уборки урожая...




М
ы приносим читателю свои извинения за некоторые повторы, но, к сожалению, без них трудно понять «поведение» разноцветных богов и причины их появления в текстах рукописей майя. Зато теперь можно снова и с большим успехом вернуться к иероглифическим текстам майя (Дрезденская рукопись, стр. 58, 59, 60).









П е р е в о дК о м м е н т а р и й

СПУСТИЛСЯ НА СЕВЕР

БЕЛЫЙ МУЖ, НЕСУЩИЙ ДОЖДЬ

16 ДНЕЙ.

ИНДЮК. МЕД.

Белый бог ветра опустился на Севере. Он приносит дождь. 16 дней он пробудет там. Богу следует приносить в жертву индюка и мед, чтобы он вел себя без отклонений от нормы.

СПУСТИЛСЯ НА ЗАПАД

ЧЕРНЫЙ МУЖ, НЕСУЩИЙ

ДОЖДЬ

16 ДНЕЙ.

ИГУАНА.

(Последующие тексты, переведенные на русский язык, построены по такой же схеме.

СПУСТИЛСЯ НА ЮГ

ЖЕЛТЫЙ МУЖ, НЕСУЩИЙ

ДОЖДЬ

16 ДНЕЙ.

РЫБА.

Счет дням ведется по календарю; в рукописи указаны точные даты, которые мы не приводим из-за сложности и фактической ненужности.)

СПУСТИЛСЯ НА ВОСТОК

КРАСНЫЙ МУЖ. НЕСУЩИЙ

ДОЖДЬ

16 ДНЕЙ.

КУКУРУЗА.


СПУСТИЛСЯ НЕСУЩИЙ

НА ВОСТОКЕ

НА КРАСНОЕ ДЕРЕВО.

13 ДНЕЙ.


СПУСТИЛСЯ НЕСУЩИЙ

НА СЕВЕРЕ

НА БЕЛОЕ (ДЕРЕВО).

13 ДНЕЙ.


СПУСТИЛСЯ НЕСУЩИЙ

НА ЗАПАДЕ

НА ЧЕРНОЕ ДЕРЕВО.

13 ДНЕЙ.


СПУСТИЛСЯ НЕСУЩИЙ НА ЮГЕ

НА ЖЕЛТОЕ ДЕРЕВО.

13 ДНЕЙ.





В
полне понятно, что жрецы придавали исключительное значение правильному определению наступления нового года. Любая ошибка в летосчислении грозила страшнейшими бедствиями уже не отдельным племенам, а целым городам-государствам.




Н
иже следует перевод из Мадридской рукописи (стр. 34, 35, 36, 37) с указанием дней, с которых начинается каждый новый год Календарного круга.









П е р е в о дК о м м е н т а р и й

ПРАВИТ

ЧЕРНЫЙ

МУЖ, НЕСУЩИЙ

НА ЗАПАДЕ,

10 - КУ

1 - КУ

5 - КУ

9 - КУ

13-КУ

Черный бог ветра, несущий дождь, правит на Западе каждым годом 52-летнего цикла, начинающимся со дня «КУ» (позднее название дня изменилось на «КОВАК»). Каждое четырехлетие начиналось именно с этого дня, однако нумерация дней менялась. В первый год здесь указан 10-й день недели, затем, по прошествии 4 лет, - 1-й, 5-й, 9-й и т. д.

ПРАВИТ

ЖЕЛТЫЙ

МУЖ, НЕСУЩИЙ

НА ЮГЕ

11 - ХА

2 - ХА

6 - ХА

10 - ХА

1 - ХА

С началом нового 52-летнего цикла отсчет повторялся в той же последовательности.

Подобным образом вели счет начальным дням своего «правления» и остальные три цветных бога; это были дни «ХА», «КО» и «ХИШ».

Старое название дня «ХА» позднее трансформировалось в «КАН», а дня «КО» - «МУЛИК».

ПРАВИТ

ЖЕЛТЫЙ

МУЖ, НЕСУЩИЙ

НА ВОСТОК

12 - КО

3 - КО

6(?) - КО

10 - КО

1 - КО...

Читатель легко обнаружит явную арифметическую ошибку, допущенную жрецами-переписчиками в расчетах правления Желтого Чаака. Следует сказать, что в Мадридской рукописи, из которой взят перевод, очень много описок. Не менее очевидно, что в тексте есть и другая ошибка: в третьем перечне дней должен фигурировать не «Желтый», а «Красный» муж, то есть Чаак.

ПРАВИТ БЕЛЫЙ

СЕВЕР

13 - ХИШ

4 - ХИШ

8 - ХИШ

12 - ХИШ

3 - ХИШ...

В четвертом перечне дней вновь допущена явная небрежность со стороны писцов, почему-то не дописавших положенный текст.





Д
вижение Венеры по ночному небу также было зафиксировано жрецами майя. В Дрезденской рукописи дается точный счет дням, когда она появляется и исчезает с неба. Отсутствие Венеры на небе означало, что она «уходила» по своим делам. Поскольку текст абсолютно идентичен, мы дадим перевод лишь одного полного цикла передвижений звезды (стр. 25), а счет дням полностью. Венеру майя называли «Большой звездой».













