НАРЕЧЕННАЯ БОГУ

Чичков Борис ::: Тайна Священного Колодца

Это было в месяц Кайяб, когда обычно начинается период дождей. Уже давно индейцы подготовили землю для посева, отобрали лучшие зерна маиса. А дождя все не было. Земля была сухая, как пепел.


С
рассветом индейцы приходили сюда, к пирамиде Кукулькана, приносили жаровни с углями и жгли священный копаль. Дымок вился над жаровней, распространяя благовоние. Индейцы сидели на корточках вокруг жаровни и смотрели на восток, откуда надвигался свет нового дня. Этот свет был для них таинственным: им казалось, что черный бог ночи покидает землю и звезды уходят вслед за ним, потому что они его стражи. А на землю приходит другой - светлый бог дня.


И
ндейцы пристально смотрели на яркую полоску, которая занималась на востоке. Может быть, там промелькнет фигура светлого бога, может, удастся увидеть его лицо. Хмурое оно сегодня или радостное?


А
свет становился все ярче. И наконец, показывалось солнце. Будто настороженный огненный глаз, оно выглядывало из-за края земли. "Берегитесь, люди! - словно предупреждало оно. - Я могу сжечь все на земле!"


П
окрепче прижимались друг к другу индейцы и смотрели на небо. Оно было голубое, без единого облачка. "Значит, бог дождя разгневан на нас! Значит, солнце, как и вчера, будет сжигать землю".


И
ндейцы чувствовали себя песчинками в этой огромной вселенной, где такое большое небо, бескрайняя земля, где такое яркое солнце и такая далекая луна. Все для них было полно таинственного смысла: смена ночи и дня, дождь и гром, рождение ребенка и сама смерть. "Мы во власти богов, - думали индейцы, - а с ними могут общаться только Верховный правитель - Халач-виник - и жрецы".


В
згляды индейцев были прикованы к храму, который высился на огромной ступенчатой пирамиде. Там заседают Халач-виник и жрецы. Они говорят с богами. Они узнают, за что разгневан на людей бог дождя Юм-Чак и какие дары люди должны преподнести ему, чтобы землю оросил дождь.


Х
алач-виник сидел на циновке из шкуры ягуара. Его лицо было ярко раскрашено красной, черной и голубой красками. Длинные волосы перехвачены на затылке красной лентой. Голову, как корона, украшал наряд из драгоценных перьев. Плечи Верховного правителя покрывала дорогая накидка.


Х
алач-виник поднимал руки, перехваченные браслетами из нефритовых камней. Он закрывал глаза, и губы его что-то шептали... Рядом с ним в раскрытой каменной пасти ягуара пламенели угли. Жрецы подбрасывали на угли священный копаль, и благовонный дымок поднимался вверх. Он должен был донести
молитвы Халач-виника до самого бога.


С
олнце поднялось высоко и жгло спины индейцев, как пламя костра.


И
наконец, на верху пирамиды появился Халач-виник в сопровождении жрецов. Он был в том же головном уборе из драгоценных перьев. На плечах была красная накидка, в правой руке жезл, украшенный хвостами гремучих змей.


Х
алач-виник поднял жезл, и музыканты, которые уже давно ждали знака правителя Чичен-Ицы, ударили в барабаны. Заиграли трубы, сделанные из больших морских раковин, засвистели свистульки, затрещали трещотки. "Собирайся, народ! Собирайся скорей! Будет говорить Халач-виник - Верховный правитель индейцев майя!"


С
разных сторон бежали к пирамиде люди. Из хижин на окраине города, с каменоломен, со строительства храма. Все хотели знать, что скажет Халач-виник.


А
он стоял на верху пирамиды и смотрел на свой город, в котором все ему подвластно. Одно его слово - и будут уничтожены эти дворцы и храмы, одно его слово - и будут построены новые...


