Холмы и «лагуны» Сан-Лоренсо

Гуляев Валерий Иванович ::: Идолы прячутся в джунглях

По сравнению с другими городами древней Мекси­ки — Теотихуаканом, Монте-Альбаном или Паленке — Сан-Лоренсо не очень велик. Он занимает скромную площадь — всего лишь около 1,2 километра в длину и менее 1 километра в ширину. Но зато по своему внеш­нему облику Сан-Лоренсо, бесспорно, самый необычный из всех доколумбовых центров культуры в Новом Свете. Все его здания и сооружения, скрытые внутри земляных холмов-пирамид, стоят на плоской вершине крутого и обрывистого плато, вздымающегося над окружающей саванной на высоту почти 50 метров. Боковые стороны плато глубоко изрезаны оврагами и промоинами. От этого своеобразного «острова» отходят в разные сто­роны узкие и часто симметрично удвоенные «языки» в виде непрерывной гряды холмов и возвышенностей. Во время сезона дождей вся окружающая равнина за­ливается водой, и только высокое плато Сан-Лоренсо, словно несокрушимый утес, стоит в гордом уединении посреди разбушевавшейся стихии. Природа словно на­рочно создала здесь надежное убежище для человека. Во всяком случае, так думали участники экспедиции Мэтью Стирлинга. Так думал сначала и Майкл Ко. Но когда на вершине плато были сделаны первые глу­бокие разрезы, а на стол начальника экспедиции легла точная карта руин Сан-Лоренсо, произошло нечто не­обычное. Полученные данные непоколебимо указыва­ли на то, что по меньшей мере верхние 6—7 метров плато в Сан-Лоренсо со всеми его отрогами и овра­гами — искусственное сооружение, созданное руками человека.

Сколько же труда нужно было затратить для того, чтобы передвинуть с места на место такую гигантскую гору земли, не имея при этом никаких специальных ме­ханизмов и приспособлений! Впрочем, предоставим сло­во самому профессору Ко, дневниковые записи которо­го дают наиболее наглядное представление о путях науч­ного поиска и строго логических построений.

«Мы знали, что Сан-Лоренсо — это плато, возвы­шающееся на 45—50 метров над окружающей саван­ной. Мы знали также, что оно было глубоко изрезано оврагами с севера, запада и юга и что именно там Стирлинг обнаружил колоссальные каменные головы и Другие ольмекские изваяния, снискавшие городу гром­кую славу. Однако до тех пор, пока мы не увидели окон­чательный вариант карты и не сделали глубоких раско­пов на вершине плато, мы не могли прийти к своему не­ожиданному и поразительному заключению: эти овраги, холмы и отроги — фактически все плато в целом — ре­зультат фантастических по размаху трудовых усилий человека. Не только сами здания, но и длинные, с плос­кими вершинами цепи холмов были разбиты по строго определенному плану. С какой именно целью, мы могли только гадать. На западной стороне плато цепи хол­мов групп «С» и «Д» представляют собой как бы зеркальное отражение друг друга. Каждая черта одной в точности повторяется в другой. Точно так же выгля­дят и другие парные группы так называемых «отрогов» или «языков» плато Сан-Лоренсо; например, на юго-востоке и юго-западе. Для создания этих странных паль­цевидных сооружений потребовались тысячи и тысячи тонн земли, мусора и обломков камня, принесенных, все до последней крупинки, на спинах людей в корзинах или плетеных сумках. Можно строить на этот счет любые предположения, но факт остается фактом: в наших рас­копах на плато Сан-Лоренсо следы деятельности древ­него человека встречались даже на глубине 7,5 метра от поверхности!»

Археологи обнаружили на плоской вершине плато свыше двухсот земляных холмов пирамидальной фор­мы. Центральная группа имеет четко выраженную пла­нировку по линии север — юг и как две капли воды по­хожа по своему внешнему облику на архитектурные соо­ружения в центре Ла Венты: сравнительно высокая пи­рамида из глины и два длинных низких холма окру­жают с трех сторон узкую прямоугольную площадь. По предположениям ученых, большинство небольших холмов-пирамид — это остатки прежних жилых домов. И поскольку общее их число не превышает двухсот, можно, привлекая данные современной этнографии, вы­числить, что постоянное население Сан-Лоренсо в эпоху его расцвета состояло примерно из 1000—1200 человек.

В ходе раскопок внутри таких домов были найдены кухонные горшки из глины, различные предметы утва­ри, очаги. Кое-где на полу покинутых жилищ лежали в полном порядке базальтовые зернотерки — плоская плита на четырех ножках и округлый валик для расти­рания в муку зерен кормилицы-кукурузы; словно хло­потливая хозяйка, на минуту прервав свои повседнев­ные дела, вышла на улицу поболтать с соседкой, вышла и... больше не вернулась назад, предоставив археологам ломать голову над причинами этого непонятного со­бытия.

Люди, жившие на северо-западной окраине Сан-Ло­ренсо, были великолепными мастерами по выделке все­возможных украшений из дорогих пород камня — бус, серег и браслетов. Во всяком случае, здесь буквально в каждой хижине найдены специальные инструменты, сырье и заготовки, красноречиво говорящие о производ­стве именно этих видов изделий.

Кроме земляных холмов, на поверхности плато то и дело встречались какие-то непонятные впадины и ямы различных размеров и формы. Они получили у археоло­гов название «лагун», поскольку почти наверняка име­ли отношение к воде и водоснабжению древнего Сан-Лоренсо. Дело в том, что в большинстве из них дожде­вая вода сохранялась почти до середины сухого сезо­на. А те выемки, которые подвергались специальной чистке, исправно снабжали экспедицию хорошей водой в течение круглого года. Специальные изыскания без труда подтвердили предварительную догадку профессо­ра Ко — все «лагуны» Сан-Лоренсо оказались искус­ственными сооружениями.