П е р е в о дК о м м е н т а р и й

ПРОХОДИТ НА СЕВЕРЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА.

236.

Большая звезда - Венера движется по небу с востока на север в течение 236 дней.

ПРОХОДИТ НА СЕВЕРЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА всем старикам.

БОГА ТАХИЛЯ.

ДРОТИК (НАПРАВЛЕН)

В БОГА ОГНЯ.

Предзнаменование: опасность угрожает всем старикам.

ПРОХОДИТ НА ЗАПАДЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА.

326.

Большая звезда - Венера движется с севера на запад в течение 90 дней - 236+90=326. Здесь и дальше ведется общий счет дням. Интересно, что дана не начальная календарная дата 52-летнего цикла, а конечная, как это будет указано ниже.

ПРОХОДИТ НА ЗАПАДЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА БОГА

ДЕСЯТОГО НЕБА. ДРОТИК

(НАПРАВЛЕН)

В КРАСНОГО ЗВЕРЯ.

Предзнаменование: опасность угрожает военачальникам (Красный зверь). «Бог десятого неба» - бог смерти.

ПРОХОДИТ НА ЮГЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА.

576.

Отсчет дням - 326+250=576.

ПРОХОДИТ НА ВОСТОКЕ

БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА.

584.

576+8=584.





Н
а страницах 26, 27, 28 и 29 текст рукописи полностью повторяется (изменяются лишь предзнаменования), а счет дням возрастает в той же последовательности:







стр. 26...

584+236= 820

820+ 90= 910

910+250=1160

1160+ 8=1168

стр. 27...

1168+236=1404

1404+ 90=1494

1494+250=1744

1744+ 8=1752

стр. 28...

1752+236=1988

1988+ 90=2078

2078+250=2328

2328+ 8=2336

стр. 29...

2336+236=2572

2572+ 90=2662

2662+250=2912

2912+ 8=2920





Э
тот последний день (2920-й) соответствует, как указано в рукописи, дню 1 Ахав 18 Каяб пятидесятидвухлетнего цикла. К сожалению, мы не можем установить точную датировку этого дня по нашему календарю, поскольку в Дрезденской рукописи не указано число дней от первоначальной даты летосчисления.




Т
еперь мы приведем перевод нескольких наиболее сохранившихся иероглифических текстов из Дрезденской рукописи.



Принимает жертву бог Солнца.

Принимает жертву бог Ицамна.

Принимает жертву бог Громовержец (вступление).

Владыка черепов, грозящий смертью, (бог) Ицамна

Громовержец получает цветок.

Сова, владычица 13-го неба, (для женщин) дурное предзнаменование.

(Под знаком) Кетсаля трижды благословенна женщина.

(Под знаком) Попугая беда (для) белой женщины.




П
ереводы со страниц 15 и 16 относятся к разделу Дрезденской рукописи, посвященному женщинам. Содержание этих текстов станет понятнее, если мы учтем, что «Владыка черепов» - это бог смерти, «получать цветок» - означает жениться; «белая женщина» - девушка, девственница.




П
риведенные примеры являются великолепными образцами сохранности и четкости написания иероглифических рукописей. К сожалению, подавляющее большинство страниц всех трех рукописей находится в весьма плачевном, а иногда и в полностью разрушенном состоянии (особенно Парижская). Кроме того, как уже указывалось, жрецы-переписчики допускали много ошибок, что также усложняет работу над переводом рукописей.




О
днако еще хуже обстоит дело с текстами, высеченными на стелах и непосредственно на сооружениях священных городов майя - время не пощадило их. Это особенно обидно, поскольку именно в этих записях, бесспорно носящих гражданский характер, таятся бесценные данные об истории этого удивительного народа. Но не следует думать, что все и окончательно потеряно. Работы Кнорозова позволяют надеяться, что надписи на камнях также заговорят.




Д
ополнительной сложностью в работе над расшифровкой и переводом эпиграфики майя является то, что знаки на камне отличаются своим внешним видом от знаков рукописи. Их очень трудно опознать и еще труднее прочесть. В связи с этим весьма перспективным представляется метод сопоставления схожих по содержанию текстов рукописей с текстами на камнях. Но как определить содержание последних?




З
десь на помощь исследователю приходят общие знания по истории цивилизации майя, скрупулезное изучение остатков памятников их материальной культуры. Известно, например, что правители городов-государств майя вели непрерывные войны, одной из главных целей которых был захват (пленение) рабов. Им приходилось также постоянно отбивать нашествия варваров-кочевников, уничтожавших посевы, грабивших склады с продовольствием и т. п. Поэтому вдоль западной границы территории майя стоят многочисленные памятники, главным образом скульптурные, в которых настойчиво повторяется один и тот же мотив: полководец майя стоит в горделивой позе перед коленопреклоненным вражеским вождем. Эти каменные стелы и барельефы, как правило, имеют надпись, о содержании которой в общем-то нетрудно догадаться.