В
згляд правителя упал на храм Воинов. Тысяча колонн подпирали крышу, белоснежные стены украшены каменными узорами, вырубленными нефритовыми резцами. Особенно красив храм сейчас, когда солнце в зените. Над вершинами тропического леса видна круглая башня обсерватории, а там храм Ягуаров,
платформа для танцев, стадион для ритуальной игры в мяч... Весь город собрался у подножья пирамиды.


В
ерховный правитель поднял свой жезл, и вздрогнули на нем хвосты гремучих змей. Музыка смолкла. Теперь ничто не нарушало торжественной тишины города.


- Б
ог дождя Юм-Чак разгневался на вас, люди, - словно гром, разнеслись над площадью слова Халач-виника. - Если он будет гневаться впредь, то все погибнет на земле - деревья, птицы, звери. Останутся только горы и небо.


Х
алач-виник сделал паузу и посмотрел на толпу своим ястребиным взглядом. Даже отсюда, с высоты пирамиды, он ощущал страх, которым объяты все жители города. В позах - покорность и мольба к нему, Верховному правителю.


- Ч
тобы бог Юм-Чак был милостив к вам, люди, - громко крикнул Халач-виник, - вы должны отдать ему самую красивую девушку!..


Р
адостный крик разнесся над площадью: "Значит, бог согласился принять от нас девушку. Значит, он смилуется и пошлет на землю живительную влагу!" Снова ударили барабаны, заиграли трубы. Казалось, сама земля гудела от этой радостной музыки. Индейцы плясали, а когда кончили свой танец, стали спорить. Каждый хотел отдать свою дочь. Но ведь нужно, чтобы это была самая красивая девушка.


И
з толпы вышел индеец Холон. Кто не знает в Чичен-Ице высокого и сильного Холона? Кто может сравниться с ним в силе и выносливости? Его руки, грудь и даже щеки украшает татуировка. А это могут делать только те, кто не страшится боли. Его уши разрезаны в лоскуты. Кровью ушей он не раз мазал лицо каменного идола, чтобы бог послал людям благо.


Х
олон остановился у первой ступени лестницы, ведущей на верх пирамиды.


- О
, о Великий правитель! - воскликнул он и упал на колени. - Люди знают, что моя дочь Сквик самая красивая девушка Чичен-Ицы.


П
о площади пронесся гул одобрения.


К
Халач-винику наклонились жрецы и что-то шепнули ему. Правитель поднял свой жезл и несколько раз ударил им о каменные плиты пирамиды.


- Б
огу Юм-Чаку будет отдана дочь Холопа! - разнеслись над площадью громовые слова Халач-виника.


О
пять заиграла музыка. Индейцы плясали, а Верховный правитель, склонив голову на грудь, смотрел на торжество народа. Потом он вдруг резко поднял голову, повернулся и ушел в храм. В задумчивости сидел он на своей циновке из шкуры лесного хищника и смотрел на дымящийся копаль, который подбрасывали в каменную пасть ягуара услужливые жрецы.


С
молкли барабаны, трубы, свистульки и трещотки. Толпа расступилась, и индеец Холон пошел к своей хижине. Он не видел людей, не видел дворцов и храмов. Перед его глазами была маленькая Сквик...




...Э
то было совсем недавно, шестнадцать лет назад. Холон хорошо помнил этот день. Жена лежала в своем гамаке, и он привел в дом колдунью. Колдунья принесла богиню деторождения Ишь-Чель, вырубленную из дерева. Она что-то пошептала, стоя около гамака жены, и потом положила под него богиню.


К
олдунья села на пол, поджав под себя ноги. Она постелила перед собой белый платок и бросала на него зерна кукурузы. Затем перебирала их, несколько штук откладывала в сторону, потом снова бросала и пришептывала. Вскоре в хижине Холона раздался детский плач.


К
олдунья помогла обмыть девочку и тут же положила ее в кроватку, сделанную из прутьев. Девочка лежала на спине и смотрела ничего не смыслящими глазами. Колдунья вытащила из-за пазухи две дощечки из пальмового дерева. Одну положила девочке под затылок, другую на лоб и стянула дощечки веревкой. Голова девочки должна быть сплющенной - это считалось особым признаком красоты.


Х
олон так отчетливо представлял тот день, будто это было не шестнадцать лет назад, а вчера. От этих воспоминаний казалось еще огромнее его сегодняшнее счастье.


О
н не хотел, чтобы кто-то перебивал его воспоминания. Он пытался не замечать толпу людей, которая шагала вслед за ним. Ведь теперь жизнь всех зависит от дочери Холона. Завтра она встретится с самим богом Юм-Чаком...


Х
олон вспомнил, как он впервые надел своей дочери тоненький поясок, на котором висела красная ракушка - символ девственности.


О
, о, его дочь Сквик всегда была очень скромной девушкой. Она не поднимала глаз на мужчин. Не то что ее сверстницы, которых матери в знак наказания щипали за уши, за руки или натирали их бесстыжие глаза перцем. Если Сквик давала мужчинам пить, она поворачивалась к ним спиной, чтобы не рассматривать тело мужчины, когда он пьет.


Ж
рецы и чиламы - предсказатели судьбы - заметили красоту Сквик и ее скромность еще во время обряда совершеннолетия, который происходил в доме покровителя, по старости отошедшего от ратных дел знатного воина.


П
омощники жреца - чаки - тогда подмели чисто двор и устлали его свежими листьями. В жаровнях задымился священный копаль. Появился жрец в черном одеянии. Он начал свой обряд изгнания злых духов. После этого снова подметали двор в разбрасывали свежие листья, постилали на землю циновки.


Ж
рец снял с себя черную накидку, облачился в яркий праздничный наряд и надел на голову убор из разноцветных перьев. Он взял кропило для разбрызгивания святой воды. Ему помогали чаки - четыре почтенных старца.


Ж
рец приказывал подросткам сесть на свежие листья, которыми был устлан двор. Чаки покрывали головы юношей и девушек белыми платками, и жрец благословлял каждого. Потом к юношам и девушкам подходил покровитель обряда и дотрагивался до них особой, святой костью девять раз, смачивая им святой водой лицо и промежутки между пальцами ног и рук.


К
огда сняли белые покрывала, жрец отрезал у мальчиков привязанные к волосам белые бусинки, а взрослые дали им курительные трубки, чтобы они затянулись по одному разу. Матери развязывали у девочек пояски с ракушками. Теперь юноши и девушки могли вступать в брак Холон хорошо помнит, как уже на том празднике к его дочери подходили юноши и предлагали себя в мужья. Сквик скромно опускала свои большие, как миндалины, глаза и говорила "нет". Может быть, она уже тогда знала, что будет наречена самому Юм-Чаку?..


Х
ижина была уже близко, до нее оставалось не больше двух полетов стрелы. Сейчас Холон объявит жене и дочери о великом празднике в их доме.


А
весть о том, что Сквик наречена богу, уже облетела весь город, все хижины - была известна и в доме Холона.


Ж
ена согнулась в приветствии вошедшему мужу, а тот, словно не замечая ее, низко поклонился дочери. Теперь она была для него святой.


Л
юди, пришедшие вместе с Холоном, тоже низко поклонились его дочери. Они минутку постояли у хижины и ушли.


Х
олон сел на циновку и осмотрел свой дом: стены из переплетенных прутьев, покрашенные белой известью, крыша из пальмовых листьев. Наверное, у Юм-Чака огромный каменный дворец, еще больший, чем у Верховного правителя.


Д
ворец бога дождя спрятан там, наверху, на белых облаках, которые плывут над землей. Он видит из своего дворца всю землю. Конечно, он видит и свою нареченную Сквик. Она сидит сейчас на циновке, опустив глаза. Она - сама покорность. Мысли ее заняты будущей встречей с богом.