П
ри переводе текста Дрезденской рукописи на странице 66 Кнорозову встретилась такая фраза: «ЧУ-КА-АХ КААШ-ИХ ТООК-ТЕ К'ИН-ТУН» - «Захватил бога дождя Сжигающий леса. Засуха». Иероглиф «захватил» оказался весьма похож на знаки на камне, часто повторяющиеся на стелах. На одном из «каменных текстов» города Яшчилана (здание 44) он проглядывался особенно отчетливо. Если вспомнить, что Бонампак сооружался правителем Яшчилана в честь какой-то важной военной победы, связанной с захватом большого числа пленных, то слово «захватил», несомненно, должно было фигурировать в победных надписях. Так оно и оказалось.




Я
шчиланская надпись начинается весьма торжественно, как и приличествует столь важному событию. Вот ее перевод:


«В день (когда от начальной даты) прошло 9 бактунов, 12 катунов, 8 тунов, 14 виналей и (еще) 1 день, (в день) 12 имиш 27 (числа) четвертого лунного месяца, (в котором) 29 дней (?), (в день) 4 месяца Пооп, правитель... захватил... вождей семи племен... да будет (он) править трижды (по) двадцать...»




М
ноготочиями даны не поддающиеся чтению иероглифы. Они обозначают скорее всего имена собственные то ли поверженных вражеских вождей, то ли самих племен; выражение «трижды» у майя означало многократность, поэтому «трижды по двадцать» следует понимать, как наше «во веки веков».




М
ы привели переводы лишь нескольких небольших отрывков из иероглифических рукописей майя. Сейчас Кнорозов закончил работу над их полным переводом, чтобы затем перейти к «каменным текстам». И мы не сомневаемся, что недалек день, когда падет и этот последний «бастион» - самый стойкий и верный страж тайны жрецов майя.



Зачем это нужно





Т
еперь настало время подвести некоторые итоги замечательного научного подвига выдающегося советского ученого.




П
о-видимому, нет необходимости говорить, какое огромное значение имеет дешифровка и перевод древних текстов для дальнейшего изучения цивилизации майя - самой выдающейся цивилизации доиспанской Америки. Уже сам факт доказательства, что у майя была иероглифическая письменность, означает, по существу, переворот в науке о майя, а одно лишь прочтение, например, надписей на каменных стелах предоставит ученым, работающим над историей не только древних майя, но и всего Американского континента, совершенно неоценимую документацию.




О
днако в этом вопросе есть еще одна очень важная сторона: перевод текстов раз и навсегда положил конец всяким измышлениям расистов об умственной неполноценности аборигенов Америки (к сожалению, подобные «теории» по сей день имеют хождение), поскольку в процессе дешифровки выявились неопровержимые доказательства того, что письмо майя создано местным населением, а не привезено откуда-то извне таинственными «учителями» с востока или запада. Иероглифические знаки, отражающие местную фауну, флору и культуру, убедительней всего подтверждают, что создателями письма, этого величайшего достижения и одновременно проявления человеческого разума, были индейцы, а не жители, например, легендарной Атлантиды, как бы заманчиво ни выглядела подобная гипотеза.




Н
о, работая над дешифровкой письма майя, Кнорозов вышел за рамки локальных проблем. Его исследования внесли существенный вклад в разработку ряда общих вопросов, связанных в первую очередь с такими науками, как история и лингвистика. Так, в своей монографии «Письменность индейцев майя» (1963 год) он ясно показал, что иероглифическая система письма появляется не в результате счастливого озарения гения-одиночки, а что это явление стадиальное, свойственное всем древним государствам Старого и Нового Света. Исчезает первобытнообщинный строй, рождаются классы и государство - и как неизбежное следствие этого исторического процесса взамен первобытных рисунков-пиктограмм появляется письмо, передающее звуковую речь, - иероглифика.




Н
аконец, Кнорозов разработал и успешно применил оригинальную систему дешифровки неизвестных письмен, названную им позиционной статистикой. Благодаря этому научному открытию появилась возможность исследования и дешифровки практически любого неизвестного письма, если, конечно, количества «рабочего материала», то есть самих текстов, написанных исследуемым письмом, достаточно. Позиционная статистика в отличие от других этимологических методов позволила впервые успешно привлечь к дешифровке электронную счетно-вычислительную технику.




О
днако и всего перечисленного оказалось мало. Работа над дешифровкой письменности майя - пусть не удивляется читатель! - отнюдь не являлась для Кнорозова конечной целью его исследований, то есть самоцелью. Она, эта работа, по существу, была лишь неким «практическим занятием» в его исследованиях в области самых злободневных и острых вопросов сравнительно-исторического языкознания, математической лингвистики и общей теории знаковых систем, функционирующих в человеческом обществе. Эта наука, ее принято также называть «теорией сигнализации», или «семиотикой», рожденная невиданно гигантской вспышкой человеческого разума, бушующей сегодня над нашей землей, столь же актуальна и перспективна, как бионика или выдающиеся достижения в области освоения космоса.