Ж
ена поставила на землю глиняные чашки с пышной пеной, приготовленной из размолотых плодов какао и кукурузы. Ее подают только по праздникам.


О
ни сидели втроем и пили сладкий напиток. Отец и мать с благоговением смотрели на дочь...


К
огда скрылось солнце, мать постелила в гамаке постель для Сквик и отвела ее спать. Девушка закрыла глаза и пыталась представить: какой он, бог? Наверное, такой же огромный, как тот каменный, что стоит в храме. Она могла представить бога каменным и не могла представить его живым. Живым она хорошо представляла Синтейюта. Его хижина стоит неподалеку. Он влюблен в Сквик, уже не раз искал свидания с ней. Но ей страшно было решиться на это. А теперь? Теперь уже никогда не будет свидания... Сквик знала, что,
нареченная богу, она должна проститься с этой жизнью, со своей хижиной, с отцом и матерью, с любимым попугаем, который так смешно говорит: "Ск-вик!.."


Д
ля всех жителей Чичен-Ицы эта ночь прошла незаметно в ожидании следующего великого дня. И как только на землю пришел рассвет, индейцы уже сидели на корточках неподалеку от пирамиды. Они подбрасывали в жаровню шарики священного копаля, ожидая выхода жреца, которого Халач-виник назначил для проведения торжества.


С
первыми лучами солнца жрец появился на верхней площадке пирамиды Кукулькана. В его честь заиграли музыканты. Люди на площади встали во весь рост.


Ж
рец неторопливо спустился по крутым ступеням. Он был одет в огненно-красную мантию, на голове его пышный убор из голубых перьев птицы кетсаль, в руках жезл, украшенный перьями, на ногах сандалии с
разноцветными камушками.


У
подножия пирамиды жреца ожидали тоже торжественно разодетые чиламы и чаки. Даже музыканты по-праздничному раскрасили свои тела особой мазью: голубой, красной и черной.


З
вуки музыки оживили город. Люди выбегали из своих хижин на дорогу, чтобы увидеть процессию. Все знали, куда направляется жрец - к хижине Холона.


С
квик давно проснулась Она сидела в гамаке, и мать старательно расчесывала ее длинные черные волосы. Сделав посредине головы пробор, мать заплела волосы в тоненькие косички и связала их колечком на макушке.


С
таруха колдунья подпиливала Сквик особым, волшебным камнем зубы, чтобы они были остроконечные, как у рыбы, - это больше понравится богу.


Х
олон стоял у входа в хижину и вместе с соседями пристально вглядывался в конец ровной и длинной улицы, откуда должна была появиться процессия во главе с жрецом.


К
аждый, кто выходил на дорогу, кланялся Холону. А Сквик все еще сидела на циновке. Мать и старуха колдунья натирали ее тело благовонными мазями.


Н
аконец индейцы увидели торжественную процессию и расступились, освобождая путь жрецу и его свите. Холон поклонился предводителю. В дверях появилась Сквик, и сам жрец поклонился ей. Стало тихо. От гордости за свою дочь у матери выступили на глазах слезы. Жрец взял Сквик за руку, вывел ее на дорогу. Вновь ударили барабаны, и шествие началось. Народа становилось все больше. Каждый, присоединяясь к толпе, молил бога дождя сменить гнев на милость, не дать палящему солнцу погубить все живое на земле.


Ж
рец вел процессию в ближайшую деревню. Они должны пройти по всем деревням, которые находятся в округе. Пусть люди видят, какую девушку жрецы нарекли Юм-Чаку. Пусть жители деревень тоже придут сегодня на праздник к пирамиде Кукулькана.


С
олнце поднималось все выше. Словно огонь, обжигало оно спины людей. Но люди шли вслед за жрецом, ибо верили, что, когда Сквик встретится с богом, будет дождь. Дочь индейца Холона так хороша, она самая красивая девушка племени, она не может не понравиться Юм-Чаку!


З
а поворотом дороги показалась деревня. Хижины под крышами из листьев пальмы. На небольшой площади - люди. Они приготовили кушанья: теплый напиток с перцем, куски мяса тапира с тушеными овощами.


П
роцессия остановилась. Самый мудрый старец деревни подошел к Сквик, держа в руках глиняный сосуд с теплым острым напитком. Девушка сделала несколько глотков.


В
торой старец поднес Сквик другой сосуд - с маслом из плодов какао и кукурузы. Сквик брала маленькие кусочки масла, клала их на лепешки из маиса и неторопливо жевала. А чаки по команде жреца освобождали площадь. Загремели трубы, барабаны, трещотки и свистульки. В круг вышли танцоры - самые
сильные, самые ловкие юноши племени майя. Среди них Сянтейют. Какое стройное у него тело, как красиво татуирована его грудь! На ней изображены идолы с огромными носами и сплющенными лбами.


С
интейют неистово пляшет, взмахивая руками, откидывая голову назад, резко изгибая свое стройное тело. Он пляшет отчаянно, бросая взгляды на Сквик. С того дня, когда жрец отрезал у Синтейюта белую бусинку, привязанную к волосам, а у Сквик сняли пояс с красной ракушкой, он мечтал о том, что девушка станет его женой.


С
интейют неистово извивался в танце, а Сквик отковыривала кусочки масла и клала их в рот. Она видела отчаянный танец Синтейюта. Но она отдана самому богу. "Танцуй, Синтейют! Никогда больше ты не встретишь меня на пути, и никогда я не смогу украдкой улыбнуться тебе..."


Ж
рец вел процессию в другую деревню. По обеим сторонам высокий тропический лес. С диким криком встречали процессию обезьяны. Они раскачивались на гибких лианах и с любопытством смотрели на Сквик. Казалось, и они знали, куда ее ведут, и тоже хотели, чтобы землю оросил дождь.


А
в Чичен-Ице ждали прибытия торжественной процессии, ждал ее и Халач-виник. Он стоял на верху пирамиды в самой дорогой накидке, сделанной из разноцветных перьев, стоял неподвижно, словно каменный идол. Ему была видна вся округа. Он видел, как процессия во главе с жрецом подходила к городу, как люди стекались с разных сторон на площадь. С высоты люди казались маленькими, не больше букашек.


У
же доносились звуки барабанов. Процессия все ближе. Она пройдет сначала около рынка. Здесь собралось много народа, но люди сегодня не думают о торговле. Нет! Сегодня великий день! Торговцы оставили товары дома и пришли сюда, чтобы увидеть нареченную Юм-Чаку. Ведь если будет дождь - значит товаров будет больше, торговля пойдет лучше.


Ч
ем ближе пирамида, тем сильнее волнение Сквик. В центре города она была всего несколько раз. Зачем девушке ходить сюда? Когда здесь бывают большие праздники, то их посещают только мужчины.


С
колько знатных людей на ступенях храма Воинов! Взгляды всех прикованы к Сквик. Девушка чувствовала эти тысячи устремленных на нее глаз. Она улыбалась, румянец проступал на ее щеках. Ей было радостно от этих взглядов и страшно.


П
роцессия приблизилась к храму Воинов. На верхней его площадке - каменный бог Чак-Мол. Он полусидит, держа двумя руками на своем животе жертвенное блюдо. Если бы Сквик выходила замуж за Синтейюта, она пришла бы сюда, принесла дары богу Чак-Молу и села бы рядом с ним в такой же позе. Это
приносит счастье в замужестве.


Н
аконец перед глазами девушки возникла пирамида Кукулькана, на верху которой, рядом с храмом, стоял сам Халач-виник. Сквик никогда не видела его. Но хорошо помнила, с каким благоговением отец рассказывал о нем.


Ж
рец остановился у подножия пирамиды, где хищно распахнули свои огромные каменные пасти пернатые змеи. Он не спускал глаз с Верховного правителя. И наконец, тот дал знак.


Ж
рец взял за руку Сквик и повел ее вверх по ступеням. Тысячи людей, собравшиеся на площади, следили за каждым ее шагом. Следили напряженно, до боли в глазах. В толпе стояли Холон и Синтейют. Они тоже смотрели на Сквик. Но она уже не принадлежала им.


А
Сквик поднималась все выше. У нее захватывало дух от высоты. Ей казалось, что она поднимается к самым облакам.


Н
о вот вершина пирамиды. Сквик замерла перед испытывающим взглядом Халач-виника. Жрец расстегнул ее юбку, которая обтягивала бедра, пестрая ткань упала на каменный пол.


А
Халач-виник продолжал пристально смотреть на девушку, нареченную богу, будто хотел определить, понравится она ему или нет. Затем, не сказав ни слова, он взял глиняный сосуд с лазурью, кисточку из перьев и помазал лазурью груди и бедра Сквик. И тогда другие жрецы взяли кисточки и стали мазать лазурью все тело девушки...


К
источки из перьев нежно прикасались к ее телу, словно это был ветерок, словно это была ласка матери. А Схвик смотрела вдаль. Отсюда, с высоты, было видно все вокруг - леса, поле, крыши жилищ. Где-то далеко, возле ее родной хижины, - мать. Она не может прийти, чтобы проститься с дочерью, - ведь женщины на праздники не ходят.


Х
алач-винику поднесли драгоценности, и он собственноручно надел на шею Сквик дорогое ожерелье, на руки - браслеты из золота с нефритовыми камнями и бирюзой, а уши украсил серьгами из хрусталя.


С
квик вывели на край пирамиды. Справа от нее стоял Верховный правитель, слева - жрец, назначенный для проведения торжества.


И
опять разнеслась над городом музыка. На площади начался всеобщий праздничный танец.


Л
юди плясали, но глаза их были прикованы к Сквик, которая стояла обнаженной на краю пирамиды, и голубое тело ее сливалось с небом.


Ж
рец взял девушку за руку, и они пошли по ступеням пирамиды вниз. Индейцы продолжали извиваться в танце. Казалось, площадь была живая: неистово пляшущие тела и лица, повернутые к ней, к Сквик. От нее зависит судьба всех этих людей...


Т
олько три полета стрелы отделяют пирамиду Кукулькана от Священного колодца. Индейцы, не прекращая танца, расступились, давая дорогу нареченной богу дождя. Сквик по-прежнему шагала за жрецом, а чиламы, чаки и колдуны плясали перед ней, расчищая дорогу к колодцу и отгоняя злых духов.


С
квик никогда не видела этого колодца. Она знала, что там, в глубине его, живет бог Юм-Чак. Может быть, конечно, его дом и где-то на облаках, но встречает он своих жен в колодце. Сквик помнит девушку Чомигу, которая тоже была наречена богу и ушла к нему в этот колодец несколько сезонов назад. "Чомига не погибла, - говорил тогда отец, - она встретилась с богом, и он унес ее наверх, на облака". И конечно, Сквик тоже не погибнет в колодце. Она скоро увидит свет дня, голубое небо.


С
вященный колодец все ближе. Чиламы, чаки и колдуны отгоняли злой дух уже с каменной площадки на высоком краю колодца. Они плясали, и их длинные тени отражались на гладкой поверхности воды.


Т
олпа окружила огромный колодец со всех сторон, оставалась свободной только площадка у самого края. На нее и вступила Сквик. Она взглянула на святую обитель бога дождя. Колодец был огромный. От одной
стенки до другой - расстояние, равное броску камнем. Внизу зеленела вода. Когда смотришь на нее, то видны все люди, стоящие на краю колодца.


К
ак только Сквик вступила на каменную площадку, все повернулись в сторону пирамиды, на которой по-прежнему величественно стоял Халач-виник. Он поднял над головой свой жезл, украшенный хвостами гремучих змей...


Ж
рец в красной мантии подошел к Сквик и легонько толкнул ее в спину. Она покорно сделала один шаг к краю колодца, другой и, как-то неловко взмахнув руками, словно подбитая птица, ринулась вниз, в таинственные воды брачного дворца Юм-Чака. Крик, сорвавшийся с ее уст, полетел по стенам колодца вверх к людям. Был ли это крик радости или отчаяния?


С
квик шумно ударилась о воду и скрылась под ней. Черная, как ночь, темнота охватила ее, и руки невольно сделали движение, чтобы выбраться на поверхность. Вот он, спасительный воздух и свет! Она взглянула наверх и увидела круг неба и людей, склоненных к воде. Люди кричали. Как громко они кричали! Их крик наполнял колодец, он был подобен небесному грому. Но Сквик не понимала слов. Она еще раз ударила руками по воде и еще хлебнула живительного воздуха.


А
люди продолжали кричать, и этот крик обрушивался на нее. Руки Сквик не в силах были ударить по воде. Черная, как ночь, темнота охватывала ее тело и увлекала туда, где живет всемогущий бог Юм-Чак.


И
ндейцы напряженно смотрели на воду, по которой все дальше к берегу расплывались круги. Наконец вода успокоилась и стала по-прежнему гладкой.


В
начале забил один барабан. Его дробь летала по земле, вызывая людскую радость. Потом забили другие барабаны, заиграли трубы, засвистели свистульки, затрещали трещотки.


Ж
рец шагал к пирамиде, чтобы оповестить Халач-виника о встрече девушки Сквик с богом. Он поднялся по крутым ступеням наверх, а люди - тысячи индейцев - стояли внизу на площади. Откликнется ли бог Юм-Чак на встречу с самой красивой девушкой индейцев майя?


В
се смотрели на небо. Солнце уже скрылось. Но от его ужасающих лучей еще розовел небосклон. А где-то уже блеснула первая звезда, за ней появилась вторая. Огромное вечернее небо и тысячи глаз, прикованных к нему. Может, скажет Юм-Чак свое слово, может, прогремит гром и упадут спасительные
капли дождя?


Н
ебо молчало.


Н
о Халач-виник верил, что дождь будет. Ученые-жрецы по звездам и солнцу высчитали, что должен, обязательно должен начаться сегодня сезон дождей. Верховный правитель молил бога, он молил всех богов, чтобы был дождь. Ведь это он передал людям их волю.


А
ночь все плотнее окутывала своим черным покрывалом Чичен-Ицу. Жрец приказал зажечь костер. Еще днем были принесены сюда дрова и связанные в пучки прутья.


П
ламя взлетело вверх, освещая пирамиду. Пусть видит бог дождя людей, ожидающих его милости.


Б
ыстро горят сухие дрова, лишь гора пылающих углей осталась на месте костра. Жрец раскидал длинной палкой угли по земле и дал знак всем собравшимся на площади.


Л
юди сбрасывали с ног сандалии из тростника и проходили по горячим углям босиком: "Смотри, Юм-Чак! Мы на все готовы! Сверши милость! Ниспошли дождь!" Вдруг где-то на востоке небо резко потемнело. Халач-винику с высоты пирамиды это было хорошо видно. Туча скрыла мерцающие звезды. Туча все ближе. Ее уже видят индейцы на площади. Ну, конечно, вот она идет на них, на их земли, на великий город Чичен-Ицу! Там, на этой черной туче, произошла встреча Сквик с богом Юм-Чаком.


лава тебе, девушка Сквик, слава тебе, Халач-виник! Мы и впредь будем слушать тебя и жрецов. Будем строить храмы и дворцы, только не лишай нас своей мудрости".


П
ервая крупная капля упала с неба, за ней вторая...


- Д
ождь! Дождь! - безумно кричали тысячи глоток.